Спасение челюскинцев

Зуйками еще называли и поморских юнг, которые, кроме остатков улова, никакого вознаграждения не получали. С семи лет Воронин и был зуйком.

На заре авиации, когда начинал Бабушкин, полеты требовали редчайшего мужества и высоты духа. К примеру, в 1910 году на каждые тридцать два километра полета приходилась одна человеческая жертва. Во время войны количество жертв, конечно, возрастало.

Отто Юльевич четко улавливал настроение экспедиции. Ему важно было превратить людей разных по возрасту, физической силе, образованию, уму, опыту в единый коллектив, способный противостоять стихии.
Следует сказать, что коллектив уже был. Были сильные, закаленные люди — челюскинцы. Но предстояли еще более суровые и непривычные испытания. Ведь и в самом деле ни у кого не было опыта кораблекрушений.

Ляпидевский подумал: "Странно, ведь в момент посадки я совсем забыл о собственном существовании. Меня как будто и не было. И я совсем не думал о торосах и о том, что полоса коротка. И пробег у меня получился немногим более трехсот метров. Впрочем, видимо, только в те моменты, когда мы полностью забываем себя, мы и делаем настоящее".

Каманин задумался.
"Чтобы летать, надо, пожалуй, очень верить в свою судьбу, - подумал он. - Вера в себя, видимо, и лежит в основе всех мужественных поступков".

Особым успехом пользовались и мастера рассказать что-нибудь интересное и «страшное». Такими рассказчиками были Петр Буйко, в прошлом работник уголовного розыска, и Иван Кузьмич Николаев, знаток русских сказок и былин.

— Я буду лететь день и ночь.
— А вот этого мы вам и не позволим, — твердо сказал Куйбышев. — Если вам память не изменяет, то ваша катастрофа произошла именно оттого, что вы летели двое суток… Итак, ваша задача не костьми лечь «за други своя», а выполнять задание. Арктика не прощает ошибок. Это вы и без меня знаете. Действуйте!

Куйбышев пожал Водопьянову руку.
— Желаю удачи. И еще. Без крайней нужды не рисковать. Помните, что ваша гибель никому не нужна. И в первую очередь челюскинцам.

Страна объявила аврал по спасению своих граждан. Комиссия буквально завалена разными предложениями. Тысячи людей готовы принять участие в спасении.

— Товарищи, — продолжал он. — О чем все это говорит? О чем говорят все эти в основном наивные предложения? О том, что наш народ от мала до велика озабочен судьбой людей, попавших в беду. И поэтому мы сделаем все возможное и… и невозможное, чтоб спасти челюскинцев. И при этом весьма желательно не создавать новые лагеря, нуждающиеся в спасении… Поэтому, — Куйбышев поглядел на Слепнева, — никакой воздушной акробатики, никакого неоправданного риска. Кроме гражданских летчиков, вылетят и военные. К группе военных прикомандированы два гражданских летчика — Молоков и Фарих.

«Еще раз напоминаю о необходимости для вас, наряду с немедленным использованием каждого благоприятного момента, большой осторожности. От вас требуется не молодчество, а обязательное спасение экспедиции. Я не диктую вам опытным, видавшим виды летчикам, маршрут. Если уверены — летите! Но я обязан вам сказать, что героизм заключается в спасении челюскинцев во что бы то ни стало, а не в воздушной джигитовке. Вам виднее. Куйбышев».

Из вещей спасли: малицы и спальные мешки на всех, 12 кожаных тужурок, семь пар кожаных брюк, 33 пары унтов (выдавались по состоянию здоровья), 23 пары меховых чулок, меховые рубашки и брюки — для слабых, 50 матрацев, 67 подушек, 70 одеял. Из посуды — один котел из камбуза, множество вилок. 10 примусов (с иголками). Нитки, иголки, 12 ящиков патронов, 5 охотничьих ружей, 7 револьверов, 3 топора, один напильник, один коловорот, одна пила, один лом. Весь инструмент — лопаты, ломы, пешни — когда наклонилась льдина, соскользнули в воду.
Книги: А. С. Пушкин 3-й том, поэмы; К. Гамсун «Пан»; М. А. Шолохов «Тихий Дон» 3-й том; Г. Лонгфелло «Песня о Гайавате»; А. Ф. Писемский «Люди сороковых годов».

Хорошо, что на «Челюскине» была и плотницкая бригада. Плотники на льдине оказались как нельзя более кстати, началось спешное строительство барака. Одновременно палатки ставили на каркасы, сделанные из обрезков досок. Произошел буквально взрыв изобретательства: ведь приходилось делать все своими руками — и кружки, и ложки, и печки, и коптилки, и домино. Изготовление печки — дело, может быть, и нехитрое, когда есть материал и инструмент. А если нет ни того, ни другого? Тут уж на помощь приходилось призывать опять же русскую сметку или, говоря иначе, решать уравнение с десятком неизвестных.

Женщины возмутились. Одна сказала, что она, может быть, посильнее самого Шмидта, что она спортсменка и первой не полетит. Женщины, имеющие отношение к науке, доказывали, что их пребывание на льду просто необходимо.

— Нам, всей женчасти экспедиции, совершенно непонятно, почему именно нас намечено отправлять в первую очередь. Мы протестуем. Вы, Отто Юльевич, нарушаете Советскую Конституцию и равноправие, вы нарушаете права советских женщин.

Теперь все окончательно поняли, что помощи ждать неоткуда. Предстоит тяжелая зимовка. Это в лучшем случае. А в худшем… Впрочем, дальше думать не следовало. Жалобы, тоска и «философствование» на зимовке непозволительны.

В зимовке самое страшное не холода, не дикие звери, которые скребутся о борт корабля, а вынужденное безделье, когда остается время на тоску и воспоминания о прекрасной жизни на материке, где солнце не обжигает холодом. Впрочем, солнца уже не было. Наступила полярная ночь. И только в полдень на горизонте возникали оранжево-красные полотнища.
И вот когда большинство челюскинцев занималось в самых разных кружках, чтоб не было времени на тоску и «философию» (изучали немецкий и английский языки, плотники ликвидировали безграмотность, женщины из полученных к Седьмому ноября отрезов шили себе платья, мужчины разыскивали аэродромы), в трюмах кипела невидимая работа: шла подготовка к эвакуации.

Ну, бывает, тебе что-то действует на нервы или что-то не нравится — иди и коли лед для воды. Иди и ищи аэродром. Держи себя достойно. И не унывай. Только таким путем мы выстоим. Иначе — гибель для всех

Все дальнейшие испытания коллектива на прочность показали, что без умения сдерживать свои страсти и недовольство, без умения простить товарищу какой-то недостаток наступила бы гибель экспедиции.

Так в чем же все-таки задача коммуниста? Ответь!
— Да, в чем?
— Задача номер один — обеспечить веселое и бодрое настроение. Никакого нытья, философии и тоски по зеленым лужайкам и свежему хлебу. На днях соберем бюро и поговорим об этом особо.

— Ведь сознательный человек, а тем более коммунист, не станет первым спасать собственную шкуру.

Родина сделает все возможное для нашего спасения, но и мы покажем всему миру, что такое советский человек даже в такой исключительной обстановке. Главное теперь на данном этапе — дисциплина и единство. Арктика знает немало трагедий, которые произошли из-за раскола и борьбы между сторонниками разных способов спасения…

Каждый понимал, что за ним стоит великая страна, которая сделает все возможное для его спасения, и это удесятеряло силы.