Педант на кухне

Первое знакомство с Барнсом состоялось  на отлично . Его интересные рассуждения о кулинарии наполненные тонким английским юмором и заботой о поварах- любителях, таких же как и он сам, затронули струнки моей души и  нашли самый живой отклик в сердце.
В книге есть один главный герой- Педант и наблюдаются следы Той для Которой он готовит.
Легко и остроумно Барнс ведёт беседу о сложных отношениях с авторами кулинарных книг, допускающих преступные неточности в рецептах и использующие постановочные фотоиллюстрации.
"Бывает, мой гнев изливается на поваренные книги — те самые, на которые я так полагаюсь. Их педантичность не только понятна, но и необходима: любой кулинар-самоучка, судорожно листающий эти страницы, ищет именно четких указаний. И разве кулинарная книга не должна быть так же точна, как учебник хирургии? (Впрочем, это мы робко надеемся, что учебники хирургии точны. Вполне возможно, что некоторые из них сродни поваренным книгам. "Введите каплю анестезии, удалите лишнее, дайте крови стечь, выпейте с коллегами пива, зашейте разрез…") ... "
"Несколько страниц назад я с упоением рассказывал, что фотографии — это сплошной обман, и рекомендовал никогда не готовить блюдо, купившись на соблазнительную картинку. Наверное, еще и бросил пару резких слов в адрес фотографов, которые умеют сделать еду особенно аппетитной для глаза."

У автора есть любимые книги в его кулинарной библиотеке. Без них он на кухне как без рук. Это основа  его  гастрономического творчества, его лучшие друзья, да и у каждого из нас такие конечно же есть.

"Джейн Григсон не просто была замечательной сама по себе, она была исключительной. “Блюда из овощей” начинаются с эпиграфа из Роберта Льюиса Стивенсона: “Всякая книга — это, по сути, письмо друзьям того, кто эту книгу написал”. Это так, но лучшие из книг убеждают даже незнакомых с автором читателей в том, что и они его друзья... "

Он делится своими чувствами, мыслями, идеями , которые он испытывает являясь непрофессиональным кулинаром. Так же как и мы простые смертные, он ведёт борьбу с ненужным хламом, и он нисколько не стесняясь рассказывает нам про специальный ящичек, в котором хранит вещи, которыми не пользуется годами, но и не выбрасывает их.
"Собрав волю в кулак, я выкинул орешек, таинственные металлические детали и приборы с авиарейсов (слишком уж они в стиле восьмидесятых). И на этом процесс застопорился. Следовало бы, конечно, выкинуть три из четырех пробок, но каждая была по-своему мила. Я сократил количество палочек, поскольку приготовить китайскую еду на десять с половиной человек не представляется возможным. Остальное же нужно было либо скопом выбросить, либо тем же скопом убрать на место. Я предпочел последнее..

Причиной тому была не только постыдная жалость к очевидной рухляди, но и оптимизм кулинара — а вдруг пригодится?"
Ещё Барнс делится с читателями полезными советами, я вот один точно взяла на вооружение:
"Когда количество не определено, кладите побольше того, что вам нравится, поменьше того, что вам не очень нравится, а то, чего вы терпеть не можете, вообще не кладите."

"Единственная вольность, которую я себе позволяю, — это добавить побольше того, что особенно люблю. Но и тут я не застрахован от ошибок — помню, как я испортил блюдо, для которого требовались скумбрия, мартини и панировка: гости скорее напились, чем наелись."
После прочтения невольно задумываешься о скудности и однообразности ежедневного меню.
Хотя, любое экзотическое блюдо может стать повседневным:
На моего друга, мастера путевых заметок Редмонда О’Ханлона, все это никакого впечатления не производит: для него крокодил — такая же повседневная пища, как для нас лосось. По его пищевому тракту за многие годы путешествий прошли кайманы, капибары, крысы, агути, армадилы, обезьяны, вараны, личинки мух, гусеницы и прочие живые организмы. В свою очередь это нисколько не впечатляет сына О’Ханлона, Галена. Когда отец в очередной раз задумчиво перечислял всю гастрономическую экзотику; которую ему довелось попробовать, подросток Гален перебил его, сказав: “Папа, у тебя же вкусовые сосочки отсутствуют, поэтому совершенно неинтересно, что ты ел “.

"В мою жизнь внезапно ворвались ризотто и топинамбур"- пишет автор после прочтения очередного кулинарного шедевра. В моей жизни тоже произошли изменения после прочтения этой книги: ворвалась жажда экспериментов, открылись новые горизонты, ушло чувство беспомощности. Спасибо автору за доброту, интеллигентность, юмор и прекрасную атмосферу.

Помните: авторы кулинарных книг ничем не отличаются от прочих писателей. Многие из них — авторы одной книги (и некоторым лучше было бы никогда не являть ее миру).

Джулиан Барнс любовь на все времена, прекрасный со всеми своими извилинами, и о чем бы ни взялся писать, получается шедевр. Признаться, меньше всего ждала от него кухонных заметок, и не в том даже дело, что Букеровского лауреата, икону стиля и вот это вот все невозможно представить себе в кухонном фартуке с поварским колпаком. Почему нет? Видели мы в таком облачении Макаревича и разных других умных интересных людей, благо - еда и все, до нее относящееся, из разряда вещей, которые всякого из нас трижды в день касаются в самом буквальном смысле.

А все-таки писатель уровня Барнса больше рифмуется с деловым обедом в ресторане или званым ужином, и если не с личным поваром, то как минимум с приходящей домработницей, по совместительству кухаркой. А вот и нет, он готовит сам, дома, и порой даже для гостей. Больше того, обычно делает это для Той, которая... Если посвящение книги "Той, для которой" уже растопило остатки романтики в моем зачерствевшем сердце, то содержание прямо-таки заставило шкворчать ("- В груди моей Везувий так и клокотИт! - Я думала, то у вас в груди шкварчить, а то шкварчала ваша папироска").

Крохотный по объему, но наполненный первейшей свежести и качества содержанием "Педант на кухне" не поваренная книга, это скорее эссе, посвященное кухне, со множеством воспоминаний, личных впечатлений и замечательно интересными заметками о кулинарных пособиях, которыми в разное время пользовался автор. Интерес к приготовлению пищи впервые проснулся в нем еще в детстве, приятно удивив маму, имея в виду, что мужчины семьи традиционно воспринимали кухню лежащей вне сферы мужских интересов.

Первые, вторые и третьи опыты, первая и последующая кухонная утварь, которой поневоле обрастает всякий, относящийся к этому делу серьезно. Нет, пары кастрюль и сковородки недостаточно и да - совершенно невозможно устоять перед соблазном прикупить очередной разрекламированный или просто показавшийся необходимым гаджет. Неважно, что активнее всего пользуешься в итоге той же парой кастрюль, сковородкой и миксером.

Забавные лайфхаки, подсмотренные у других и взятые на вооружение, вроде хозяйки, которая лущит горох в самом рустикальном из возможных стиле, когда гости уже на пороге, но за должное количество горошка в гарнире отвечают несколько жестянок из-под консервированного в ее мусорном ведре. Или та лазанья, что совершенно не получилась у самого Барнса и пришлось срочно заказать ее доставку из ближайшего ресторана, а после отводить глаза и смущенно покашливать, когда гости, даже спустя время, восхищались дивным вкусом той лазаньи, которая им самим никогда так хорошо не удавалась.

Кстати о ресторанах. Модных местах с очередным хитом сезона, который очередная светская хозяйка, не чуждая кухонных экспериментов, пытается повторить для ужина с приятелями, а в итоге получается несъедобное на вид и сомнительное на вкус нечто. Либо недодержали, либо передержали, либо ресторанный повар забыл упомянуть некий секретный ингредиент, который именно в этом блюде является краеугольным камнем. В общем - выполнено профессионалами, не пытайтесь повторить в домашних условиях.

Но вот чему эссе подлинный гимн - так это поваренным книгам и их авторам. Барнс, который называет себя педантом на кухне и сетует, что взлетная легкость подлинного творца, ну знаете. когда буквально из ничего готовится мясное блюдо или повинуясь внезапному вдохновению, кондитер создает шедевр из самых простых компонентов - такого не дано ему в этой сфере, а потому указания кулинаров выполняет буквально и сильно досадует, когда они недостаточно ясны или предлагают варианты, вроде "до готовности". А как ее определить, черт возьми!

И все же нет автора, для которого не нашлось бы хотя бы пары добрых слов а для некоторых, вроде его любимицы Джейн Григсон, книга становится прямо-таки панегириком. Однако Джулиан Барнс - тот, кого мы ценим не за кулинарные свершения, а за неповторимое сочетание интеллекта, юмора, стиля и того неуловимого, но прекрасного, что делает его единственным.

В Австралии я ел кенгуру — на литературном обеде с Кадзуо Исигуро: он заказал кенгурятину со словами “Обожаю есть национальные символы”. (“Интересно, что он ест в Англии? — проворчал сидевший рядом со мной поэт. — Львов?”)

Еще в процессе прочтения данной книги, которая претендует на юмористический жанр (кстати, ничего смешного я не увидела), мне стали сниться разделанные и неразделанные белки, крокодилы, личинки насекомых и прочая непотребщина.

Книгу в ДП я радостно взяла, надеясь почерпнуть для себя какие-нибудь необычные способы приготовления привычных блюд, да и просто, как человек, интересующийся кулинарией, найти что-нибудь интересное для себя. Увы, мои ожидания не оправдались. Книга для меня оказалась ну очень скучной и... отвратительной. Для начала я вегетарианка с большим стажем (почти 18 лет) и хотя ничего не имею против, когда напротив меня кто-то с аппетитом поедает бифштекс с кровью, читать о неразделанных (или разделанных?!) тушках белок (о да!!! белки меня особенно впечатлили) было настолько отвратительно, что я пожалела, что перед прочтением данной страницы успела плотно поужинать. С трудом удержалась, чтобы не вернуть свой еще непереваренный ужин белому другу.

Во-вторых, меня бесила Та, Для Которой... У девушки имени нет? Сложилось ощущение, что рядом с автором присутствует некий бесплотный дух...

Ну и почему же я, все же поставила троку, а не двойки или единицу? Немного реабилитировала себя книга, рассказав историю свёклы, моего любимого овоща! Это было действительно интересно! И еще автор вставил в книгу отрывок из Ричарда Олдмана (скорее всего его!) о слушании дела по иску Оскара Уайльда (моего любимого писателя):

На второй день слушания дела по иску Оскара Уайльда (он обвинял маркиза Квинсберри в клевете) между адвокатом обвиняемого Эдмундом Карсоном и писателем состоялся примечательный диалог. Карсон спросил о некоем Альфреде Тейлоре, который за плату якобы поставлял Уайльду мальчиков и которого Карсон хотел представить как личность сомнительную. В частности, адвокат сообщил следующее: Тейлор живет на верхнем этаже, не имея прислуги (что не подобает джентльмену); на окнах у него глухие шторы, задернутые даже днем (ясное дело — эстет); он жжет у себя в квартире благовония (следовательно, он еще хуже, чем просто эстет), водит дружбу с юношами и так далее.
Карсон. Он сам готовил еду?
Уайльд. Об этом мне ничего не известно. Я там никогда не ужинал.
Карсон. То есть вы не знали, что Тейлор готовит себе сам?
Уайльд. Не знал. А если и так, что в этом плохого? На мой взгляд, это вполне разумно. Вы спросили, известно ли мне об этом. Я отвечаю: нет, потому что никогда этого не видел, сэр.
Карсон. Я и не имел в виду, что это плохо.
Уайльд. Разумеется. Кулинария — это искусство. (Смех в зале.)
Карсон. Тоже искусство?
Уайльд. Тоже искусство.

Вот это действительно заставило меня улыбнуться и прекратить придираться к Педанту.  Ну старался же, писал книгу. Ну а всем же не угодишь!