Still Life

Гамаш знал, что дома́ – это автопортреты их обитателей. Выбор цвета, обстановки, картин – каждая мелочь говорила о характере. Бог или дьявол в деталях. Как и человек.

Эта деревня была старой, а старости всегда знакома скорбь. И утрата.

Каждый день собачьей жизни Люси Джейн нарезала на завтрак банан ломтиками, и таинственным образом один ломтик падал на пол, где оставался всего одно мгновение – Люси тут же слизывала его. Каждое утро надежды Люси сбывались, и это подтверждало ее веру в то, что бог – старый и неловкий, что от него пахнет розами и он живет в кухне.
Но теперь это кончилось.
Люси знала, что ее бог умер. И теперь она знала, что чудо было не в банане, а в руке, его дающей.

У него была почти стопроцентная раскрываемость, а он вот уже двенадцать лет как ни на шаг не продвинулся по службе. Но он был счастливым человеком.

– Я никогда не встречал человека безупречно доброго и хорошего. Неужели у нее не было никаких недостатков? Может быть, она кого-то погладила против шерсти?

В какой момент наступают изменения? Иногда они происходят неожиданно. Наступают в нашей жизни моменты, когда мы вдруг видим: ага, вот оно. Но часто перемены происходят постепенно, эволюционно.

– Когда ломтик превращается в кусище?
– Ну, если ты сама как кусище, то размер не имеет значения, – сказала Мирна.

Гамаш знал, что привычка к вежливости так глубоко укоренилась в людях, что они улыбались, даже превозмогая личное горе.

Но если ты не сумасшедший, то месть должна иметь другую форму, не похожую на хладнокровное убийство.

Но у Клары была маленькая тайна. На самом деле она далеко не все выбрасывала из головы. Большинство вещей – да, уходили, не оставляя следа. Но некоторые она тайно пестовала и вызывала в те минуты, когда ей требовалось утешение, чтобы забыть невнимательность и грубость других людей.