Педагогическая поэма

Очень долго читала эту книгу, примерно год!
Выбрала самое сложное время для прочтения - 4 и 5 курсы (пед. практика, курсовые, защита и пр), но книга мне помогала на всем протяжении этого времени, ведь я без пяти минут педагог.
Если честно, веет от колонии беспризорников чем-то добрым, каким-то детским лагерем. Можешь окунуться с головой в эту атмосферу. Книга вдвойне интереснее, т.к. события развиваются на фоне буйства власти и Гражданской войны в Советской стране.
Отмечу, что крупная книга, несколько сложна в прочтении, но от корки до корки ее пролопатить стоит, т.к. массу интересного можно почерпнуть. Книга заставляет думать над элементами воспитания, над педагогическими концепциями. Книга заставляет думать, а это главное!

Роман «Педагогическая поэма»

А.С. Макаренко, имя по всем показателям культовое, обросшее легендами и присказками. Могу с некоторым стыдом признать, что до 31 марта 2014 года я имела о нем весьма смутное представление. Да, я знала, что он был педагогом, кажется, весьма талантливым, но кому и что он преподавал – загадка.

А 31 марта я открыла первую страницу «Поэмы» и погрузилась в педагогический процесс, развернувшийся в 20-е годы XX века в одном из советских исправительных учреждений для беспризорников. Со всех сторон познавательное чтение, а для человека, хоть как-то связанного с преподаванием, вообще бесценный пример мудрости и такта в общении с детьми.

Я абсолютно согласна с Макаренко, что главное в процессе преподавания – создать особую атмосферу, настроение в коллективе, сделать коллектив коллективом, и тогда всякие неурядицы будут проходить в миллион раз безболезненнее. Поэтому его многократно повторяемые размышления на тему неверно взятого тона не кажутся мне какими-то надуманными или с потолка взятыми. Макаренко был не дурак, это яснее ясного, его книга – это не жалкая агитация за советский режим, а просто Библия для будущих поколений педагогов. Хотя советской пропаганды могло быть и меньше, конечно, а его выпады против религии даже мне, агностику, было как-то не очень уютно читать.

Порадовал простой и незамысловатый слог Макаренко, его умение рассказывать небольшие по объему истории и складывать их в один большой роман так, что у читателя не возникает чувства недосказанности или обрывочности. Порадовал и его тонкий юмор, вкрапления местечковых нравов, яркие характеры, обилие наблюдений за людьми. Книга однозначно must read.

Спасибо margo000 за чудесный совет!

Многие не очень разумные люди полагают, что у Макаренко была некая система воспитания. Разумеется, это не более чем заблуждения. Просто люди очень мало чего знают из области социальной психологии, они ограничены в своих познавательных возможностях уже с самого рождения, и потому очень легко верят всему на слово. То, что применял в отношении беспризорников Антон Макаренко было хорошо изучено и описано многими известными психологами. Прекрасная работа на эту тему была написана школьным учителем в США Роном Джонсом под названием "Третья волна". Также сходные темы в психологии поднимали в своих исследованиях Милгрем Стэнли и Филип Зимбардо.

Но в действительности, всё это не так важно. Ведь гениальность этой книги не в учебных и психологических подходах автора, который возможно и сам до конца не понимал, почему у него получилось перевоспитать этих трудных беспризорных детей. Её шедевральность в том, что это прекрасная картина жизни и быта, написанная такими яркими красками, что невозможно просто остаться к этому равнодушным. Антон Макаренко описал свою жизнь и жизнь этих детишек, а через них всю жизнь нашего общества в переломный момент. Это прекрасное изложение, правдивое и пронизанное чувствами, настоящими чувствами.

В комментарии совершенно справедливо меня поправили, поэтому добавлю здесь необходимые замечания.

Антон Макаренко, на мой взгляд, не был изобретателем данной системы воспитания, поскольку он вообще не был психологом, или такого уровня педагогом, как Выготский, например. Он больше работал по наитию. Но он был человеком талантливым. Возможно, он чувствовал историчность момента, а быть может просто любил своих детей. Однако он оставил нам свои подробные наблюдения. Эти наблюдения, в сущности, появились гораздо раньше и Третьего Рейха, и всех последующих экспериментов в социальной  психологии, которые проводили в США после второй мировой войны.

Если мы будем очень строгими судьями, то признаем, что никто на всем протяжении истории ничего так и не выяснил до конца о психике людей полноценно научно. Ни опыты психологов в США, ни опыт самого Макаренко, не помогли нам объяснить именно механизмы подчинения авторитету и ту легкость, с которой люди принимают и соглашаются следовать жестким дисциплинарным нормам поведения. И тогда корректнее будет считать, что Макаренко оказался одним из первых, кто хотя бы подробно описал это явление. Ведь по сути все опыты психологов делают то же самое: описывают лишь закономерности наблюдений, но не дают нам научного обоснования их механизмов.

Хотя, даже Макаренко считать здесь первым будет не совсем правильно, ведь были такие цари как Иван Грозный, как Петр I, Павел I, Николай I, а еще раньше были Медичи, Император Тиберий, Калигула и многие, многие другие, которые применяли схожие методы работы с населением, а их современники это описали и оставили на наш суд. Так что и здесь, вряд ли он был полноценно первым. В широком смысле этого слова. А в более узком, касаемо именно детей, то вполне возможно.

Под финальные залпы Гражданской войны под украинской Полтавой возникает детская трудовая колония для "дефективных" имени Максима Горького. Руководить доминионом беспризорников и правонарушителей назначают Антона Семёновича Макаренко - воспитателя тончайшей психологической жилки, активного практика народной педагогики.

Это вам не "Республика ШКИД", хотя зеркальность этих двух книг видна невооружённым глазом. Автобиографический роман Макаренко по сравнению со своим "старшим двойником" мощнее, глубиннее и беспощаднее. Где у Белых-Пантелеева беспечный юморок и невинные шалости, в "Педагогической поэме" кровь, пот и слёзы с абортами, самоубийствами и воровской поножовщиной. ШКИД - реалистичная антиутопия, колония им. Горького - пламенный "город солнца", микрокосм ленинского идеала. Уже первые напечатанные главы наделали такого шума, что Макаренко слали поздравления Арагон, Корчак и Барбюс, не говоря уже о бенефициаре Алексее Максимовиче, духом которого пропитана каждая страница. Помимо основной линии сюжета - перевоспитание и становление личности, роман историософски обозревает зарождение и построение молодого государства со всеми плюсами и минусами нового человека.

А. Макаренко "Педагогическая поэма".
Читать с аппетитом можно тому, кому погружение в эпоху 20-х годов интересно. Перед глазами проплывают люди той поры, допры, соцсовкомы, завгубнаробразом. Читать невероятно тягостно будет тем, кто не привык к наименованиям тех далёких лет.
"Кража" Астафьева, "Марш 30- х годов" Макаренко, "Республика ШКИД" Белых и Пантелеева- всё о том, о чём и "Педагогическая поэма".
Страна переполнена беспризорниками. Выход-дома для них. Макаренко Антон Семёнович на личном опыте заведующего колонией рассказывает в книге об этом. Нищета строящегося дома, вши и хамство воспитанников- через всё проходит писатель и педагогический состав. Нежелание работать, циничное отношение к людям и труду, кражи характеризуют колонистов, не привыкших к морали и порядку. Разными путями они попали туда.
Задоров из интеллигентной семьи. Он первый осознаёт, что, будучи колонистом, надо уметь и подчиниться, жить по единым для всех нормам. "Мы не такие плохие, Антон Семенович! Будет все хорошо. Мы понимаем…,"-говорит он Макаренко, осознав, что уклонение от правил вредит. Преподаватель впервые в своей жизни был вынужден физически наказать воспитанника, не выдержав его безудержного поведения. Антон Семёнович переживает. Он превысил полномочия, перешагнулнедозволенное, делится об этом с Калиной Ивановичем. Макаренко волнует не то, что колонист мог бы пожаловаться, а сам проступок. Такое было не раз. Подобные всплески праведного гнева Макаренко не удавалось удержать. Конечно, это было редко. Но несколько историй своего "педагогического падения" он рассказывает. В такие моменты он и стул мог кинуть, не сдержавшись наглого вызывающего поведения хама-колониста. Глава колонии сильнейше переживал такие срывы, винил себя. Он раз за разом пытался постичь "тайну", как же исправить поведение детей: "Уже у многих колонистов по-новому поблёскивали глаза… и вдруг всё так безобразно сорвалось. Неужели всё начинать сначала?"
"Морально дефективные", то есть колонисты, как официально они значились, были никому не нужны. Заведующий изматывал ведомства своим посещением, добиваясь то муки, то одежды. "Умопомрачительная нищета",- говорит Антон Семёнович о колонии. Все: колонисты, учителя- ели один "кондёр". За каждый грамм еды приходилось обивать пороги учреждений днями. Сами добывали пропитание. История с Таранцем в этом показательна. Этот колонист постепенно понимает, что добыча рыбы не может быть единоличным преимуществом. Это становится общим делом. Рыба уже не кладётся в брюхо конкретному колонисту, а сдаётся на кухню.
Бурун, прошедший общее собрание из-за воровства, стал примером того, что колонисты поняли: если воруешь, то воруешь у себя же. Эти, по сути,дети, бывшие воры, беспризорники, вовсе не знают слов "коллектив", "коллективное", "общее дело". Для них главным в жизни было единоличное начало. Но жизнь изменилась. В колонии, как говорит Бурчун, "учат", есть кров, друзья. Постепенно новые понятия становятся дороги этим подросткам. Антона Семёновича уважают, с гордостью именуют "Антоном".
Коллектив спаявался общим делом. Даже "дела государственной важности" появились: спасение от порубки леса. "Не столько моральные убеждения и гнев, сколько вот эта интересная и настоящая деловая борьба дала первые ростки хорошего коллективного тона...". Макаренко откровенно признает, что решения приходили мгновенно, с появлением того или иного события. Это всё было "роднением" всех находящихся в колонии имени Горького. "Бедность, доведённая до последних пределов, вши и отмороженные ноги не мешали нам мечтать о лучшем будущем".
Страна сама настолько нища, что помогать всем не может. Но огрехи, которыми славилось то время, огромны. О них столько сказано! Разного рода ведомства, учреждения, отделы, подотделы, секции распространились. В "Прозаседавшихся" Маяковский осмеял эту госсистему, кормушку и машину. Люди выстаивали очереди, рыдали, часто получали "Отказать". Тот же путь прошел Калина Иванович, ожидая решения по получении бака для устройства бани колонии. Но и он получил отказ, несмотря на то, что бак бесхозный.
Проволочки в ведомствах, неразбериха в решении вопросов, брошенность детей, неправильные диагнозы, недостаток средств и т.п- всё это зарождение советской власти. Но, хочешь-не хочешь, люди преодолевали. Антон Семёнович, Калина Иванович и учителя школы все шли к доброй цели, добиваясь цивилизованных условий для зашивленных, голодных, нищих, без семейного тепла детей. Душевные муки Антона Семёновича и других кто оценит? "Каждый день моей тогдашней жизни обязательно вмещал в себя и веру, и радость, и отчаяние".
Знание "до песка на зубах" жизни бродяжнической так воспитало мальчишек колонии, что книги, грамота были для них не важны. Благодаря усилиям педсостава, они приобщаются к культуре. Узнают о Короленко, Мельникове-Печерском и других. Любовь их к Максиму Горькому была так огромна, что они сами приняли решение назвать колонию его именем. Судьба известного писателя сильно задела колонистов не случайно: в ней они прочли и свои жизненные дороги. Восхитились. "Детство" и "В людях" Горького стали их любимыми произведениями.
Сколько интересного и важного открывается с книгой. Узнаём о быте советской эпохи. Но самое главное, это, действительно, педагогическая книга. Макаренко пишет о трудностях поиска подхода к "дефективным" молодым людям, названных так в то время.
История с Куряжем ясно доказывает, что из воспитанников колонии имени Горького выходили славные, патриотично настроенные люди. Слова Калины Ивановича к самим колонистам о долге перед страной каждого, теми, кто остался без крова, ещё больше сплачивает колонистов, которые берут оставшихся почти 300 человек под свою опеку. Трудности будут, они это знают. Но ведь и сами они прошли этот путь, создали свою колонию, справятся и тут. Буквально сразу горьковцы доказали, что впитали в себя воспитание, вложенное в них трудом Макаренко и коллективом педагогов. Колонисты взяли в руки куряжан, ввели их в свои ряды. Как есть не руками, ложками, что надо не плевать, не сорить, работать, где скажут- так начали они свою учёбу новых колонистов, и достигли результата.
Педколлектив тернистым путём смог находить подходы как к каждому (пусть и выгоняя в итоге кого-то из колонии), так и ко всем. Выработанные в колонии имени Горького методы вошли в историю педагогики, стали значимыми во многих странах мира. Система Макаренко была подкреплена конкретными именами, воспитанниками колонии. История с Приходько, грабившего селян, как пример. Колонисты объединились, чтобы наказать его за самовольство. Лишь Макаренко спас Приходько от самоуправства. Но этот пример коллективизма, чувства плеча показателен. Тут же как не вспомнить, что колонисты так переживали за директора, что бежали за ним, боясь, что тот застрелится. Не любовь ли это "дефективных" подростков?
Колония выработала новую педагогическую систему сводных отрядов. В ней любой мог пройти путь рабочий и организаторский. Командир постоянного отряда в течение недели был простым рабочим в подчинении своего же члена отряда. Командиры в колонии не имели никаких привилегий. Тут и Жорка показателен. Он, став командиром сводного отряда, перевоспитался от лени сам, и напарника перекроил. Жорке сразу доверили управление ленивым отрядом.
Антон Семёнович и его педколлектив шли, не ведая, как поступать с бывшими уголовниками. В процессе они поняли, что точно не надо говорить о прошлом ребят, тыкать им их преступлениями, читать личные дела, их допросы. Колонисты поняли, что их ни в чём не упрекают, сами переставали об этом говорить, не ходили нахохлившись на учителей. В общей атмосфере постепенно рос дух коллективизма, где труд, стремление к комсомольским делам возрастали.
Театр в колонии стал и спаивающим элементом, и воспитывал каждого колониста в отдельности. В театре каждый мог побыть в личине актера. Образовались те, кто отлично исполнял те или иные роли, кто замечательно ведал бутафорией, кто делал наряды, кто рисовал. Таким образом, колония готовила человека, способного и что-то убрать, и стол соорудить, и за лошадью ухаживать, и на сцене играть. При этом человек рос в коллективе, организуя свою жизнь согласно этому.
В этой пестроте событий Макаренко находит время, чтобы описывать природу. Он мастер этого: "золотые, золотисто-зелёные, золотисто-жёлтые, ходили кругом широкие волны, изредка подчёркнутые ярко-зелёными пятнами проса или поле рябенькой гречихи. А на этом золотом фоне с непостижимой правильностью были расставлены группы белоснежных хат, окружённые приземистыми бесформенными садиками..." Такая пестрота описаний у автора и полей, и деревень! Макаренко наслаждается красками, звуками природы. На фоне нищеты 20-х гг. царское великолепие пейзажа не блекнет.
Повесть, скорее, не просто художественное по форме произведение, а художественно-публицистическое, так как Макаренко умело говорит о достижениях, неудачах в педагогической, воспитывающей деятельности коллектива педагогов. Это не нотации заведующего коллектива, а доступный рассказ о прошлом, их опыте. В этом талантливом рассказе Макаренко не преувеличивает, не преуменьшает факты. Как же часто он ироничен ко всем героям и себе, то с болью, то с улыбкой смотрит на происходящее: "Они обивали пороги спонов и соцвосов, помдетов и комиссий, но больше всего любили такие места, где была надежда приобщиться к нашему строительству, минуя благодать педагогического воздействия. Последнее им не часто удавалось. Настойчивая и самоуверенная педагогическая братия не так легко выпускала из своих рук принадлежащие ей жертвы и вообще не представляла себе человеческую жизнь без предварительной соцвосовской обработки".
При внимательном чтении книг хорошему читателю сегодня не хватает комментариев, если их нет. А они нужны обширные, как о событиях, явлениях, людях того времени, специальностях и должностях, например: кто такие "граки", чем занимались отделы города, почему директор колонии мог отдать колонисту свидетельство об уходе из колонии, о действии судов и т.д. Ведь вместе с комментариями погружаешься в то время 20-х годов, Украину того времени. В свете сегодняшних дней это интересно, важно.
Экранизация повести 1955 года, где консультантом был сам Антон Семёнович, великолепна. На мой взгляд, герои подобраны настолько верно, что не отделимы от реальных. Калина Иванович, Задоров, сам Макаренко сходят с экрана. События и обстановка точно воссоздают ту эпоху.
Уже в процессе чтения, поняла, как много книга дала мне раздумий о тех тяжёлых годах зари Советского времени, как много перекличек с сегодняшними днями. Сколько сделано и недоделано в ту эпоху...
Спасибо, что читаете. #мысли #пишу #мюсли #литература #слово

Без прелюдий: мне очень понравилось произведение.
Да я сроднился с героями произведения.
Книга попала ко мне в руки, из очередного топа книг для прочтения.
Ну что это был долгий путь, начал с ней знакомиться еще прошлым летом, где-то в августе.
Книгу я слушал. На пробежке, в дороге и дома при занятии хозяйственных дел.
Ряд принципов и подходов даже применил в работе. Особенно понравилась история с разделением на отряды где меняется руководитель. Крайне интересный опыт получился.
Книга не просто история перевоспитания, но справочник полезных решений в сложных ситуациях.
Было приятно следить за развитием сюжета и происходящих жизненных событий с героями. С момента становления, как они купили первую свинью, как ухаживали за лошадью, как отправили первых выходцев в училища и институты. Да я прожил вместе с ними все эти годы. Какие же были возвышенные мысли и какая была нравственность и серьёзность в жизни (если сравнивать с сегодняшним днем). Я понимаю конечно, что это литературное произведение основанное на реальном опыте, и не все так было радужно. Но все же, люди старались поднять безпризорных детей, дать им будущее и жизнь порядочного члена общества.
Хорошая работа, стоит вашего времени и внимания.

Сплошные положительные эмоции, буря мыслей и размышлений! Попытаюсь более конкретизировать свои восхищения.

Сам слог и юмор - блестяще! Читается очень легко, здесь ты не постепенно погружаешься в историю, а проваливаешься в нее каждый раз, когда берешь книгу в руки, потом с трудом вытаскивая себя из нее. Я порой грешу тем, что от книги нередко отвлекаюсь на телефон - но в случае с "Педагогической поэмой" это выходило крайне редко, настолько сильно в нее затягиваешься. А этот тонкий, немного ироничный юмор - хотелось бы мне тоже овладеть им так же хорошо, как его использует Антон Семенович.

Это настоящая кладезь полезных мыслей, идей и принципов, это то, что заставляет тебя размышлять и развиваться, делать свои выводы и извлекать важное.

Книга до невозможного насыщена самыми разными темами и проблемами, которые актуальны и сейчас, почти 100 лет после ее написания. В первую очередь это, конечно, педагогика и воспитание, формирование коллектива и отдельной личности. Но книга не только об этом. А еще о дружбе, товариществе, самых разных отношениях, преданности делу. О любви, о парнях и девушках, о грустном - воровстве, суицидах, беременности, беспризорности. О чертовой бюрократии, конфликтах с начальством, о попытках показать, что можно иначе. О старте с начала, не имея ничего - а позднее имея многое. О помощи и поддержке, заботе друг о друге - я могу еще долго перечислять. Но главное, что...
Это книга о Людях и о Жизни.

И именно поэтому я рекомендую ее абсолютно всем, вне зависимости от рода деятельности. Книга на все времена несомненно стоит этого!

Эту книгу я хотела прочитать еще в детстве, но она мне тогда не попалась. Вот и наверстала.
Вдохновляющая история, как кучка малолетних преступников под воздействием талантливого педагога исправляются, и сами начинают помогать исправлять следующих. Макаренко в общем и сам многому у них и на них учится, и довольно сильно меняется к концу истории, становится увереннее и опытнее. И когда в колонии имени Горького становится все слишком уж хорошо, он берет на себя задачу исправить колонию покрупнее, и справляется, вместе с воспитанниками.
Этот сюжет все знают, и это с одной стороны. А с другой то, что я бы не заметила в детстве. Дети не становятся добрыми-хорошими в принципе, они именно к коллективу привыкают. Соседские крестьяне для них враги, и их спокойно, уверенно, без стыда подтравливают. Двойные стандарты процветают, например, когда ругаются матом рабочие, это называется "разносилось вокруг соленое рабочее словцо", а когда на мельницу, построенную в колонии приезжают крестьяне-кулаки (читай те, у кого есть имущество), и кто-то из них матерится - его жестоко высмеивают и выгоняют. Это самое яркое, столкновений с кулаками еще очень много.
Я прочитала эту книгу месяца полтора назад, а до сих пор думаю, вот то красивое и быстрое втягивание в коллектив, оно правда сделало из них хороших людей, или же детки так и остались волчатами, просто теперь организованными? Чем такая колония с армейской дисциплиной отличается, по сути, от детских отрядов в современной Африке, маленьких сирот-головорезов, преданных своему командиру и отряду, и сделающих все, что им прикажут без капли сомнения?
Об этом же, наверное, и проверяющие колонии думают, те самые бюрократы-проверяющие.
Конечно, все не так страшно. Наверное, на это надо смотреть так: сначала дети подчиняются коллективу, и нет в них еще какого-то своего, внутреннего морального стержня. Если завтра весь коллектив пойдет воровать, то и он с ними. Но так как коллектив направляют на работу, учебу и остальной "мир-труд-май", то дети пока хотя бы социализируются. Они уже имеют специальность, уже смогут заработать честным трудом на жизнь. А вот потом уже, у некоторых из них, а может и у многих, кто знает, может появиться индивидуальное понимание добра и зла, не так зависимое от слова коллектива.