Die vier Söhne des Doktor March

Завтра, дорогой дневничок, мы все вместе идем в кино. Восхитительная темнота кинозала, полная различных шорохов: хруст поп-корна, глотки из бутылок, стон девушки, которую пронзают ножом…

И потом, то, что касается человеческой души, всегда немного неправдоподобно, не так ли?

В воскресенье едем кататься на лыжах. Денек сулит оказаться великолепным. Крутые обрывы, сломавшееся крепление, свернутая шея – тра ля ля

"Нужно скорее идти спать. Я замерз. Ее дверь закрыта. Не повезло. Кладу бритву на место."

Вообще-то вести дневник - дело нелегкое, потому что есть столько вещей, о которых надо рассказать, помимо тех, что происходят в действительности или приходят в голову... А поскольку я пишу медленнее, чем думаю, то по ходу дела о многом забываю.

Какая уж тут соблазнительность… Впору вешать на шею табличку: «Хоть кузов несколько и трахнутый, но модель коллекционная, не боится подобных передряг — требуется водитель сорвиголова».

Боже, благослови наше отечество и смерть, которую я несу на его изобильную землю!

Пришлось разорвать те листки, которые ты осквернила, они стали отвратительными, они воняли – воняли, слышишь? Они воняли страхом. Такой же запах был у других, когда они понимали, этот ужасный запах, который ты носишь в себе и который только и ждет возможности освободиться, выйти из плоти, распространиться – ужасный запах, который заточают в гробы, в глубокие ямы, чтобы нам, живым, можно было снова дышать.

Ты никогда не думала о том, что я могу оказаться дьяволом?

Я, как и остальные, зачерпнул горсть снега и бросил его в могилу. Снег упал на крышку гроба – шлеп, и все. Шерон под землей, она никогда оттуда не выйдет, ей никогда не исполнится ни восемнадцать, ни двадцать, она навсегда останется такой, какой была, со своим заливистым смехом и черными волосами, запертая в гробу, абсолютно прямая…