Цитаты из книги L'Insoutenable Légèreté de l'Être

...основной вопрос ставится иначе — можно ли считать человека неповинным лишь на том основании, что он не знает? Разве глупец, сидящий на троне, освобожден от всякой ответственности лишь потому, что он глупец?

Европейская красота всегда носила преднамеренный характер. Там существовал эстетический замысел и долговременный план, по которому человек на протяжении десятилетий возводил готический кафедральный собор или ренессансный город. Красота Нью-Йорка имеет совершенно другую основу. Это невольная красота. Она возникла без человеческого умысла, подобно сталактитовой пещере. Формы, сами по себе неприглядные, случайно, без плана попадают в такое немыслимое соседство, что озаряются волшебной поэзией.

Мы все не допускаем даже мысли, что любовь нашей жизни может быть чем — то легким, лишенным всякого веса; мы полагаем, что наша любовь — именно то, что должно было быть; что без нее наша жизнь не была бы нашей жизнью.

Внутренний императив сильнее, и потому тем настойчивей зовет к бунту.

Исключительно в сексуальности миллионная доля несхожести являет собой нечто редкостное, ибо недоступна публике и должна быть завоевана.

Именно теми вопросами, на которые нет ответа, ограничены людские возможности, очерчены пределы человеческого существования.)

Грусть означала: мы на последней остановке. Счастье означало: мы вместе. Грусть была формой, счастье — содержанием. Счастье наполняло пространство грусти.

До чего мы беззащитны против лести!

Но действительно ли тяжесть ужасна, а легкость восхитительна?

Он вовсе не был уверен, что поступает правильно, но был уверен, что поступает так, как хочет поступать.

"животное имеет право на милосердную смерть."

Любовь между человеком и собакой – идиллическая любовь. В ней нет конфликтов, душераздирающих сцен, в ней нет развития.

Существуют ситуации, когда люди обречены разыгрывать спектакль.

Не станем же мы утверждать, что говно безнравственно! Несогласие с говном чисто метафизического свойства. Минуты выделения фекалий – каждодневное доказательство неприемлемости Создания. Одно из двух: или говно приемлемо (и тогда мы не запираемся в уборной!), или мы созданы неприемлемым способом.

Если отверженность и привилегия – одно и то же, если нет разницы между возвышенным и низменным, если сын Божий может быть судим за говно, то человеческое существование утрачивает свои размеры и становится невыносимо легким.

…человеческая жизнь совершается лишь однажды, и потому мы никогда не сможем определить, какое решение было правильным, а какое – ложным.

Актер – это тот, кто сызмала и на всю жизнь соглашается выставлять себя на обозрение анонимной публики. Без этого исходного согласия, которое никак не связано с талантом, которое гораздо глубже таланта, нельзя стать актером.

Люди по большей части убегают от своих страданий в будущее.

…цель, которую человек преследует, всегда скрыта. <…> Невыносимая легкость бытия – это ли цель?

Но если мы предаем Б, ради которого мы предали А, это вовсе не значит, что мы тем самым умиротворяем А.