Цитаты из книги Свидетели обвинения

Но ради людей, которых ты любишь, и вместе с людьми, которых любишь, можно пойти на вечные муки.

Нельзя уважать человека, который не смеет открыто высказывать свои взгляды.

Молодые люди засыпают [писательницу] Хидэко любовными письмами. А между тем Хидэко Хираяма - мужчина, и даже более того - почтенный чиновник

Они пришли в большой лес, через который, казалось, не вело ни единой тропинки.

Страшные романы похожи на жизнь, они ближе к жизни, чем ты, чем эта лужайка, твои бутерброды и вон та сосна.

А почему нельзя искать оправдание для врага? Это же не значит, что ты должен перестать с ним драться и охотно подставлять другую щеку.

Ну что может сделать этот человек, всего-навсего писатель?..

Человек не ведает, где подстерегает его несчастье.

Самое страшное – неуверенность.

Разве не лучше делить с теми, кого любишь, даже их ошибки, ненавидеть вместе с ними, если это необходимо, а когда наступит конец всему- разделить с ними и вечную кару за грехи? Разве это не лучше, чем спастись в одиночку?

Иногда тебе труднее устроить скандал, чем умереть.

Жалость - ужасная вещь! Люди сетуют на любовную страсть. Но самая убийственная страсть - это жалость.

Когда человек стирает карандашную пометку, он должен позаботиться, чтобы слова нельзя было прочесть.

В молодости многого не понимаешь.

Убивают не только из ненависти; можно убить и потому, что любишь...

Подростки не чувствуют жалости. Это страсть зрелых людей.

"Не дай человеку употребить силу во зло!" - прочел он, и слова этой молитвы прозвучали в его ушах, как музыка. Ибо во всем мире, за стенами этой комнаты, человек воистину употреблял свою силу во зло, он и сам употребил свою силу во зло. Этим занимались не только дурные люди. Отвага разрушала соборы, стойкость обрекала на голод города, жалость убивала ... Наши добродетели часто хватают нас за горло и предают.

Он отрекся от радостей деспота и законодателя, от бесчисленных наложниц, пиров и даже от всех своих познаний и на тринадцать лет затворился в Павильоне Неомраченного Уединения. После его смерти наследники не обнаружили там ничего, кроме груды черновиков.