Святой против Льва. Иоанн Кронштадтский и Лев Толстой: история одной вражды

когда-то я страстно желала найти эту книжку, но приобрела только когда переиздали - с элегантным Иоанном Кронштадским на фоне силуэта Льва Толстого. счастлива была неимоверно - большой русский писатель+теологические споры, дайти две! наконец прочитала.

следует сразу оговориться, что вражды здесь мало. львиную (зацените pun) долю книги Басинский рассказывает и комментирует биографии великого писателя и священника из одной северной деревни, ищет параллели (иногда чересчур маниакально), находит много сходств на их жизненных путях, подводит нас к драматической концовке, когда незнакомые лично люди схлестнулись в письменной полемике.

иногда его оценочность все-таки раздражает. сначала он описывает какое-то чудо в одной из биографий, затем переходит к другой истории, говорят «а теперь реалистичная часть». почему мне навязывают, что в этой жизни реалистично, а что нет, особенно когда это касается сверхъестественных вещей, которые никто не сумел объяснить рационально? не избегает он и других личных оценок типа «это не имеет смысла» или «наивная вера». читайте, включив свой скептицизм.

я Басинскому очень благодарна за ту тонну литературы, которую он перелопатил, чтобы собрать воедино духовные биографии своих героев, но его личных оценочных восклицаний могло бы быть поменьше.

я решила опустить свое детальное отношение к обеим личностям, иначе отзыв получится слишком объемным. если вы читали книгу и хотите поговорить о Толстом или Кронштадском в комментариях - милости прошу.

скажу только, что дочитывала с очень тяжелым сердцем, под самый конец в слезах. у меня создалось впечатление, что Толстой - действительно не только очень добрый и требовательный к себе человек, но и донельзя принципиальный, а под конец жизни и вовсе помутившийся рассудком. к сожалению, его поиски истины привели к тому, что он безобразнейше распотрошил и перекроил Евангелие по своему хотению и велению, по сути выбросив из него Христа, при этом продолжая называть себя христианином. большего абсурда представить себе не могу. его нападки на церковь понимаю, но он по сути гребет все в одну кучу, выливает младенцев вместе с водой. очень, очень жаль. много еще можно говорить, но надо сначала читать.

книгу очень рекомендую.

Павел Басинский избирает позицию наблюдателя, не становясь ни на один из флангов, он находится между ними. Параллельно прослеживая судьбу Льва Николаевича и отца Иоанна, он находит сходства и различия в их жизненных путях, пытается понять, как то или иное событие повлияло на становление личности и как случилось так, что двое этих титанов, полярных в своих мыслях и взглядах, разредили общество на два лагеря и имели такое большое число последователей и почитателей (иоанниты и толстовцы).
В центре же, между ними, камнем преткновения стал вопрос веры, вопрос религии.
«От многой мудрости много скорби, и умножающий знание - умножает скорбь» - но тут надо оговорится и вовремя понять, что тобой движет: мудрость или самомнение? Лев Николаевич, взявшись за свою трактовку Евангелия, выкидывал из него целые главы, перекраивал содержание, трактуя его на свой лад. Он отвергал непорочное зачатие, Воскресение, выдвигал версии по поводу рождения Христа, осуждал и не признавал церковные обряды. Дело личное, но ведь он, будучи огромным авторитетом своего времени и рупором эпохи, решился создать и опубликовать своё Евангелие, бросая, тем самым, вызов церкви - и некоторые священники начали следовать его взглядам, чего уж говорить об обычных людях.
Не могло это оставить беспристрастным отца Иоанна, который каждый день служил литургию, проповедовал, исповедовал, совершал обряды и таинства. Буквально живший этим священник, воспринимал всё не как ритуал, а как реально происходившее событие. В связи с чем, заявления Льва Николаевича не смогли оставить его равнодушным.
Вот и конфликт, который, впрочем, вышел не совсем однозначным: открытое ополчение Иоанна Кронштадтского, и почти полное игнорирование этого со стороны Л.Н.Толстого.

Какой огромный поднят материал! – эта мысль, появившаяся еще в начале чтения книги, ближе к концу только прирастала большим числом восклицательных знаков. Действительно, для тех, кому интересна судьба великого Толстого (а я именно этот интересующийся), «Святой против Льва» - настоящая энциклопедия по сложной и непрямой жизни писателя. Жизни - несмотря на органическое неприятие Львом Николаевичем любого насилия, - наполненной конфликтами и войнами. И, быть может, самая долгая и тяжелая война велась им против Церкви.

В книге же этому противостоянию дана персонифицированная форма. Врагом Льва становится Святой. Писатель борется со священником. Правда, сам автор много раз оговаривается, что какого-то лобового столкновения между Львом Николаевичем и отцом Иоанном Кронштадтским так и не произошло. Весь конфликт в данном случае сводится к нескольким проповедям, небольшой статье и записи в дневнике со стороны батюшки, и паре недружелюбных слов писателя, которыми он охарактеризовал уже покойного Кронштадтского пастыря. Все это так. Но даже заочная война – это война. И жертвы её совершенно реальны.

Дальше...

Об этих жертвах много раз Церковь в лице священников, иерархов, мирян предупреждала писателя, ставя ему в вину то, что он отвращает людей от Бога. Лев Николаевич всегда искренно удивлялся такому обвинению. Мол, я же только для Бога живу, во имя Его творю. Неужели действительно такой тонкий и чуткий человек как Толстой не понимал, что скрывается за этими укорами? Ведя войну с Церковью, Толстой множил безбожников, а не просветленных «духовным знанием» людей. Так уж в России устроено, что любая критика в адрес Церкви ВСЕГДА становится водой, приводящей в движение мельницу атеизма. И ведь нельзя сказать, что писатель не был об этом осведомлен. Его тетушка Alexandrine постоянно писала ему об этом. Она предупреждала, что люди услышат только критику, а до положительного учения не дойдут. И она оказалась совершенно права. Многочисленным ли было учение толстовства? Совсем нет. Несколько сотен человек. А сколько было (и есть!) тех, кто прочив несколько статей писателя, охаивали Церковь, религию, оставаясь при этом совершенными безбожниками? Тут счет идет на тысячи.

Пишу эти строки в день памяти святого праведного Иоанна Кронштадского, после Литургии, которую так любил священник. Он видел в ней начало Царствия Божия на земле, когда христианин соединяется со Христом в Таинстве Евхаристии. Толстой же в Евхаристии не видел ничего. Небезызвестная глава в романе «Воскресение» это наглядно показывает. Всё мистическое и догматическое учение Церкви Толстой сводит к пародии. К пародии он свел и Евангелие. Ведь, как показал автор книги, совершенно невозможно назвать «переводом» то, что вышло из-под пера писателя. Это было очередным художественным произведением графа. И очередным снарядом, пущенным в Церковь. И Церковь ответила. Отлучение было тем ответным ударом.

Вокруг анафемы, которой на самом деле не было, сломано немало копий. Но, как опять же замечательно показывает Павел Басинский, в самом отлучении была скорее простая констатация факта – Лев Толстой, представляющий себя христианином, таковым вовсе не является. Впрочем, если вспомнить о времени, когда вышло это определение Синода, можно потолковать о том, что Церковь подставляла Толстого под удар государства. О таком ударе Толстой мечтал всю жизнь. Мечта не сбылась. Кроме бумаги с текстом отлучения Лев Николаевич ничего не получил. Зато Россия спустя несколько лет получила кровавую революцию и террор. И кто знает, сколько революционеров, с наслаждением стрелявших в священников, в юности зачитывались «духовными» произведениями Толстого…

Последнее. Вместо вывода и прочего бла-бла. Читая рецензии на эту книгу, с удивлением обнаружил, что люди называют отца Иоанна мыслителем и судят его с этой точки зрения. Видимо, эти люди все-таки читали что-то другое. Павел Басинский определенно показывает, что священник не был интеллектуалом. Скорее, выражаясь языком современным, он был работником социальной сферы. Тысячи страждущих ежедневно окормлял пастырь. Тут уж не до философии. Никто ведь не ставит в укор Матери Терезе то, что она не писала фундаментальные богословские труды. Она занималась другим. Так и отец Иоанн занимался другим. А статьи против Толстого – это скорее крик души. И кому она кажется не комильфо, пусть вспомнит о том, как сам кричит, когда его задевают за живое.

Басинский хорош – пишет о сложном просто и увлекательно, демонстрируя в религиозных вопросах понимание глубокое и тонкое. Лично мне увиделось, что «Святой» и «Лев» явили собой олицетворение равноудалённых от Истины крайностей. С одной стороны – наиважнейшее и необходимейшее «Будьте как дети», где радость веры и доверия Богу делают ненужными доказательства и обоснования её мозгом, даёт силы жить и развиваться, которые не даст никакая логика; но в отсутствии регулярного осмысления заповедей, соотнесения их к своим поступкам, тяжкой и сознательной работы над собой, приводят к первоочерёдному почитанию ритуала как действия безболезненного и усилий не требующего, и в результате низводят христианство до язычества в нижних слоях населения и до фарисейства или атеизма в выше лежащих. С другой стороны (стороны Льва) - прямолинейная борьба с ритуалом за торжество разума и сознательный выбор христианизации жизненного пути резко сужает число пользователей такой концепции, лишает их веры как радостного стержня жизни и опоры в трудную минуту её, требует от Божественного собственного обоснования и непрерывных отчётов – и в результате – неминуемо вырождается в атеизм, фарисейство или язычество. В принципе и Толстой, и Иоанн как личности очень близки, ибо как христиане весьма примерны. И хотя как идеологи они разнонаправленны, как пастыри они одинаково неудачливы, успехи их на этом поприще точечны. Главные же их успехи в прожитых жизнях – на мой взгляд – связаны с очищением и просветлением собственной души. Мораль: тяжёлое это дело – работа над характером; и всё же – всем желаю, ибо примеры вдохновляют.

Огромная благодарность Павлу Басинскому за столько кропотливый труд. Получила огромное удовольствие от ознакомления с биографиями столь значительных фигур как отец Иоанн Сергиев (Кронштадтский) и Лев Николаевич Толстой. На базе изложенных сведений и фактов мое понимание о понятии правоты было сильно изменено: обе фигуры достойны глубокого уважения и почтения за свои поиски, дела, мысли и страдания. Как можно сравнивать эти две фигуры? Они равны, одинаково ценны и обе правы по своему.
Наиболее информативной частью, на мой взгляд, было приложение, полностью очищенное от суждений, мнений и выводов автора о верности взглядов того или иного героя. "К духовенству" и "ответ на постановление синода" потрясли меня глубиной, и выстраданностью каждой буквы и каждого слова. Ответы оппонентов Льва Николаевича были наполнены эмоциями и гневными нападками на личность Толстого, чем еще более оттеняли глубину его идей и убеждений. Тем не менее, я увидела правду в обоих случаях. Идеология Толстого не может быть применима к большинству людей, которым нужна просто вера без рассуждений и умозаключений, которая помогает жить и выжить. В свете этого ответ отца Иоанна Сергиева близок, сердечен и понятен. Как результат, правота обоих очевидна и достойна признания. Еще раз, большое спасибо автору за широкий материал для расширения сознания.

Заклятые враги: Лев Толстой и Иоанн Кронштадтский, их судьбы во многом схожи: почти ровесники, оба из многодетных семей, прожили до глубокой старости, отказались от денег (Иоанн молодым, Лев – в поздней зрелости), всю жизнь вели дневники, признание своей деятельности получили сначала среди детей, придавали значение своим снам: разгадывали их, записывали, анализировали.
Оба преподнесли своим невестам сценарии супружеской жизни, но противонаправленно. Иоанн – после венчания настоял на сохранении обоими супругами девственности, а матушка мечтала о материнстве (у о.И в последствии – рак простаты). Лев невесте до свадьбы дал читать свой личный дневник с описаниями любовных похождений: вот, мол, я какой страстный.
О головных болях – как у многих писателей, у Л.Т. при рабочем напряжении, видимо, повышалось давление: “В 1869 году Толстой завершал работу над «Войной и миром». Он работал в состоянии невероятного умственного напряжения, преодолевая сильные головные боли”.
О французах: “... в 1879 году он прекращает работать над «Декабристами». Почему? «Потому что я нашел, что почти все декабристы были французы» … «разочаровался и в этой эпохе. Он утверждал, что декабрьский бунт есть результат влияния французской аристократии, большая часть которой эмигрировала в Россию после Французской революции. Она и воспитывала потом всю русскую аристократию в качестве гувернеров. Этим объясняется, что многие из декабристов были католики…».
Об анализе религии: “26 марта 1870 года Толстой пишет в дневнике: «Возьмитесь разумом за религию, за христианство – и ничего не останется, останется разум, а религия выскользнет с своими неразумными противоречиями. То же с любовью, поэзией, историей». Однако спустя ровно десять лет Толстой занимается именно этим: берется разумом за христианство и последовательно истребляет в нем всё, что ему представляется неясным, спорным, провоцирующим на разного рода взаимоисключающие толкования, а в итоге уничтожает в Евангелии всю поэзию”.
«Ничто духовное не приобретается духовным путем: ни религиозность, ни любовь, ничто. Духовное всё творится матерьяльной жизнью, в пространстве и времени. Духовное творится делом».
“Пути отца Иоанна и Толстого должны были сойтись в одной точке. И этой «точкой» оказались люди, которые попадали под их влияние”.
Их косвенный диалог через открытые письма: “Л.Н.Толстой к духовенству” и “Ответ о.Иоанна Кронштадтского на обращение гр. Л.Н.Толстого к духовенству” написаны в разных системах координат, в разных реалиях речи, на разных глубинах мысли и чувствования. Воспринимаются, как в разном физическом состоянии. Как два бескрайних параллельных пласта без возможности слиться, то ли по замыслу Бога, то ли по евклидову определению. На расслоении наглядно видно: кому Вера не зашла – в Экзистенциальную психологию.
Приложения после текста книги расположены, как в шахматной партии: ход о.Иоанна – ход Льва, снова: письмо в пользу о.Иоанна – и на этом партия обрывается, словно автор даёт читателю ответный ход за Льва. Вот – пишу…

Книга понравилась, о многом думалось ранее и откликнулось в душе. Если бы люди поверили, что Бог един (просто мы идём к нему через свою культуру), скольких бед бы избежали. Если бы верили, что Бог - это добро, великодушие и терпимость, не было бы войн, зла. Если бы верили, что некоторым суждено вернуться в этот мир и где будем (в России, Китае, Европе,...) неизвестно, были бы терпеливы и уважительны. Вторая книга о Л.Н. этого автора, которая изменила мое мнение о личности Толстого, как Человека и я рада этому.

Ох уж мне эти провокационные заголовки у Басинского. В одном углу ринга Лев Толстой, в другой - Иоанн Кронштадский, гонг, посмотрим, кто кого.
А на самом деле я уже поняла - нельзя верить всему, что мне рассказывают о книгах Басинского. Вот про "Бегство из рая" мне тоже говорили, что там автор какой-то невероятной грязью Софью Андреевну поливает, а на деле выяснилось, что ничего подобного, Басинский относится к ней с глубоким сочувствием. И если чтобы понять Толстого, надо в первую очередь читать самого Толстого, то за информацию о его окружении огромное и горячее спасибо Басинскому.
Так и здесь. Не было никакой вражды как таковой. Было два человека - одновременно очень похожих и безумно разных, разных по настолько глубинным причинам, что просто не могли понять друг друга.
Один из них стал святым, другой - одним из величайших русских писателей.
Очень много для формирования их образов для нас с вами и для современников сделало их окружение, причём в большинстве случаев не просто против воли, но даже этой волей не интересуясь.
Можно ли любить и понимать их обоих - Господи, да конечно же да. Совершенно не обязательно делать выбор.
Хотя если очень хочется, возможность есть.
Книга совершенно замечательна именно тем, что позволяет поразмыслить самостоятельно, Басинский даёт нам массу фактического материала для размышлений - а о его собственной позиции всё-таки можно догадаться. Ну хотя бы по тому, как составлено приложение к книге и в каком порядке идут в нём документы.
Ну и отдельное огромное спасибо за всю такую сложную и этически и фактически неоднозначную историю с "отлучением" Толстого от церкви - огромное количество деталей и тонкостей, о которых большинство не знает вообще, рубя сплеча: отлучили! нет, не отлучали!
А всё было куда сложнее и тоньше.
Пожалуй, даже интереснее, чем "Бегство из рая". Только что вышедшую книгу про Льва Львовича теперь непременно прочту. Если кто-то способен был заинтересовать меня Толстым сильнее, чем сам Толстой, то это Басинский.

Не могу не поделиться своим непопулярным взглядом на данную книгу. Признаться честно, сама тема, материал, подлежащий
анализированию, с моей точки зрения, требует глубокой отдачи, проникновения в колорит эпохи. В конце концов, сам предмет включает в себя светоча русской литературы с одной стороны, и проводника духовной жизни с другой. Естественно связанные друг с другом, но такие разные, словно насмешливое противоречие. Идея у книги замечательная - явления гения Льва Толстого и неординарность святого церковника внесли свой вклад в наш национальный код, психологию верхов и низов - разобрать это явление было необходимо. Но проделано ли это до конца? Нет. При всем стремлении книги к объективности, автор, описывая поклонение думающих высших классов общества Толстому, видимо, к таковым себя и причисляет, только в более современной трактовке, несомненно. По прочтении остается бесспорным победа Толстого над странным священником. И я не могу винить автора за необъективность - это его максимально возможный угол зрения, который он и показал. Для меня как была загадкой личность Иоанна Кронштадтского, так ею она и осталась. Более того, для меня несомненен серьезный разрыв с прошедшей вехой нашей истории, ценности которой нам ещё сложно проанализировать в современных книгах.