Литературный оргазм. Если бы книге можно было сделать предложение, то я сделала бы его Почтамту. Сделала бы, добилась согласия и связала с этой книгой всю свою жизнь до конца. Я бы даже почти не изменяла своему избраннику в лице этого произведения. А если бы и бралась за какие-то другие книги, то все равно в итоге возвращалась в спасительную гавань этого романа. Всегда бы возвращалась. И страстно любила. Почтамт - моя книга-антидепрессант. Она зачитана до дыр. Ее мягкая обложка не выдерживает моей страсти к ее жесткому содержимому. Ее нежному содержимому. Ее настоящему содержимому. Это книга для меня без начала и без конца. Ее можно читать с первой страницы, а можно с сотой. Можно начать с начала, а можно с конца, и листать страницы в обратном порядке. Можно подойти к шкафу, открыть ее в любом месте и прочитав только один абзац улыбнуться и понять, что день-то, черт возьми, будет хороший. Буковски - это контрасты, честность, сила и воля. Это уровень, до которого не всем дотянуть. Это полное отсутствие надменности и пафоса, хотя всем понятно, включая самого Бука, что он гений, но он никогда этим не кичился. Буковски создал совершенно особенную реальность, в которой не каждому найдется место, увы. А еще мне очень жаль тех людей, которые не видят глубины в романах Буковски. Странно читать рецензии, пропитанные ужасом и злобой на Хэнка. Странно читать, что его романы только об алкашах, шлюхах, брани и распаде личности. Даже страшно. А на какой планете Вы вообще живете?! Может я не в курсе, и где-то есть портал в рафинированный мир с домиками для барби и розовыми кабриолетами? Там где все улыбаются пластмассовыми лицами и едят пластиковые торты с резиновыми розочками? Где нет алкоголя, секса, боли, грязи, а значит нет и силы духа?.. Я всегда любила странных людей. Чудных. Дерзких. Чокнутых. Таких, которые не просто идут против системы, потому что нужно быть " не таким как все ", а потому что они не могут быть такими как все. Потому что в их головах есть какая-то лишняя опция, которой нет в других. И она не позволяет им прогнуться. Которые не стремятся всем понравиться, не продаются за чье-то уважение. Не предадут себя. А значит не предадут и других.

Вот это уровень. Вот это мой выбор. Вот это Буковски.

Долго я шел к знакомству с Чарльзом Буковски, о котором, разумеется, не раз слышал, и наконец-то дошел, еще в октябре месяце. Прочитал «Хлеб с ветчиной», получил огромное удовольствие и побежал за добавкой.

«Почтамт» — первый роман Буковски о Генри Чинаски, альтер-эго писателя. Как и в остальных текстах Чарльза, в основе дебютного романа лежат события из жизни писателя, поэтому сейчас на его творчество можно было бы смело повесить смердящий новизной ярлык автофикшна. В «Почтамте» Буковски рассказывает о своей жизни в период с 1950 по 1972 год, когда он работал на почте. Сперва он устроился рядовым почтальоном и после нескольких лет невыносимой службы уволился, чтобы затем вновь попасть на почту, но уже сортировщиком. Всего Буковски проработал на почте 10 лет и уволился (или был уволен) в возрасте сорока девяти лет.

Службу Буковски совмещал с творчеством и взял в привычку писать десять листов в день по возвращении со службы. Творчество Чарльзу давалось тяжело и виной тому было беспробудное пьянство писателя, который, как всем наверняка известно, был заядлым алкоголиком. В «Почтамте» теме творчества уделено совсем мало времени, зато совет, который Генри Чинаски дает своему сослуживцу по почте, стоит, на мой взгляд, сотни страниц бестолковых (не всех, но многих) учебников по писательскому мастерству: «И всё равно я считаю: запрись и пиши».

Автобиографическая проза Буковски — превосходный источник све́дений о жизни низшего среднего класса Соединенных Штатов 40-х и 50-х годов. Разгул криминалитета, ска́чки, ощущение потерянности (не того, что у Ремарка, вызванного войной, а контркультурного, происходящего из общественного антагонизма), консерватизм, граничащий с пуританством и предвкушение скорого освобождения, которое пришло в Америку вместе с пацифистскими движениями.

В каком-то смысле Генри Чинаски — тот же Холден Колфилд Сэлинджера, только грубый, непривилегированный и волевой. Оба писателя в своих работах, похожих, кстати, и по объему, проповедуют идеи абсолютной свободы, анархизма, не скованного цепями государственности духа, который всего-навсего хочет от этой жизни мира и покоя. И обоим героям на их пути противостоит общество.

Работу на почте Буковски описывает как настоящий ад. Начальство несправедливо и жестоко, условия труда отвратительные, а бюрократия душит мучительнее и нещадней, чем дым лесных пожаров. Во время чтения не мог выкинуть из головы сравнение с «Замком» Франца Кафки. Произведения, на самом-то деле, совершенно тождественные по мысли, правда, с одной крайне существенной разницей: роман Буковски вы дочитаете до конца, а «Замок» Кафки — нет.

К Буковски очень легко придраться за его грубость и брань, особенно по отношению к женскому полу. Безусловно, в современном понимании Буковски был матерым сексистом и женоненавистником, относящимся к женщинам, как к источнику удовлетворения сексуальных потребностей. Отчасти это действительно так, но, на мой взгляд, Буковски скорее был подлинным фанатиком женщин и если иногда и относился к ним, как к куску мяса, то не от гендерных предубеждений, а от общего пренебрежения к людскому роду. С мужчинами он был груб куда чаще, а к женщинам регулярно проявлял заботу и терпимость, пусть и не всегда в очевидной форме.

Критиковать Буковски можно только из-за личной неприязни к идеям автора, его несдержанности и искренности. Стиль и проза писателя безупречны, и это лишь одна из причин, по которым его заслуженно причисляют к числу главных американских писателей прошлого века. Чистый стиль и грязная, по меркам большинства, мысль — примерно так можно кратко охарактеризовать творчество культового американского писателя, главным кредо которого была совершенная откровенность.

Чтение этой книги, как, впрочем, и большинство книг Буковски, запрещено людям, ни разу в жизни не прочувствовав все низменные и одновременно возвышенные оттенки похмелья. Потому как иначе понять прямой и грубый, а местами даже грязный стиль Буковски невозможно. Это все равно как если бы заядлый трезвенник читал «Москву-Петушки». Ну смешно, согласитесь? Если вы не понимаете неповторимого шарма алкотреш-компаний, очарования мужчин с трёхдневной щетиной и рассуждениями о Толстом, Достоевском и музыке Тома Уэйтса, женщин без сумочек Луи Витон и аккуратно подпиленных ногтей, но с огромной и доброй душой, мятых футболок и потертых джинсов, квартир-перевалочных пунктов, сигарет рано утром на балконе, пока еще весь город спит, коньяка вкупе с мечтами о будущем и просто словами поддержки, то вам никогда не понять этого автора. Если вы любите красивую прозу, то вам явно в другое окошко. Если вам не хочется увидеть жизнь интеллектуальных маргиналов во всей красе, если вы предпочитаете наигранный цинизм Бегбедера или деревенскую реальность Шукшина, то это тоже мимо. Это книга для тех, кто не боится увидеть человеческие слабости, кто не ждет супергероя, не предвкушает длинных любовных историй и сложных семейных отношений. Это проза для тех, кто уже снял розовые очки и понял, что жизнь совсем не такая классная, как нам расписывают в сериалах первого канала и фильмах с Беном Стилером. Эта книга для тех, кто не морщится от матерных слов и грубой животной природы секса. И еще этак книга для тех, кто ценит иронию, умение посмотреть на себя со стороны и усмехнуться. Словом, «Почтамт» для всех, кто не боится посмотреть в лицо реальности и увидеть в ней все черты своих самых волшебных снов. Читайте Буковски, он хороший!