Пикировщики

Не жаловаться на трудности, а организовать людей на их преодоление — вот в чем соль работы военного комиссара... Дубровин Леонид Алексеевич С началом войны получил назначение на Юго-Западный фронт — военкомом 15-й смешанной авиационной дивизии. При этом, начальник ГлавПУРа Л. З. Мехлис предупредил его о том, что предшественник Леонида Алексеевича был снят с должности в качестве наказания. «У него не хватило ни сил, ни самообладания поднять людей на отпор врагу. Вместо того чтобы идти впереди, сам оказался в хвосте событий, а в итоге остался без дивизии.» Под этими, серьёзными на первый взгляд, обвинениями скрывалась истинная «провинность» комиссара: «— Без конца писал во все инстанции письма и телеграммы, доказывал необходимость срочного перевооружения дивизии новой техникой. Только он, видите ли, озабочен большими потерями из-за того, что дивизия оснащена устаревшими машинами. Кто этого не знает!» Справка: впервые институт военных комиссаров в Красной Армии был введен по указанию В. И. Ленина в апреле 1918 года и основной обязанностью военного комиссара в огне гражданской войны был политический контроль за командирской и административной деятельностью бывших генералов и офицеров царской армии, перешедших на сторону революции и призванных в Красную Армию. Удивительное в книге начинается сразу после посадки Дубровина в вагон. Оказалось, что почти целиком он был забит «партизанами из только что сформированного отряда. Заполнив почти весь поезд, они тоже ехали на запад, ближе к фронту, чтобы бить врага в его тылу. Отряд состоял из коммунистов и комсомольцев — рабочих, колхозников, студентов. Все были настроены бодро, шутили и пели песни.» Его первым заданием стал контроль за введением в строй всех неисправных самолетов. Это нарушило планы Дубровина, который планировал побеседовать с активистами и «посоветовать, как на практике применять положения постановления ЦК партии от 19 августа 1941 года, согласно которому отличившиеся в боях воины принимались в партию на льготных условиях.» Да только на войне не сильно побеседуешь. «О беседе не могло быть и речи: летчики, вернувшись после боевого вылета, только успевали передохнуть — и снова в бой. Техники и механики напряженно готовили приземлившиеся самолеты к очередному заданию». Когда же Дубровину все-таки удалось собрать коллектив для беседы с целью поднятия боевого духа, то вопросы летчиков его не порадовали… «За пять дней до нападения на нашу страну фашистской Германии из штаба ВВС Киевского Особого военного округа поступило распоряжение: со всех самолетов МиГ-3 снять крыльевые крупнокалиберные пулеметы, законсервировать их и сдать на склад базы. — Почему в такой ответственный момент поступило такое странное распоряжение? — интересовался лейтенант. — Как могли допустить в округе ослабление огневой мощи самолетов в столь опасное время? Я рассказал, что знал по поводу «разоружения» самолетов; подобное мероприятие проводилось тогда не только в их, но и в других частях. Снятые пулеметы предназначались к отправке на авиационные заводы для вооружения ими самолетов новых конструкций.» Тяжело было объяснить летчикам и «необходимость», или причины поспешного отступления наших войск. «Мы-то, летчики, в воздушных боях с фашистами не отступаем. Идем на врага, даже если у него явное преимущество. Их десять — нас трое, и мы атакуем. Мы погибаем или возвращаемся с победой». А пехота бежит… В общем, пришлось Леониду Алексеевичу отставить свою пропаганду и учиться пилотированию. Но не сразу, конечно. Из интересных «know-how» в дивизии:

• охраняя мосты на Днепре, летчики заметили, что при появлении истребителей И-16, вооруженных двумя крыльевыми пушками, фашистские бомбардировщики начинали «нервничать»: меткий огонь пушек вносил смятение в психику немецких летчиков. Тогда было решено приспособить к плоскостям истребителей, не имеющих крыльевых пушек, стволы, выструганные из дерева и покрашенные в черный цвет — под металл. Принимая деревянные пушки за настоящие, немцы спешили отвернуть, уходя от боя с «ишаками», и бомбы сбрасывали где попало.
• впереди низко летящих групп малоскоростных И-15 и И-153 пускали пару истребителей И-16 или МиГ-3. Они точно выводили на цели, обозначали место удара с пикирования. Такой прием облегчал выполнение задания, обеспечивал внезапность и точность штурмовки и бомбометания, снижал потери.
• Использовали Ил-2 для стрельбы по наземным целям с земли, поставив самолеты на козлы.
• Приняты на вооружение кислородные бомбы. «В процессе боевой работы с подмосковных аэродромов мы провели испытания новых бомб, заряженных жидким кислородом. Все по достоинству оценили простоту изготовления и дешевизну нового оружия, позволяющего экономить взрывчатку. Правда, хлопот с оксиликвитными бомбами прибавилось. Следовало всегда иметь запас жидкого кислорода. А когда бомбы были заряжены, то следовало скорее отработать по целям, так как промедление приводило к тому, что бомба утрачивала взрывчатую силу.»

Из обязанностей комиссара авиадивизии:

• По существующему тогда положению военком вместе с командиром дивизии должен был подписывать донесения в штаб ВВС фронта, в которых давался полный отчет о боевой работе дивизии за прошедший месяц. В донесениях описывался ход боевых действий, анализировались причины наших потерь.
• Контроль ремонтных работ. «…для ускорения ремонтных работ нашли еще один резерв: захронометрировав производственный процесс наших передовых техников и механиков, разработали по ним новые нормативы и ввели поправки в сторону уменьшения ранее существующих.»
• сообщать в каждом политдонесении отдельным пунктом о количестве и тематике разбрасываемых листовок, отмечая какие полки и экипажи наиболее старательно справляются с такими поручениями.

Интересный факт: новые зажигательные снаряды, поступившие в авиадивизию в начале войны ( ампулы с горючей смесью «КС», термитные шары, гранулированный фосфор) не срабатывали при бомбежках сырых и мокрых объектов. Дубровин получает диплом летчика-бомбардировщика и становится едва ли не первым «летучим» комиссаром. Комиссарство не помешало Дубровину оставаться человеком. Когда сменилось руководство его 6-й авиагруппы, то новый командир проявил себя тем, что «именно от него исходила инициатива строжайшей требовательности в представлении совершенно точных данных об уничтоженной технике и живой силе врага в результате каждого бомбардировочного или штурмового удара.» Началась в буквальном смысле комедия. «С затаенной иронией докладывали: «Уничтожено 111 фашистов. Из них: 11 офицеров, 71 солдат и 29 унтер-офицеров. Выведено из строя: 3 самоходных орудия, 4 зенитки, 5 грузовых автомашин, 22 мотоцикла и 9 фуражных подвод...» Все это было бы смешно, если бы не война. Эти отчеты сильно отвлекали летчиков и мешали сосредоточиться на выполнении боевых заданий. Еще, довелось Дубровину, как и многим другим комиссарам, убеждать летчиков в необходимости овладения английскими самолетами, переданными союзниками. А это было, прямо сказать, не легко. «Сравнивая «Хаукер-Харрикейны» с нашими новыми истребителями, летчики за основу брали способность машины завершить атаку в воздушном бою предельным сближением с противником, с тем чтобы с малой дистанции бить по противнику и иметь возможность боевым маневром выйти в новую атаку. Огневая мощь английского самолета сомнений не вызывала: оружием его оснастили, что называется, «до зубов». Но не слабые «браунинги», а грозные реактивные снаряды советского производства стали основой силы зарубежного самолета. Это неизбежно увеличило лобовое сопротивление, полетный вес, ухудшило и без того невысокие летно-тактические характеристики машины. Летчики, летающие на «Харрикейнах», при всем их старании и изобретательности, не могли сближаться с самолетами противника на догоне, выполнять выгодные маневры в бою — они вынужденно открывали огонь с больших дистанций, из случайных положений. Словом, английская машина явно отстала от требований современного боя.» Кстати сказать, командующий ВВС армия полковник Л. Г. Кулдин лично контролировал подготовку летчиков. Однако реально ощутимых результатов достичь так и не удалось: полк своих самолетов терял больше, чем уничтожил вражеских. С досадой и иронией летчики полка называли новые машины «аглицкими утюгами», потом потеряли в них всякую веру. Их тихоходность вынуждала даже бомбардировщиков ходить на уменьшенной скорости. Ведущие групп Пе-2 — в сопровождении «Харрикейнов» — лишались возможности нормально маневрировать, опасались столкновения между собой и даже срыва в штопор из-за потери скорости. Что говорить, нелегко было летчикам, управляющим «Харрикейнами». Мучения эти продолжались аж до октября 1943 года. Именно тогда было принято решение о перевооружении полка на новые отечественные самолеты-истребители. N.B. В августе 1942 года по указанию штаба 1-й воздушной армии в дивизии была введена так называемая «штрафная эскадрилья». Замысел состоял в том, чтобы во исполнение требований июльского приказа Наркома обороны пилотов, струсивших в бою, переводить в разряд «штрафников», направлять для прохождения дальнейшей службы в «штрафную эскадрилью» и воспитывать там у них смелость и отвагу. С этой целью следовало посылать их в самые тяжелые бои, на самые трудные задания, связанные с риском для жизни. Ценой своей жизни, кровью они, некогда проявившие трусость, должны теперь смыть с себя пятно позора. Сюда же, в «штрафную эскадрилью», предполагалось направлять для исправления летчиков, штурманов и стрелков-радистов, уличенных в шкурничестве, саботаже, жульничестве. Вот такая получалась сборная смесь. Непонятно, как такие летчики воевали… Приезжали «в гости» и американские летчики. Посмотрели самолеты, поглядели на то, как наши летчики выполняют бомбардировку мостов и уехали. «Посыпались вопросы: «Зачем они приезжали?», «Почему промолчали насчет второго фронта?»... — Похоже, решили присмотреться — есть ли чем воевать у русских, — высказал свое мнение начальник штаба дивизии полковник Толстой. Комдив решил не продолжать дискуссии.» Единственной пользой от такого визита стало то, что летчикам позволили оставить себе новое обмундирование, которое им выдали для встречи заморских гостей. Для того, чтобы написать песню о 204-й бомбардировочной в дивизию прислали поэта Л. И. Ошанина и композитора В. Я. Кручинина. Там были и такие слова: Ненависть в сердце зреет недаром... Родина, помни: я твой! Точность полета, меткость удара — Вот наш закон боевой.

С того же аэродрома, на котором дислоцировалась 204-я авиадивизия, совершала свои полеты и эскадрилья «Нормандия — Неман». В общем, комиссары – они разные бывают. Некоторых летчики очень даже уважали и сочиняли частушки. «Ас фашистский! Не взыщи, Что тебя побили снова. Ведь едим политборщи Замполита Зимникова!»

Леонид Алексеевич был «летающим» комиссаром и также пользовался уважением летчиков. Его кредо было простым: "Не жаловаться на трудности, а организовать людей на их преодоление — вот в чем соль работы военного комиссара..." Аминь!