Цитаты из книги L'Insoutenable Légèreté de l'Être

Одни ищут во всех женщинах свой особый, субъективный и всегда один и тот же сон о женщине. Другие движимы желанием овладеть безграничным разнообразием объективного женского мира.

Против окружавшего ее мира грубости у нее было лишь единственное оружие: книги, которые она брала в городской библиотеке; особенно романы... Они давали ей возможность иллюзорного бегства из жизни, не удовлетворявшей ее, а кроме того, имели для нее значение и некой вещи: она любила, держа книгу под мышкой, прохаживаться по улице. ... Они отличали ее от других.

Один даже поднял вверх кулак, поскольку знал, что европейцы любят поднимать мвои кулаки в минуты коллективной эйфории.

Величие человека мы усматриваем в том, что он несет свою судьбу, как нес Атлант на своих плечах свод небесный.

Значит ли это, что никакого «Es muss sein!», никакой великой необходимости в его жизни не было? Мне думается, она все-таки была. Но то была не любовь, а профессия. К медицине привела его не случайность, не рассудочные соображения, а глубокая внутренняя устремленность.

Она стремилась сквозь свое тело увидеть себя. Поэтому так часто останавливалась перед зеркалом.

Что это могло быть ещё, как не любовь, которая вот так пришла к нему и предложила себя?

Когда-нибудь повторится всё пережитое нами и само повторение будет повторяться до бесконечности.

Несомненно, миллионная доля непохожести присутствует во всех сферах человеческой жизни, однако в любой из них она общедоступна, ее не нужно открывать, она не требует скальпеля.

“Я хотела бы любить тебя в своей мастерской, словно это сцена. Вокруг стояли бы люди, не смея приблизиться ни на шаг. Но и глаз они не могли б от нас оторвать…”

Женщины были счастливы тем, что отбросили бремя души, эту смешную гордыню, иллюзию исключительности, и что теперь они подобны друг другу.

в минуту, следовавшую за любовной близостью, его охватывало непреодолимое желание остаться одному; пробуждаться посреди ночи рядом с чужим существом ему было неприятно; общее утреннее вставание его отвращало; ему вовсе не хотелось, чтобы кто-то слышал, как в ванной он чистит зубы, не привлекал его и завтрак тет-а-тет.

Эта женщина, пожалуй, тоже часто стоит перед зеркалом, смотрит на свое тело и сквозь него пытается прозреть душу. Возможно, и эта женщина когда-то наивно полагала, что может использовать тело как вывеску души. Но какой чудовищной должна быть душа, если она походит на это тело, на эту вешалку с четырьмя торбами?

Внутренний императив еще сильнее и потому тем настойчивее зовет к бунту.

Он был для нее слишком сильный, а она слишком слабой. Он подавал ей приказы, которых она не понимала. Она старалась исполнить их, но у нее не получалось.

Существуют вещи, которые можно осуществить только насилием.

Неужто и вправду от смешного до тревожного один маленький шаг?

Даже из единственной метафоры может родиться любовь.

Wszyscy zamykali się w czterech ścianach swych nowocześnie umeblowanych domków, z których brak gustu wiał jak przeciąg, i gapili się w rozświetlony ekran telewizorów.