Невидимки

Просыпаюсь я в одиночестве. Вокруг непроглядная тьма. Меня разбудил чей-то крик, как будто кто-то звал на помощь. Может, это была старая листца, может, это мне приснилось.
А может, это был я.

Иногда откуда-то само собой берётся знание о том, что надо делать.

Я выскакиваю из машины и мчусь прочь, убеждённый, что кто-то меня застукал, что сейчас на меня наорут и хорошо, если не всадят пулю откуда-нибудь из сумрака.
Но никто не бежит ко мне из леса. Никто на меня не орёт. Никто не стреляет. Никто за мной не наблюдает.
Всем плевать.

Иногда люди просто берут и уходят. Как твой отец. Он просто взял и ушел. И иногда им просто не хочется иметь ничего общего с теми, от кого они ушли. И иногда это даже к лучшему, что они уходят.

Будь осторожен со своими желаниями, малыш, они могут сбыться. И тогда ты можешь пожалеть об этом...

Мудр тот ребёнок, который знает, кто его отец.

Уцепись за кончик - и распутаешь весь клубок.

Названия остаются жить, даже когда места, их когда-то носившие, даным-давно изменились до неужнаваемости.

Однако же мы как поезда, которые едут по параллельным путям и никогда не встретятся. Я не могу двигаться по ее путям, а она - по моим.

Чтобы тебя хватились, для начала нужно, чтобы о твоём существовании знали. А иначе кто ж тебя хватится?

...лишняя предосторожность никогда не помешает.

цыганам приходится нелегко, но они изо всех сил стараются сделать так, чтобы людям не хотелось им сочувствовать.

Леон был прав: цыгане и горджио – это два разных мира, существующие рядом, но отдельно друг от друга. Многие люди даже не осознают, что в нашей стране до сих пор есть цыгане-кочевники, пока в какой-нибудь бульварной газетенке не тиснут очередную статейку про антисанитарию в таборах или аферу с асфальтом. Им удобнее считать, что цыгане – это нечто из прошлого, вроде бочонков с хмельным медом или дилижансов. Нечто живописное, но практически исчезнувшее.