
Аудио
51.9 ₽42 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Имя Константина Вагинова не так известно, как другие громкие имена Серебряного века. Он недолго прожил, всего тридцать четыре года, немногое успел - четыре романа совсем небольшого объема, да книжка стихотворений. В своем кругу был известен и ценим не только поклонниками, но и коллегами литераторами. Сегодня даже очень продвинутый читатель при упоминании имени Вагинова скорее всего вспомнит "Козлиную песнь" Но меня совершенно очаровала не она, а "Труды и дни Свистонова",
Прямая отсылка в заглавии к сочинению Гесиода не случайна. Казалось бы, где древнегреческая дидактика, а где опус двадцативосьмилетнего обэриута (в строгом смысле не был, но в круг Хармса, Веденского, Заболоцкого вхож, и принимал участие в "Трех левых часах", которые позже описал в "Свистонове"). Так вот, где связь, что он Гекубе, что ему Гекуба? Но на самом, быть может, глубоком уровне родство очевидно. Гесиодово сочинение - такая себе книга правильного хозяйствования, пособие по практическому освоению реального мира. Вагиновское заселяет людьми искусственноый мир литературы.
История писателя в ипостаси ловца человеков. Не в библейском смысле спасения души, а в том, что все, имевшие знакомство с популярным писателем Андреем Свистоновым, рано или поздно оказывались персонажами его книг. Прежде, бывало, писал стихи и муза вольно витала над его челом, теперь заложник успеха прежних своих сочинений, посадил крылатую на короткий поводок - чтобы всегда под рукой, чтоб по свистку являлась. Забыв, что Гении не терпят такого рода обращения. Талант симбионт, которому носитель должен неустанно служить своими трудами и днями
Дар покинул Свистонова, механические приемы стимуляции, вроде поиска сюжетов в старых газетных публикациях и компиляторного подтыривания в мифологии или у классиков дают весьма сомнительный результат. А главное - люди. Не выходят из-под пера, как в прежние времена, стервецы! И тогда он начинает красть у жизни. Это как? А вот так, брать реального человека, с его ужимками, со странностями, с не всегда приятными особенностями, со своей внутренней правдой - и переносить в книгу.
Вообразите.каково увидеть себя, со всеми сокровенными желаниями, часто мелочными и постыдными, выставленным на всеобщее обозрение. Не самое приятное, что может случиться с человеком и ничем хорошим это для Свистонова не кончится. Хотя бы и сочинял в оправдание себе необходимость заселить иной мир, чтобы и в нем была жизнь и разнообразие, хотя бы и воображал себя если уж не демиургом,так на худой конец Хароном, перевозчиком.
От души рекомендую, времени много не возьмет, всего сто десять страниц, а знакомство с интересным автором Серебряного века свести позволит. Вагинов не из тех авторов, которые смешат. Хотя Бахтин и относит его творчество к карнавальной, смеховой культуре, но в других романах максимум сдержанно-ироничен, скорее даже саркастичен. А в "Свистонове" много смешных моментов, описание татуированного человека в первой главе аккурат вчера, когда зашла речь о победителе Нацбеста этого года, живо напомнило героиню елизаровской "Земли" (кто в курсе, поймет).

Постмодернизм тех времён и тех мест, когда слова такого ещё не было. Роман о романе, о создании романа, о героях романа о романе, об их прототипах, об авторе, которого сожрала Мельпомена.
Герои «Трудов и дней Свистонова» — это мещане и обыватели, которые стремятся казаться интересными, чтобы попасть на страницы нового романа модного автора. Но стоит им прочесть рукопись романа, как герои чувствуют себя раздетыми, глупыми, ничтожными и ненужными. Свистонов настолько достоверно и описательно выводит их на страницах романа, что и придумывать уже нечего; взглянув в зеркало, мнимая значительность взвешена и найдена очень лёгкой. «Мене, мене, текел, упарсин».
Несостоявшийся писатель Куку живёт по законам литературных произведений, стрижётся «под Пушкина» и строит отношения с любимой девушкой так, что Свистонов предугадывает его дальнейший шаг. Кукуреку Свистонова проживает жизнь за реального Куку, вытягивает из него душу, и тот опускается, не зная больше, чем заполнить своё существование.
Сплетник, властитель дум стареющих барышень и «советский Калиостро» Психачев навязывает себя в роман Свистонова. Но для автора он не более чем забавный экспонат для коллекции, пытающийся оправдать свою неудавшуюся жизнь и нищенское существование. «Для Свистонова люди не делились на добрых и злых, на приятных и неприятных. Они делились на необходимых для его романа и ненужных.» Четырнадцатилетняя дочка Психачева Машенька обожает отца и хочет замуж за Свистонова, но рукопись романа лишит её всех иллюзий. Свистонов не считает честным скрывать свой взгляд на её отца, ведь реальный Психачев уже переведен в роман и стал не нужен и не интересен, равно как и сама Машенька.
Один из героев будущего романа называет Свистонова Мефистофелем. Он входит в доверие к людям, играет с людьми, ставит над ними эксперименты, наблюдает и записывает, а переработав, теряет к ним всякий интерес. Его не волнует, что даже самые мелкие люди могут пострадать по его вине. Мир для него не более чем кунсткамера с экспонатами-уродцами, а сам Свистонов в нём что-то вроде директора.
Излюбленный приём Свистонова — литературный коллаж. Цитаты из книг, газетные объявления, реклама, подслушанные или украденные сюжеты служат Свистонову материалом, из которого с помощью ножниц и клея и небольших связующих вставок умело монтируется новое произведение. Вагинов показывает и предостерегает, что искусство, лишённое души, вытягивает душу своего создателя. Природа не терпит вакуума. Свистонов, переведя окружающий мир на страницы рукописи и окончив работу над романом, сам перешёл в своё произведение.
Стоит ввести в оборот новый термин, наподобие обломовщины, маниловщины или передоновщины, на что так богата традиция советского литературоведения. Свистоновщина — это такое свойство даровитых авторов —начинающих или модных, юных или уже подёрнутых гнильцой, — вставлять в роман в голом виде, не перерабатывая, своё ближайшее окружение, поелику на иное таланта не хватает.

Не перестаю удивляться и одновременно восхищаться творчеством Константина Вагинова, который сумел в достаточно емкой форме поведать неведомое , показать и рассказать о необычной богемной жизни тех, кто уже никому не нужен – поэты, музыканты, писатели, ценители и любители искусства. Кому нужны нестандартные люди, мыслящие каждый сам по себе, а не вытягивающие губы под общую гармонь, те, кто понимает тонкости искусства, знает и ценит оттенки, умеющие слушать, понимать и просто наслаждаться. Это обычные герои Вагинова.
Там, где бок о бок с Пушкиным лежит телятина, ростбиф, ножи, вилки и бутылка французского вина, намечается великолепная водевильная кутерьма, а там, где многие годы рыскали волки, ныне цивилизованная территория, тоже ждите кутерьмы. Вагинов опрокидывает на нас неподражаемый шквал эмоций, он играет, насмехается и выигрывает. Так нравится его творчество, что читаешь его по возможности везде и всюду. Нравится.
Свистонов – такой писатель, который понравившихся живых героев переносил в свой необъятный роман и заставлял проживать их свою жизнь в романе. Опустошая их реальную жизнь. Он чувствовал пародийность мира, вообще-то он обладал некоторой долей мефистофелеподобности.
Мир для Свистонова стал своего рода кунсткамерой. И однажды и он сам перешел в свое произведение. Но он не любит жизнь, а только искусство.

— Вот я свел Куку с девушкой, — продолжал Свистонов, гладя руку глухой. — Я потом перенесу их в другой мир, более реальный и долговечный, чем эта минутная жизнь. Они будут жить в нем, и, находясь уже в гробу, они ещё только начнут переживать свой расцвет и изменяться до бесконечности. Искусство — это извлечение людей из одного мира и вовлечение их в другую сферу. Литература более реальна, чем этот распадающийся ежеминутно мир.
Немного в мире настоящих ловцов душ. Нет ничего страшнее настоящего ловца. Они тихи, настоящие ловцы, они вежливы, потому что только вежливость связывает их с внешним миром, у них, конечно, нет ни рожек, ни копытец. Они, конечно, делают вид, что они любят жизнь, но любят они одно только искусство. Поймите, — продолжал Свистонов, он знал, что глухая ничего не поймет, — искусство — это совсем не празднество, совсем не труд. Это — борьба за население другого мира, чтобы и тот мир был плотно населен, чтобы было в нем разнообразие, чтобы была и там полнота жизни, литературу можно сравнить с загробным существованием. Литература по-настоящему и есть загробное существование.

«Чем бы заняться?» — подумал он — и решил пройтись. Он шел по улице, утомленный работой, с пустым мозгом, с выветрившейся душой.
















Другие издания


