Цитаты из книги Mortimer

Если ты хочешь добиться чего-то в жизни, то ты должен научиться слушать!

-Пожалуйста.помогите мне,-взмолилась она.-Пожалуйста! -Видиф?-победоносно промолвила горгулья.-Рано или пофдно вфе вфпоминают волфебное флово!

Учёные подсчитали, что шансы реального существования столь откровенно абсурдного мира равны одному на миллион. Однако волшебники подсчитали, что шанс «Один на миллион» выпадает в девяти случаев из десяти.

- Здесь что, никогда не спят? - удивился Мор.

• ЭТО ГОРОД, - ответил Смерть и толчком открыл дверь одной из лавок, торгующей одеждой.

В этой озаренной ярким пламенем свечей комнате хранятся жизнеизмерители. Стеллаж за стеллажом тянутся приземистые песочные часы — по одному стеклянному сосуду на каждого живого человека. Они работают беспрерывно, не требуя завода, все льют и льют свой мелкий песок из будущего в прошлое. Каждая падающая песчинка добавляет неприметный шелковый звук в общий свист, отчего кажется, что помещение полнится звуком морского прилива.

By the time the river got to The Shades even an agnostic could have walked across it. It was hard to drown in the Ankh, but easy to suffocate.

The Ramtops are full of deep valleys and unexpected crags and considerably more geography than they know what to do with.

- Вам понравилось? - он задал этот вопрос примерно таким тоном, каким люди в прежние времена обращались к Святому Георгию: "Кого-кого вы убили?"

В редких случаях, когда Изабель с высоты своего величия соизволяла бросить взгляд в его направлении, она с предельной ясностью демонстрировала, что различие между Мором и дохлой жабой заключается только в цвете.

Например, как и у большинства пирогов со свининой, у него отсутствовала борода, и, подобно большинству пирогов со свининой, оно выглядело довольно добродушным.

Но ее вид вызвал у Мора шок, который раскалил докрасна заднюю часть его мозга и, мерзко хохоча, загнал онемевшее орудие мыслительного процесса под ложечку его обладателя.

Некоторые виды работ указывают на то, что человек продвигается вверх по служебной лестнице. Домашняя работа указывала — как бы помягче выразиться на нечто прямо противоположное. Но свои преимущества были и у нее — по крайней мере, работаешь в тепле, а технологический процесс не отличается сложностью и потому вполне доступен для понимания.

Чего Кувырксу сейчас действительно хотелось (и чего хотелось бы любому нормальному волшебнику в подобную минуту), так это покурить. Он убил бы за сигару, а ради раздавленного бычка не остановился бы перед нанесением ближнему тяжких телесных повреждений.

— Как это называется, когда у тебя тепло внтури, ты всем доволен и хочешь, чтобы все оставалось так, как есть? — Полагаю, это называется счастьем, — ответил Харга.

Сам Харга, дорогостоящая и распространяющаяся вширь реклама своей насыщенной углеводами пищи, сиял посреди зала, битком набитого удовлетворенными посетителями.

Анк-Морпорк не был передовым городом, чтобы страдать от проблемы текучки кадров. Люди получали работу по наследству от отцов или благодаря какому-то врожденному таланту, который «пробивал себе дорогу». Или потому, что кто-то «замолвил за них словечко».

Мор заколебался. Преимущественно из-за владевших им страха и замешательства, но также и потому, что вид призрака в капюшоне, мирно нанизывающего на крючки сухих мух, кого угодно может заставить сделать паузу.

Это нервировало — быть в самой гуще людей, которые спешат по своим делам и не берут на себя труд даже посмотреть на тебя, тогда как весь твой предыдущий жизненный опыт говорит о том, что мир вокруг тебя вращается.

... причинность обладает колоссальной инерцией.

Ему вновь захотелось стать обычным человечком с незамысловатыми тревогами о простых вещах, вроде денег и болезней других людей…