Anne of Green Gables

Аня, оперев локти о подоконник и прислонившись щекой к сцепленным кистям рук, с глазами, полными мечты, не слушая разговоров подружек, смотрела поверх городских крыш и шпилей в величественный свод закатного неба и сплетала свои мечты о будущем из золотой пряжи оптимизма юности. Все дали принадлежали ей вместе со всеми манящими радужными перспективами предстоящих лет, и каждый год вплетал ещё одну заманчивую розу в неувядаемый венок.

— Дикие кони не вырвут у меня эту тайну, — торжественно пообещала Аня. — Только непонятно, как дикие кони могут вырвать у кого-нибудь тайну.

Но Аня легко обошла мораль и ухватилась только за восхитительные возможности, которые эту мораль предваряли.

Здесь были розовые маргаритки и огромные великолепные темно-красные пионы; благоуханные белые нарциссы и колючие шотландские розы с удивительно сладким запахом; розовые, белые и голубые водосборы и лиловые колокольчики; купы кустарниковой полыни, канареечника и мяты; пурпурные анютины глазки, желтые нарциссы и множество пахучего белого клевера с его нежными, ароматными, пушистыми цветами; алый шалфей, выстреливающий своими огненными пиками поверх белых пеларгоний.

У такому цікавому світі довго сумувати не можна.

Я вже із власного досвіду навчилася, що коли собі постановиш чомусь тішитися, то воно майже завжди виходить. Треба тільки дуже-дуже суворо собі постановити.

Могла бы ведь позвать его, но считала, что это ниже моего достоинства. Я ведь тоже гордая, как и он. А гордость и злопамятность— ужасное сочетание, Энн.

Хіба це не прекрасно — думати про те, скільки всього ми ще мусимо дізнатись? І я тому така рада, що живу — бо світ дуже-дуже цікавий! А якби ми знали все, було б зовсім не так цікаво, правда? Не було б зовсім ніякого простору для уяви.

А мріям, здається, кінця-краю нема, і це найліпше! Щойно здійсниться одна, як за нею вже маячить інша — вища і яскравіша. Тоді й жити стає так невимовно цікаво

— Но я охотнее согласилась бы выглядеть такой же смешной, как все, чем оставаться единственной простой и скромной, — настаивала Аня огорченно.