Distress

Циники, утверждающие, будто люди, завязывающие интернациональную дружбу через сеть, ни за что не стали бы общаться в реале, глубоко ошибаются. Все, что для этого нужно, – веская причина.

Если вы умеете прикинуться угодливым помощником, вам легче украсть еду или переспать с чужой самкой. Однако, едва такая возможность возникла, естественный отбор неизбежно выработал и противоядие: те, кто научился различать обман, оказались более жизнестойкими.

Мелатонин – природный циркадный гормон, гораздо безвреднее кофеина или амфетаминов, да и помогает лучше. (Я пробовал кофеин: чувствуешь, будто можешь свернуть горы, а смотришь, что получилось, – выходит дрянь. Широкое применение кофеина многое объясняет в двадцатом столетии.)

Любая демократия при ближайшем рассмотрении оказывается разновидностью анархии: любой законодательный акт, любая конституция могут быть со временем изменены; любой социальной нормой, писаной или неписаной, можно пренебречь. Главные сдерживающие силы – инерция, апатия и недомыслие.

Главным образом, это ностальгия по тем временам, когда третьей частью суши распоряжались люди, чье образование состояло из латыни, английской военной истории и дурных стишат, написанных переросшими английскими школьниками.

Я не полетел вниз. Потому что пропасти нет. Нет разверстой щели, готовой поглотить нас, когда мы узнаем, что нет Бога, что мы – животные среди других животных, что у Вселенной нет цели, а наши души сделаны из того же, что вода и песок.

Все равно секс может быть не просто выбросом эндогенных опиатов. Это нечто большее.

Это мое призвание: опытный гид-переводчик по всем земным субкультурам. Бремя социолога. А кто еще примет его на себя? – Она печально улыбнулась, – В конце концов, я – единственный объективный человек на планете.

Бывало с вами такое в студенческие годы: вы сидите на экзамене, а вопросы в билете и те, которые вы зубрили до утра, настолько отличаются, что могли бы быть из разных предметов?

Перед лицом истины любовь становится крепка, как никогда.

Самоуважение – общее место, выдуманное помешанными на самосовершенствовании психоаналитиками двадцатого века. Нужно тебе самоуважение – или эмоциональный стержень – поезжай в Лос Анджелес и купи.

Мы обожествляем то, во что влипли.

Да только если осталась еще в моей жизни хоть какая-то цель, то вот эта самая: доказать, что истину всегда стоит встретить лицом к лицу, что ее можно осмыслить, сорвать мистический флер – и принять. Это – моя работа, мое призвание. Мой единственный шанс выполнить свое предназначение.

Меня это изумляло: неужели можно так сложно и красиво доказывать, что X минус X равняется нулю.

Я – на самом дне. Когда ты коснулся подошвы мира, основания Вселенной, падать уже некуда.

Что ж, если проблема сводится к выбору между биологией и цивилизацией…
Теперь я знал, чем дорожу сильнее.
И близость с асексуалом возможна. Асекс может ласкать.

Вселенная не умеет лгать, она просто существует, и все