Албанская новелла XIX-XX веков

Жила-была деревня - бедная, забытая богом и людьми горная албанская деревушка, жители которой перебивались с хлеба на квас, но почему-то массово не сбегали из нее. Да не так-то легко это и сделать, в чем на своем печальном опыте убедился Ляце Кобо. Он был единственным сыном у матери - и сбили его "добрые люди" с панталыку, напели в уши про баснословные заработки в... Париже: там, мол, и реки-то молочные, и берега кисельные, будешь зашибать бабло и мамке в деревню присылать.

Собственно, самого Ляце Кобо (я так и не поняла, что здесь имя, а что фамилия) в рассказе не видно - он не субъект, а объект приложения посторонних сил. Только вот не хватило сил у матери удержать его - хотя она прекрасно понимала, что никаких клондайков в Париже нет и ждет ее сына самая тяжелая и выматывающая работа за самые маленькие деньги - не нужны они ей, пусть только сын дома будет. Но где и когда взрослые сыновья слушаются матерей?... Не выпустила его деревня... Люди его снарядили и проводили, пунш согревающий пили за удачу добру молодцу на широких просторах жизни - а вот деревня не выпустила: "Так не доставайся же ты никому!"

"Как спалось, как застал вас рассвет?" - так здороваются по утрам албанцы, этот древний народ в сердце Европы. Тема рассказа полностью раскрыта в его заголовке - это действительно описание охоты горцев (мальсоров - жителей горной области Албании Мальсия). Подзаголовок - "Тень Томори" - уточняет географически место действия:

Не подходите близко к горе Томори - не ближе, чем на ружейный выстрел. Тяжела, ох и тяжела ее тень

Рассказ очень поэтический - это не реалистическое описание процесса сбора крестьян на охоту (хотя имеются все реалистические признаки его: у крестьян есть имена, им велят собираться в определенном месте - у Красных Холмов, перечисляется их снаряжение, передаются разговоры) и самой охоты, но его опоэтизированное обобщение. Описывая уклад жизни очень простых, необразованных людей, не знающих ничего, кроме своих легенд и преданий, автор использует особые приемы, которые доносят это до читателей. Мышление этих горцев очень конкретно и в то же время пронизано насквозь мифами и легендами их родины, они постоянно пересказывают их друг другу в тех или иных подходящих моментах. Себя они постоянно называют "сыны Албании" - это звучит очень гордо, гораздо выше горьковской фразы "Человек - это звучит гордо"; в общем, албанец - это гораздо круче просто человека).

Живет на Томори-горе бог наш албанский

Их мышление близко к первобытному: причин и последствий природных явлений они не понимают, приписывают природные явления делам духов, божеств и прочих потусторонних сил. Силы эти нужно ублажать и совершать ряд определенных действий, которые, как уверены "сыны Албании", уберегут их от злого глаза (навязчивость подобного рода заставляет вспомнить больных обсессивно-компульсивным расстройством). Людей, не совершивших очистительных или подготовительных обрядов, могут и убить - чтобы вина одного не перешла на всех, чтобы разгневанный бог не покарал всех за нерадивость одного или нескольких. При этом существует полное доверие: охотники, уже находясь на горе, увидели подъезжавших прислужников (челядь знатных лиц) и спросили у них: "Вы совершили такой и такой обряд?" - "Совершили" - "Ок, проезжайте")). Эти наивные люди, дети гор, не допускают даже мысли, что кто-то посмеет соврать - ведь он обманет не их, а бога, а у того расправа короткая -

Отца моего тень Томори убила своею молнией и обратила в головешку

Достоинства людей пока еще определяются не толщиной кошелька и высотой служебного положения, а лишь исключительно их личными достоинствами: сила, смелость, зоркость (для охотника это незаменимо); так описывается Марк Шаля Длинный, "Хозяин земли":

Охотник он старый, глаз у него острый. СМелый к тому же, смерти - и той не боится!

Именно Хозяин земли организует охоту, все остальные, признавая его авторитет, подчиняются ему беспрекословно; однако это вовсе не означает, что ему достанется бОльшая часть добычи:

Дома разделим мы добычу на столько частей, сколько всего нас охотников. Потом бросим жребий и каждый возьмет то, что ему полагается - и разойдемся по домам.

Причем так и не ясно, кто именно сказал эту фразу - это как бы коллективное бессознательное, это уклад их жизни, так думает каждый из них. Из рассказ совершенно непонятно, о каком времени идет речь - но, учитывая, что Албания никогда не была в передовых странах, это может быть как средние века, так и 19 век - где-то уже вовсю просвещенный, а где-то еще донельзя патриархальный и даже почти первобытный.

Наслаждения этих древних людей 19-го века (по некоторым микропризнакам я склонна думать, что это всё же 1800-е какие-то годы) выглядят следующим образом:

Поедим хорошенько, выпьем и тем усладим свою душу.

Интересно, что на страницах рассказа не видно ни одной женщины - даже при сборах и при описании планов на вечер). Сыны Албании - они такие, самозарождающиеся каким-то образом гордые птицы, орлы:

Кто служит ему, богу Томори? - А служат ему орлы, шкипы, они - его ангелы; вот потому-то нас и величают шкиптарами, ибо молимся мы орлиному богу и отличаемся силой и зоркостью орлиной"

Прекрасная в своей поэтической древности попытка объяснить необъяснимое - тайну происхождения албанцев - наука до сих пор не нашла ответ на этот вопрос, все теории - это вольные гипотезы (приложили здесь руку и пеласги, и иллирийцы, и фракийцы, и другие древние народы Балкан, с небольшим влиянием турок и славян).

Кроме выпивки и еды мальсоры услаждают свою душу и богатствами устного народного творчества; так, возвращаясь с удачной охоты они поют песню:

Великий сильный Скандерберг, албанский вождь-воитель, геройских горцев князь и бек, отважный предводитель...

Мальчуковая цивилизация горных албанцев), суровая и прекрасная в своей дикости, наивности, силе и гордости.

Исповедь героя произведения в виде дневника - художественный прием, позволяющий заглянуть в тайники человеческой души, показать читателям все ее изгибы, выражающиеся в частых сменах настроения, подъемов и упадка духа. Бедный албанский студент, посланный учиться в вузе на государственный счет за границу, влюбляется там в дочку представителя высших сфер общества. Эта любовь с момента ее зарождения обречена на гибель, студенту ровно ничего не светит - и об этом ему прямо и откровенно заявляет сама девушка. Она симпатизирует ему и только; хотя где-то в глубине ее души шевелится некий червячок, говорящий ей, что этот студент во много раз лучше как человек, чем те представители "золотой молодежи", среди которых ей приходится вращаться... Единственная связующая их нить - фиалки, целое море фиалок, которые растут в имении отца Эдит - она очень любит эти цветы, как и студент; они вместе любуются ими из окон - но каждый из своего, она из дворца, он из хижины, но они чувствуют друг друга в эти душные летние ночи благодаря фиалкам...