Проблема у каждого на любой войне одна — остаться в живых. Остальное — слабая видимость человеческих отношений.

— Младший лейтенант, дураками рождаются, но нельзя дураком оставаться до пенсии. Это привилегия лишь генералов.

Самое обидное при росте «без десяти два» болтаться в воздухе и не доставать ногами до пола. Как говорил мой папа, любивший подвешивать своего непутевого сына за проделки на крюк для старого скафандра: «Учись преодолевать когнитивный диссонанс». Для меня так и осталось загадкой, откуда отец добыл эти два слова, нетипичных для астероидного шахтера, и что за смысл прятал в глубинах трескучей фразы.

Ненавижу толстопузых говорилок. Что в телеящике, где на две тысячи каналов ни одного вменяемого человека не найдешь, что в многочисленных подкомитетах разнообразных политических сборищ. Говорящие головы, с трухой вместо мозгов. С упертыми военными хотя бы можно говорить, согласно устава: да, нет, расстрелять, привести в исполнение. Но их система координат понятна и вырублена в граните на века. А у этих проституток — набор слов меняется в зависимости от суммы, полученной от нового клиента.

Война, это когда мы с тобой зубами таким же придуркам глотки рвем. А когда за спасенную ж…пу сверху пару вагонов бомб вываливают, это уже не война. Это — геноцид. И поверь, в следующий раз нам в спину будут стрелять не только взрослые, но даже младенцы. Потому что даже у военного маразма существуют границы.