Руки вверх, Cиняя Борода

Катька пристально на нее посмотрела. Фанни занервничала.

— Что ты на меня так смотришь, девочка?

Вы не можете не знать Светланы Несмеяновой — медленно проговорила Орешкина. — Она похоронена на Монастырском острове. Без вашего разрешения ее там не могли похоронить, ведь остров — ваша собственность.

Не моя, а моего мужа, — ответила Фанни. — Да, теперь я вспомнила. Так звали девушку, которая утопилась. У нее на Монастырском кладбище похоронен прапрадедушка, и поэтому родственники имели право похоронить там и Несмеянову. Что они и сделали.

— Ну что? — спросили у Катьки близнецы, когда она вышла на улицу.

— Да ничего, — недовольно ответила Орешкина. — Индюк надутый ваш Сидорчук, Он меня отфутболил. А вам передал, чтоб вы завтра к нему пришли…

— Угу, — усмехнулся Егор. — Бежим и спотыкаемся.

— Нашел дураков, — тоже с усмешкой сказал Никита,

А если не придете, он сам к вам придет. С родителями побеседовать.

М-да, — почесал затылок Никита. — Придется идти.

Да черт с ним, с Сидорчуком! — бесшабашно воскликнул Егор. — Айда на дискотеку!..

На какую еще дискотеку?! — возмутилась Орешкина. — Сейчас на Монастырский остров поплывем. Лику искать.

— Ты что, псих?! — накинулась на него Катька.

— Ага, — ухмылялся парень, — псих. Меня недавно из психушки выпустили.

— Оно и видно.

Орешкина пошла дальше. Парень поехал рядом на мотоцикле, отталкиваясь ногами от земли,

— Садись, прокачу.

— Я с шизанутыми не катаюсь.

— Кончай ломаться. Садись.

— Отвали.

— Тебе куда надо? — не отставал мальчишка,

— На кудыкину гору.

— И мне туда же. Садись. Домчу на "Харлее" с ветерком.

Катька искоса глянула на мотоцикл.

— На "Харлее"… Молчал бы уж. Ездит на какой-то таратайке.

А ты читать умеешь? — Парень ткнул пальцем в самодельную наклейку на бензобаке. — "Харлей Дэвидсон".

— Ой, держите меня, — презрительно рассмеялась Орешкина. — Нацепил на "Яву" наклейку и выпендривается. Рокер задрипанный.

— Да какие сказки? Это научный факт. Вы просто не в курсе. Недавно канадские ученые пришли к выводу, что вампиры действительно существуют в реальности. Это больные люди, с врожденным дефектом в генах, — Чертков перекинул весло на другой борт. — Всякий живой организм насыщен пигментами, так называемыми порфиринами. И если в генетической программе был сбой, то естественный обмен порфиринов нарушается. Они скапливаются и под воздействием солнечного света становятся катализатором, превращая обычный кислород в синглетный. Под воздействием этого кожа приобретает синеватый оттенок, а зубы заостряются. Люди, пораженные этим заболеванием, начинают испытывать сильную жажду утолить которую можно только свежей кровью…

— При чем тут сказки? Потусторонний мир действительно существует, — на полном серьезе ответил Чертков. — И в зонах "С", где он соприкасается с нашим миром, происходят разные необъяснимые явления. К примеру, на Монастырском острове расстрелянные монахи поют. А рядом с островом местные рыбаки не раз видели в глубине какой-то темный массивный силуэт, проплывающий прямо под их лодками,

Это, наверное, лохнесское чудовище, — захихикала Лика. — Несси.

— Нет, нет, — захихикала Катька. — Это гусь-франковское чудовище. Гусей.

— Но хуже всего, — продолжал Чертков, не обращая внимания на девчоночий смех, — когда в зоне "С" расположено кладбище. Под воздействием инфернального мира на этом кладбище может твориться черт знает что.

— А что, например? — спросили подруги.

— Мертвецы могут оживать, — ответил Чертков.

— А зачем Кармалютов купил этот остров? — спросила Лика.

— Он там хочет открыть коммерческое кладбище.

— Чушь какая-то… — хмыкнула Катька.

— Почему чушь, — возразил Чертков. — Есть же кладбище на острове Сан-Мишель в Адриатическом море. Рядом с Венецией. Это элитарное кладбище, на нем одни знаменитости похоронены…

— Но здесь же не Адриатическое море, — заметила Лика.

— А рядом не Венеция, а Гусь-Франковск, — подхватила Катька.

Тем не менее, я думаю, найдутся любители которые захотят быть похороненными на Монастырском острове.

Орешкина взяла записку.

— Она же на машинке напечатана!

— Ну и что?

— Предсмертная записка — и на машинке. Странно.

— Ничего странного, — сказал Шмаков. — Раньше пером писали, потом шариковыми ручками, сейчас вот на машинках печатают, а скоро самоубийцы свои записки на компьютерах будут набирать. Жизнь идет вперед.

Главное, что подпись от руки, — добавил Шпаков.

— А ты экспертизу проводил? — обратился Сидорчук к Шпакову. — Подпись не поддельная?

— Обижаете, Федор Иваныч. Специально в ростов из-за этого мотался. И эксперты-графологи подтвердили, что подпись — Несмеяновой.

За столом в расстегнутом кителе и с ослабленным галстуком сидел майор Сидорчук и ел гороховый суп. Это был уже немолодой мужчина простоватой наружности.

— Что скажете, девчата? — не переставая орудовать ложкой, спросил майор.

— Ой, извините, — попятилась Лика, — у вас обед?

— Какой обед? Просто решил закусить. Присаживайтесь. Супчика хотите?

— Нет, спасибо, — отказалась Катька. — шла к вам по делу.

— А кто ко мне не по делу? 9 Майор со вздохом отодвинул тарелку в сторону: — Ну что там у вас? Рассказывайте.

Соломатина за свою четырнадцатилетнюю жизнь побывала чуть ли не во всех европейских столицах. Но ей ни разу не приходилось бывать в провинциальном русском городке. Поэтому она с любопытством глядела по сторонам, то и дело восклицая:

— Ой, а это что такое?! А это что?!

Орешкина взяла на себя роль гида.

- Это колонка, — объясняла она. — Из нее воду берут.

- Здесь нет водопровода?

- Где есть, а где нет… На окраинах даже колодцы с "журавлями" сохранились.

- С какими журавлями?

- Ну это такая штука, которая ведро в колодец опускает, а затем поднимает.

- А коровы здесь есть?

В Австралии Лике доводилось видеть кенгуру; в Африке — жирафов; на острове Санта-Лючия — птичек колибри. Но вот кого Соломатина никогда не видела, так это коров. Только по телевизору.

— Есть тут и коровы, и лошади, и даже свиньи, — заверила подругу Катька. — Я тебе их всех покажу.

— Ничего не понимаю, — сказала Лика — Почему его не взяли?

- А я, кажется, поняла, — сказала Катька. — Это называется "наружное наблюдение".

- Какое еще "наружное наблюдение"?

- Ну помнишь, Димка Молодцов рассказывал. Это когда преступника берут не сразу, а садятся ему на "хвост", чтоб выявить его сообщников …

- Ты думаешь, милиция решила за Леденцом слежку устроить?

- Скорее всего. Может, даже таксист — вовсе не таксист, а оперативник.

Версия была вполне правдоподобной, и подруги, подхватив вещи, пошли на электричку.

— Девчонки, мы можем найти эту гробницу и стать миллионершами!

- Какими еще миллионершами?! — усмехнулась Лика.

- Долларовыми!

- Размечталась. По закону, если ты найдешь клад, ты обязана сдать его государству.

- Ничего подобного. По закону нам полагается 50 % от найденного клада. А это на пару миллионов точно потянет. — Опустив руку, Катька взъерошила Ликины волосы. — Лик, ты что будешь делать со своим миллиончиком?

Соломатина энергично закрутила головой.

- Не порть мне прическу. Отстань. Но Катька не отстала.

- Ну скажи.

- Пожертвую "Обществу защиты тараканов".