Mortimer

Крошечное солнце скатывалось к горизонту, таща за собой, как на буксире, ленивый дневной свет. Облака впереди выросли, окаймились розовым и оранжевым.

Разве что по пути следования к месту коронации Кели предстояло ехать не на скейтборде. Иначе её путешествие по запруженным восторженными толпами улицам было бы неконституционно быстрым.

И чтобы были ракеты. С начертанными на них рунами.

Всё же, сказал он сам себе, задуманная им кампания, судя по всему, достаточно эффективна. Население не проявляет заметного недовольства намечающейся коронацией, хоть и не вполне отдаёт себе отчёт в том, кого, собственно, собираются короновать. Улицы будут украшены флагами, и Кувыркс устроил так, что из главного фонтана на центральной площади заструится если не вино, то, по крайней мере, приличное пиво.

Сейчас, как всегда в нелёгкие жизненные минуты, он чисто инстинктивно начал похлопывать по карманам. Там обнаружились лишь полпакетика слипшихся мармеладок да огрызок яблока.

Мир вокруг неё, шумный, со всеми заполненными клубами пара прачечными и прохладными кладовыми, жил сам по себе.

...где-то в глубинах глаз Мора провозвестники вины затрубили в потускневшие трубы

Глядя на сковородку, он, вероятно, решал, не пора ли налить туда нового жира или оставить прежний ещё этак на годик.

Он чувствовал себя так, как будто очутился в идущем ко дну "Титанике".

Поезд его сознания окончательно сошел с рельсов здравого рассудка.

Наверно я заболеваю, тоской по чему-то

- Владеешь ли ты какими-нибудь практическими навыками и умениями?
Смерть задумался.

• ПОЛАГАЮ, ОПРЕДЕЛЕННЫЙ УРОВЕНЬ ЗНАКОМСТВА С СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННЫМИ ОРУДИЯМИ?

Мор уже знал, что от любви человека бросает то в жар, то в холод, что любовь делает человека жестоким и слабым. Но что она делает человека еще и глупым - это было для него в новинку.

- ПОЧЕМУ ЛЮДЯМ НРАВИТСЯ БЫТЬ ПЬЯНЫМИ? ЭТО ЧТО, ВЕСЕЛО?

• Вино помогает им забыть о жизни, дружище.

- Но люди могут видеть и слышать меня!

• Боюсь первое то узнаешь, поступая в Незримый университет, это то, что люди не слишком обращают внимание на подобного рода мелочи. Для них важнее то, что говорит их собственное сознание.

- Наверное, почувствовал жалость к тебе?

• Он никогда ничего не чувствует. Я говорю это вовсе не со зла. Ему просто нечем чувствовать. У него нет этих, как их там называют, желез. Наверное, он подумал жалость ко мне.

В местности, ничем не обязанной ни времени, ни пространству, не зафиксированной ни на одной карте, существующей только в тех дальних далях многократно переплетенного и запутанного космоса, которые открываются лишь немногим астрофизикам, систематически перебарщивающих с ЛСД, Мор мирно коротал дневные часы...

Ты будешь удивлена, сколького они не видели. Особенно когда узнали, что трагической гибелью под ногами сорвавшегося с цепи слона можно заразиться.

- What is it called when you feel warm and content and wish things would stay that way?

• I guess you'd call it happiness.

History unravels gently, like an old sweater. It has been patched and darned many times, reknitted to suit different people, shoved in a box under the sink of censorship to be cut up for the dusters of propaganda, yet it always - eventually - manages to spring back into its old familiar shape. History has a habit of changing the people who think they are changing it. History always has a few tricks up its frayed sleeve.