Mr Norris Changes Trains

Отсюда, как, наверное, из всех германских книг ишервуда конкретно лезут авторские уши. То есть читая нисколько не сомневаешься, что главгер - это, безусловно, он, а все остальные персы списаны с реальных людей. И они куда как более деятельны и интересны, чем рассказчик, что понятно и, надо заметить, не эгоистично со стороны автора.
В результате, вырисовывается весьма колоритная картина германии конца тридцатых гг, когда гитлеровская гидра уже вовсю подняла голову, и с каждым днем ситуация в стране все более и более обостряется. Но коммунисты еще сопротивляются, и забавно, что рассказчик-то даже и на их стороне, оказывается. При этом сначала все происходящее кажется словно бы несерьезным, зато потом становится очень грустно.

В общем, главгер ручкается с каким-то красным лидером, дружится с простецким парнем из компартии и с проститутками-левачками. Это выглядит очень мило, честно говоря. А что, собственно, сам мистер норрис. Я вот все думала, и чего нашел в нем главгер? Какой-то жалкий, отталкивающий, подловатый, жеманный, очень скользкий тип, готовый продать за пять пфеннингов даже родную мать.
Потом вроде бы поняла, что его первым делом сохранили в писательской копилке впечатлений, как определенный типаж. Ну, и наблюдать за его аферами, наверное, тоже было небезынтересно, главное, не стать жертвой, что чуть было не случилось с рассказчиком. И через него также произошло много интересных встреч и знакомств. А что необходимо творческому человеку больше воздуха и денежных вливаний? Опыт, впечатления, ситуации, люди.

И всего этого добра через норриса было в избытке. Те самые идейные проститутки и спортивные юноши гейского поведения, голубые бароны - эстеты, мечтатели и любители детских книг про мальчиков, оказавшихся на необитаемом острове, гнусные и назойливые секретари и коммунисты всех мастей, загадочные шпионы и их нордические племянники с профашисткими взглядами. Короче, жизнь кипела, пока рядом с главгером обретался придурочный и недоделанный мошенник-неудачник мистер норрис.

Но все, плохое ли, хорошее ли, имеет обыкновение рано или поздно заканчиваться. Сколько веревочке не виться, а и находится дамоклов меч на любого хитреца. Так и мистер норрис получил свою немезиду, от которой неистово помчался перескакивать через границы многочисленных стран, в редких открытках-посланиях, жалуясь на свою несчастную судьбу.
А главгер, складируя его жалобы на оборотных сторонах очередных местных достопримечательностей, видимо, засел за очередную книгу, полную берлинских страстей в преддверии очередного конца мира. Каждый получил то, что заслужил. Наверное.

Это Кристофер Ишервуд. По его новеллам из цикла "Прощай, Берлин" Боб Фосс снял свое "Кабаре", где "Tomorrow belong to me" и Салли Боулз с глазищами Лайзы Минелли, и трикстер конферансье со своим "Money-Money". И это Кристофер Ишервуд, сказавший о себе: "Я - камера", декларируя статус беспристрастного наблюдателя, после слова станут девизом кинодокументалистики. В Goodbye to Berlin, под одной обложкой все шесть новелл цикла, но Mr Norris Changes Trains (Мистер Норрис меняет поезда), на русском более известная, как "Труды и дни Мистера Норриса" стоит того. чтобы сказать о ней отдельно.

Итак, они знакомятся в поезде. Молодой англичанин. предполагающий пожить какое-то время в Берлине, зарабатывая уроками английского и мужчина на возрасте, одетый дорого, с недурно сделанной. но все же заметной накладкой-паричком, компенсирующей отсутствие собственных волос. Выясняется давнее знакомство попутчика с дальними родственниками юноши - а это уже почти родня (ну, вы понимаете, за тридевять земель встретить знакомого). Перед таможенным досмотром человечек страшно нервничает, хотя только что с упоением рассказывал о своих многочисленных поездках по Европе и Азии, находя массу недостатков в каждой посещенной столице.

И не странна ли такая нервозность, имея в виду, что род занятий знакомца "экспорт-импорт"? Но люди разные и Уильям успокаивает спутника, передает ему часть своей уверенности молчаливой поддержкой, когда пограничники смотрят документы. Расстаются они почти друзьями и мистер Норрис берет с юноши слово навестить его по приезде в Берлин. Сказано - сделано, новый знакомый занимает большую квартиру с двумя входами: для частных и для деловых визитов. Обстановка чрезвычайно богатая, но отчего-то секретарь (крайне неприятный, этакий Урия Хип) ведет себя крайне непочтительно и даже запирает (!) босса с его гостем, отправляясь по поручению.

Удивленному Уильяму хозяин растолковывает, что это допустимая эксцентричность, я, мол. без него, как без рук. Мягкосердечие и деликатность не позволяют бизнесмену самому выбивать долги и платежи из недобросовестных партнеров, а Шмидт со всем этим справляется отменно. А вскоре выясняется и статья импорта-экспорта маленького суетливого человечка. Это... порнография и секс-игрушки. Было из-за чего переживать, пересекая границу. Даже при лояльной Веймарской республике.

А события разворачиваются именно в Веймарской Германии. Той самой. что у Ремарка. И это очень похожий взгляд на происходящее, но все же иной - взгляд со стороны ("Я - камера"). Нацисты еще не пришли к власти, и Коммунистическая партия Германии сильна необычайно. Борьба за власть, но пока еще цивилизованными методами: митинги, лекции, распространение агитационной литературы. И вот тут мы с удивлением узнаем, что мистер Норрис сочувствует коммунистам. Больше того, выступает на митингах и выполняет в многочисленных поездках кое-какие поручения, как эмиссар. Не вовсе бесплатно.

В этом странном человечке причудливо смешаны болезненная, почти паническая мнительность в одних обстоятельствах с совершенной беззаботностью в других - куда более серьезных. Абсолютная моральная беспринципность с сочувствием к делу угнетенных; легкость манер и определенное респектабельное очарование с бесстыдными извращениями, которые не считает нужным скрывать от ближнего круга. Одновременно омерзителен, жалок и вызывает восхищение способностью восставать из руин с новой готовой к применению умопомрачительной схемой обогащения.

Он и нашего молодого друга сделает невольным участником своих махинаций. После чего тот преисполнится решимости все высказать, порвать с мерзавцем... а вместо этого проникнется к нему сочувствием, и в очередной раз поможет. Есть что-то в мистере Норрисе, что заставляет любить его, даже против воли. Задолжав всем, кому можно, но верный привычке путешествовать первым классом, одиозный господин отбывает в Южную Америку. Где его персональный Черный Человек Шмидт (помните секретаря?) станет преследовать бывшего работодателя шантажом, по городам и весям. Гнать с усердием борзой.

В первый раз читала эту повесть в оригинале и возвращаться не планировала. Но в аудиоверсии Игоря Князева переслушала, и это восхитительно. Оживленный его голосом маленький человечек: одновременно Великий Комбинатор и Акакий Акакиевич; заботливый друг и беспринципный махинатор, вечный беглец с замашками и умением обустраивать свою жизнь в патрицианском стиле - мистер Норрис восхитительно настоящий. А звучащая лейтмотивом "Бандьера роса" в бравурной, несколько даже бурлескной, обработке, контрастирует со сдержанным трагизмом "Лили Марлен"

Если на пару часов забыть о Рецензии, то жить не так уж и трудно.
На улице небезопасно. Передвигаюсь по четной стороне улицы, обхожу революционных скифов. Они таятся повсюду и не дают мне забыть. Вон та наглая парочка вынырнула из информационного облака, мигнула пуговицами и запузырилась обратно в светящуюся пластмассу. А кругом, как убитые, спят снега – и ни одна нога не ступала, одни душегубы… Это я их путаю, снега еще нет, но я пою в голове любимую песенку – чтобы они не могли подслушать мои мысли. Чтобы они не могли перевернуть их и переиначить, принять новую систему счета. 3 10 20 30 0,5 1 1,5 2 2,5 3. Кто считает так же – добро пожаловать к Дмитрию Палтусовичу, но о нём позже.
Дома увидел, что читалка разрядилась. Провод куда-то делся (диверсия?), буду писать по памяти.
Что же я хотел написать… Давно уже ничего не хочу. Ларису Ивановну хочу. Что они хотят, чтобы я написал?
Постмодерн.
Пастиши. К черту, я уже обкормил их пьесками.
Метапроза. Написать о том, как я пытаюсь написать то, что им надобно? Рассказать про улицу, ту мутную парочку и зарядку? Плоско и предсказуемо. Не люблю быть предсказуемым – так меня легче выследить. Завтра пойду отсиживаться на лавку к бабкам – там меня никто не найдет.
Что там еще? Паранойя. Этим мне полощет мозги районный психиатр Давид Прустович. Д.П. Из-за его инициалов я, кстати, выбрасываю все прописанные мне таблетки.
Тьфу, кто-то тычет в окно орущим пингвином. Отвлекли.
Они хотят, чтобы я прочитал какого-то Ишервуда. Понятия не имел, кто это. Вроде, Кабаре – мани-мани. Посмотрел в гугле – еще «Одинокий мужчина». Понятно, из этих. Не тех, а просто этих. Это настигнет каждого, Богоматерь цветов… Нет, Демид Приорович, у меня не паранойя, а обыкновенный здравый смысл: что они от меня хотят? Уже второй год?!
Рецензия, рецензия… Концентрация.
По обоям ползут элементы магического реализма. Ведущая прогноза погоды сообщила, что у меня пойоменон, бессодержательный к тому же. Вырубил к чертям эту технокультуру.
У ИШЕРВУДА Я ПРОЧЕЛ "ТРУДЫ И ДНИ МИСТЕРА НОРРИСА".
Вот хорошо, четко и ясно. Пишу дальше.
Пишу, пишу… Бла-бла про автора. Из этих, но читали и позабористей.
Наверное, они хотят, чтобы я нашёл в данном романе предостережения о начинающейся коричневой чуме и т.д. Гым. Я-то могу выдать три страницы текста о том, что сей невинный плутовской роман суть последняя буффонада посреди рушащейся старой Европы. Последний из могикан, из породы авантюристов (практически Чичиков!) лавирует между коммунистами, нацистами, правительством, разведками. Но это не серебряный сливочник в виде коровы, тут на бумагах – кровь, мясо и железо, это мясо разрывающее.
А главный герой – благовоспитанный английский типчик – треплет по щеке этого жулика-извращенца, не понимает грязные намёки, прогуливается под ручку с коммунистами. Пфуй.
Слышатся выстрелы, работают застенки, пропадают люди. Коричневая чума…
Нет, это враньё. При желании можно где угодно найти предвестие грозных бед и точный исторический прогноз.
Так и тут просто плутовской роман, ироничный, легкий, изысканный. И где-то там стреляют – досадная неприятность, знаете ли.
А вот потом, после войны, всех писателей, кто хоть как-то подходил, взяли и подняли на пьедестал Антифашистов и Провидцев. Надо же как-то оправдаться.
Они мне скажут – а почитай другое, а составь объемное мнение. Не буду. У меня ещё бонус не читан.
И вот по отдельной книжечке напишу: да – неплохо, да – легко читается. Милые извращенцы, капелька интриг.
Не понимаю, что от меня они хотят с этой книжкой, которую я уже забыл (где зарядка?!). Расширить границы с этими? И так расширены – дальше некуда. Я давеча в Мокеюшке из «Хмеля» гомосека подозревал. Это называется – «приехали, Дионисий Пропанович, пожалуйте мне таблеточки». Они хотят, чтобы я яростно обругал Ишервуда? А чего там ругать, нормально зашло. Или я должен рассыпаться в восторгах? Да нет, это же серость обыкновенная, одна штука. И автор в этом не виноват, он и не претендовал, как мне кажется.
Торжественно клянусь на Пепперштейне – через 51 день я буду лежать под елкой и счастливо поедать те таблетки вперемешку с мандаринами и шампанским. Эй, кто-нибудь уже перестанет размазывать по стеклу пингвина?!!

Морриган_шер не могла не прочесть И-шер-вуда. Это просто судьба.

После того, как закрыла книгу, осталось ощущение бессмысленности чтения. Более того, однозначно не понравилось. Какие-то противные людишки творят какую-то ересь, суетятся, пьют, едят, всплескивают лапками, сверкают глазками-бусинками, БДСМ вот еще. А потом - тадам! - опять коммунизм. Кристофер Ишервуд, "Из жизни хорьков", издание первое.

После прочтения прошло почти две недели, "Труды и дни мистера Норриса" за это время прошли сквозь фильтры сознания и подсознания, улеглись в складках гиппокампа, перебродили там... И… Ишервуд хорош, книга хороша.

Хорьки никуда не делись. Здесь прошу прощения у любителей зверушек, но вот такая у меня ассоциация. Норриса я представляла себе нервическим хорькоподобным существом. Брэдшоу недалеко от него ушел, хотя, казалось бы, он-то должен казаться хотя бы симпатичным. Куно же заинтересовался им. Но нет, еще один хорек, только моложе и не так четко выраженный.

Со временем они не стали лучше или благороднее, не облачились в сверкающие доспехи в борьбе за мир и права рабочих. Но как-то вдруг взяли и сместились на второй план. А впереди оказались все те персонажи, которые вроде как должны создавать массовку. И поэтому Ишервуд молодец. Конечно, он не собирался писать книгу о второстепенных статистах, но так вышло, что я запомню и в некотором роде даже полюблю читательской любовью именно их. Главные же герои пусть идут лесом, скучные они и противные.

Отто - с первого взгляда пренеприятнейший тип, но именно он единственный из всей шушеры остался верен хоть каким-то идеалам. И, похоже, у него единственного эти идеалы в принципе были. Небольшая сцена - Отто в бегах - меняет о нём представление полностью.

Куно, милый до невозможности, интеллигент, мечтатель и лапушка. Что поделаешь, вот так вот. И ничем он не заслужил такой конец. Барон - единственный из всей книги был мне симпатичен.

А мальчик Пит, которому отведено страницы три-четыре! И в этом объеме - хорек, сука, личность! Вся такая коричневая-коричневая. То, как Ишервуд умудряется в несколько строк создать образ, заслуживает отдельного уважения. На примере Пита это хорошо заметно. Мальчик мелькнул, проехал на лыжах, поскучал за столом, но все с ним уже ясно.

С воссозданием антуража тоже все просто и качественно одновременно. Пара фраз, привязка действия к более-менее конкретной дате - и все, картинка в голове пошла. 30-е годы, Германия, скоро рванёт. Пока коммунисты гордо размахивают знаменем революции, они пока на коне, и неудивительно, что Норрис выбрал их сторону. Ошибся, бывает, но мысль уже пошла работать: а что бы было, если бы хорек подружился с Гитлером? Ему ведь все равно, где приводить свои дела в порядок.

Напоследок просто цитата.

Два мутных чувака слоняются по Берлину 1930х годов. Ехали в одном купе, познакомились, разговорились. Теперь один крутит какие-то странные делишки, а другой зачем-то таскается за ним, умиляется, смотрит с открытым ртом и всё ждет каких-то моментов откровенности. Написано хорошо и гладко, но учитывая время в которое происходят действия романа, я всё ждала, что вот-вот случится что-нибудь эдакое, масштабное. Не дождалась. Так всё монотонно и однообразно доползло до самой развязки (хотя, чему я удивляюсь - в этом романе даже БДСМ уныл до безобразия). Вот тебе и весь сюжет! Приехали в Берлин, потусили, разъехались. А где-то на заднем плане в качестве атрибутов эпохи мельтешат коммунисты, националисты да Гитлер. В общем, ниочем.

Не могу без отсылки к прошлому месяцу.

Не знаю, как у вас, а мне всегда было сложно сразу определиться - симпатия, которую я испытываю к определенному герою именно моя, или это отголоски симпатии рассказчика истории? В данной книге у нас очень серьезный и молодой рассказчик - учитель Уильям, в один день встретивший некого Артура Норриса в поезде и серьезно заинтересовавшийся его персоной.
Это понятно, с одной стороны, Артур - конечно, плут, но уважительный к знакомым, внимательный к мелочам в окружающих и довольно небрежный к самому себе, с какими-то вечными планами и мечтами - он действительно вызывает улыбку и желание присмотреться получше. Может, даже оказаться в парочке передряг вместе с ним, главное здесь будет - вовремя смыться, чтобы не оказаться виноватым.
С другой стороны - некое ... заискивание или даже жеманность Артура, опять же его отрицание собственных проблем и паранойя - делает его человеком, которого бы я не хотела иметь в друзьях. Он словно еще не повзрослевший подросток (именно не "выросший", а не "ставший взрослым"), перекладывает важные дела в руки своего секретаря, которого боится, как ребенок взрослого родителя, а сам с удовольствием занимается другими вещами - флиртом, завоеванием публики или даже чем-то похожим на БДСМ.

Сама книга такая легкая, но не могу сказать, что особо цепляющая. Перечитывать я ее, наверно, не буду, советовать - разве что по запросу на "мошенников". А вот с другими книгами Кристофер Ишервуд надо будет ознакомится для разнообразия.

С именем Кристофера Ишервуда я знаком частично по экранизации "Одинокого мужчины", которая оставила меня равнодушным. Но я почему-то всегда грешил на Тома Форда, дескать дизайнер сделал упор на стильную картинку. А оказалось, что Форд идеально передал стиль самого автора на экране. Проза Ишервуда такая же созерцательная, где за красивыми словами скрывается абсолютно пресный сюжет, как вода в Байкале. Читается легко, но вот нырнуть в водоворот событий совсем не тянет. Только в начале мне было любопытно узнать, что это за фрукт такой мистер Норрис, который нервно дергается на таможне, как неопытная дева на брачном ложе. И вот автор тянул эту интригу практически весь роман, намекая полутонами и обрывками разговоров, что вид деятельности Норриса не вполне законный. Но по факту, как и говорится в оригинальном названии, мистер Норрис только менял поезда, путешествуя по всему миру с неведомой миссией. Никаких грандиозных афер или политических интриг не было, чтоб отнести этот роман к жанру плутовского. Да и сам плут не настолько харизматичен, поэтому выглядит дилетантом в своем деле.

Честно говоря, я так и не понял, какой именно посыл должен вынести читатель из этой книги. Основное действие происходит в Германии в начале 30-ых годов, когда власть постепенно переходит к национал-социалистам, что становится началом эпохи Третьего рейха. Можно было бы предположить, что автор даст свою оценку происходящему и выразит свою гражданскую позицию, списывая с себя образ учителя-англичанина, выступающего в роли рассказчика. Но он приводит только конкретные общеизвестные факты о выборах, о потере голосов у партии нацистов, о принятии Закона "О чрезвычайных полномочиях" и т.п. Хотя мне показалось, что он больше симпатизирует коммунистам, делая акцент на том, что дела у этого миленького жеманного жулика Норриса час от часу становятся хуже, а его бывший слуга действует более жестко и агрессивно, применяя шантаж и грубую силу. Но этот вывод из серии "Если ты долго смотришь в бездну..." В любом случае, погрузиться в атмосферу политических событий того периода мне не удалось. Да и сам автор быстро смекнул, что его хата с краю и благополучно отчалил из Германии после прихода Гитлера к власти.

Также не могу сказать, что книга о мужской дружбе. Вообще интерес Уильяма к Артуру за гранью моего понимания. Сам подкатил к нему в поезде, познакомился, всячески пытался втереться в доверие, разнюхать какие-то подробности о делах Артура. Но чего ради ему носиться с этим старичком? Просто из скуки? С непонятным мне удовольствием Уильям прям гордится, что у него в друзьях есть жулик. Несмотря на предостережения своих друзей, он всячески ищет расположения Норриса, старается ему помочь словом или делом, но при этом не отказывает себе в забаве подловить его на словах, иногда даже со злорадством узнает о новых осложнениях, саркастически относится к причудам старика, а в итоге еще оскорбляется, что его использовали в корыстных целях. Но ведь ежу было понятно, к чему способны привести подобного рода просьбы. В общем, я так и не определился, то ли Брэдшоу слишком наивен, то ли попросту глуп, как пробка. В прочем, это не так уж важно. Всё равно судьба героев меня нисколько не заинтересовала, поэтому сопереживать кому-либо не хочется. Увы, красивый горшочек внутри абсолютно пуст.

- Ой! Хи-хи-хи! Отпусти!
-

• Я приветствую тебя, моя дорогая девочка! И не надо так бояться.
• Опять ДП?
• Ты видела, какие теги стоят у книг Ишервуда? "Вторая мировая война", "нацизм", "гомосексуализм". Как тебе такое?
• Но не стоит так переживать, Ишервуд не так страшен, как его малюют в тегах.
• Честно-честно! Во-первых, конкретно в "трудах" события происходят в первой половине 30х годов, а тогда еще "Вторая мировая" не началась, только к концу истории Гитлер придет к власти. Нацизм, коммунизм... да, немного политики будет, но скорее, как антураж. А во-вторых, гомосексуализм, можно сказать, что его здесь и нет, есть один персонаж с намеком, но он довольно редко появляется, чтобы об этом беспокоиться.
• А как тебе сам мистер Норрис?
• Дааа! Забавный и кавайный плут и мошенник, но при этом джентльмен до мозга костей. Очень харизматичный персонаж, иногда напоминающий ребенка, а ведь он давно не молод.