Священная книга оборотня

- Так что же, выходит, надежды нет совсем?
Желтый Господин пожал плечами.

• Понимание того, что все создано умом, разрушает самый страшный ад, - сказал он.
• Понимать-то я это понимаю, - ответила я. - Я читала священные книги и разбираюсь в них очень даже неплохо. Но мне кажется, что у меня злое сердце. А злое сердце, как правильно сказала эта лиса из столицы, обязательно создаст вокруг себя ад. Где бы оно ни оказалось.
• Если бы у тебя было злое сердце, ты не пришла бы на звуки моей флейты. Сердце у тебя не злое. Оно у тебя, как у всех лис, хитрое.
• А хитрому сердцу можно помочь?
• Считается, что при праведной жизни хитрое сердце может исцелиться за три кальпы.
• А что такое кальпа?
• Это период времени, который проходит между возникновением вселенной и ее гибелью.
• Но ведь ни одна лиса не проживет столько времени! - сказала я.
• Да, - согласился он. - Хитрое сердце сложно излечить, заставляя его следовать нравственным правилам. Именно потому, что оно хитрое, оно непременно отыщет способ обойти все эти правила и всех одурачить. А за три кальпы оно может понять, что дурачит только себя.

— А когда должен прийти сверхоборотень?
— Сверхоборотень приходит каждый раз, когда ты видишь истину.
— А что есть истина? Я промолчала.
— Я тебя спрашиваю, рыжая.
— Неужели не понятно? Молчание и есть ответ.
— А словами можно? Чтоб понятно было?
— Там нечего понимать, — ответила я, — Когда тебе задают вопрос «что есть истина?», ты можешь только одним способом ответить на него так, чтобы не солгать. Внутри себя ты должен увидеть истину. А внешне ты должен сохранять молчание.
— А ты видишь внутри себя эту истину? — спросил он
— Хорошо, спрошу по другому. Когда ты видишь внутри себя истину, что именно ты видишь?
— Ничего, — сказала я.
— Ничего? И это истина? Я промолчала.
— Если там ничего нет, почему мы тогда вообще говорим про истину?
— Ты путаешь причину и следствие. Мы говорим про истину не потому, что там что то есть. Наоборот — мы думаем, что там должно что то быть, поскольку существует слово «истина».
— Вот именно. Ведь слово существует. Почему?
— Да потому. Распутать все катушки со словами не хватит вечности. Вопросов и ответов можно придумать бесконечно много — слова можно приставлять друг к другу так и сяк, и каждый раз к ним будет прилипать какой то смысл. Толку то. Вот у воробья вообще ни к кому нет вопросов. Но я не думаю, что он дальше от истины, чем Лакан или Фуко.
— Короче, именно из за слов люди и оказались в полной жопе. А вместе с ними мы, оборотни. Потому что хоть мы и оборотни, говорим то мы на их языке.
— Но ведь есть причина, по которой слова существуют, — сказал он. — Если люди оказались в полной жопе, надо ведь понять почему.
— Находясь в жопе, ты можешь сделать две вещи. Во первых — постараться понять, почему ты в ней находишься. Во вторых — вылезти оттуда. Ошибка отдельных людей и целых народов в том, что они думают, будто эти два действия как то связаны между собой. А это не так. И вылезти из жопы гораздо проще, чем понять, почему ты в ней находишься.
— Почему?
— Вылезти из жопы надо всего один раз, и после этого про нее можно забыть. А чтобы понять, почему ты в ней находишься, нужна вся жизнь. Которую ты в ней и проведешь.
Некоторое время мы молчали, глядя в темноту. Потом он спросил:
— И все таки. Зачем людям язык, если из за него одни беды?
— Во первых, чтобы врать. Во вторых, чтобы ранить друг друга шипами ядовитых слов. В третьих, чтобы рассуждать о том, чего нет.
— А о том, что есть? Я подняла палец.
— Чего? — спросил он. — Чего ты мне фингер делаешь?
— Это не фингер. Это палец. О том, что есть, рассуждать не надо. Оно и так перед глазами. На него достаточно просто указать пальцем.

Хочу по­яс­нить одну вещь. Я не могу чи­тать мы­сли. И ни­кто не мо­жет, по­то­му что ни­че­го по­хо­же­го на от­пе­ча­тан­ный текст ни у кого в го­ло­ве нет. А ту не­пре­кра­ща­ю­щу­ю­ся мы­сли­тель­ную рябь, ко­то­рая про­хо­дит по уму, мало кто спо­со­бен за­ме­тить даже в себе. По­это­му чи­тать чу­жие мы­сли – все рав­но что раз­би­рать на­пи­сан­ное по мут­ной воде ви­ла­ми в руке су­ма­сшед­ше­го. Здесь я имею в виду не тех­ни­че­скую труд­ность, а прак­ти­че­скую цен­ность та­кой про­це­ду­ры.

– На­хо­дясь в жопе, ты мо­жешь сде­лать две вещи. Во-пер­вых – по­ста­рать­ся по­нять, по­че­му ты в ней на­хо­дишь­ся. Во-вто­рых – вы­ле­з­ти от­ту­да. Ошиб­ка от­дель­ных лю­дей и це­лых на­ро­дов в том, что они ду­ма­ют, буд­то эти два дей­ствия как-то свя­за­ны ме­жду со­бой. А это не так. И вы­ле­з­ти из жопы го­раз­до про­ще, чем по­нять, по­че­му ты в ней на­хо­дишь­ся.
– По­че­му?
– Вы­ле­з­ти из жопы надо все­го один раз, и по­сле это­го про нее мож­но за­быть. А что­бы по­нять, по­че­му ты в ней на­хо­дишь­ся, нуж­на вся жизнь. Ко­то­рую ты в ней и про­ве­дешь.