The Art of Travel

Это самая скучная книга о путешествиях, что я читала.

Когда я /диванный путешественник со стажем/беру в руки книгу с подобным названием, я ожидаю, что меня будут знакомить с удивительными уголками нашей планеты, ослеплять яркими красками. Автор мне представлялся ужасно интересным человеком, что будет водить меня за ручку, показывать на узкие улочки в каком-нибудь городе и рассказать о знаменитом писателе, что волшебно описывал их в своем дневнике. Чего я не ожидала, так это того, что меня будет несколько дней мучить человек из разряда тех самых путешественников, которые предпочитают занавеситься в гостиничном номере в ожидании обратного рейса домой. Который будет бухтеть, брюзжать и ворчать на всё вокруг.
На Барбадосе, тропическом острове, слишком жарко /ну ничего себе!/, помимо пальм и океана там /о, ужас/ есть инфраструктура, что помимо господина Боттона на острове есть еще люди /как так!/, а в бунгало кондиционер слишком большой и бросающийся в глаза! В Амстердаме самое стоящее замечание - это о том, что в окнах нет занавесок, а еще где-то в трущобах есть кирпич, который похож на халву. В Мадриде и вовсе посмотреть-то не на что! Разве что на пустырь с заправкой и автомойкой /эка невидаль/. В Провансе оливы слишком приплющенные, а пшеница бесит. И вообще, что вы все нашли в этом Провансе?!

Зато автор с нездоровым упоением будет целую главу рассказывать о том, как самолеты взлетают, летят среди облаков, а потом приземляются. Очень много экранного времени в главе "За экзотикой" уделять указателю в аэропорту:

... указатель с информацией о местонахождении стойки регистрации транзитных пассажиров и о том, как пройти к выходу и в зал ожидания. Этот указатель поразил меня.

И даже посягнет на святая святых - в подражание Льву Николаевичу две страницы кряду будет описывать один невеслый дуб в дождливый день. Между этими утомительными историями герой философствует о природе путешествий и тяге к возвышенному, что интересовало меня отдельными пятнами.

Но в этой бочке дегтя нашлась и ложечка меда:

➜ Автор напомнил мне о том, как давно я хочу почитать Гюисманса /правда пересказал половину книги Жорис-Карл Гюисманс - Наоборот , но после самолетов - это уже мелочи/.

➜ Очаровал и повеселил меня историями о Флобере. Его загадочной тягой к Востоку, влюбленностью в верблюдов и глубокой филосифией, что привела к не менее глубоким выводам о том, что "...мы являемся не просто духовными созданиями, но и живыми, а следовательно, писающими и какающими существами".

➜ Навел на мысли о давно заброшенном сборнике рассказов по мотивам картин Хоппера -  На солнце или в тени . Одурманил поэтикой придорожных кафе, ночных заправок и мрака гостиничных номеров.

➜ Заинтересовал меня /не большого ценителя поэзии/ Вордсвортом, его удивительными "Элегическими стансами, посвященными молочному поросенку", "Гимном стирке", "Сонетами, воспевающими чью-нибудь бабушку" или "Пиндарическими одами пирогу с крыжовником". Как удержаться и не побежать сейчас же читать всю эту прелесть?

➜ Заставил меня пожалеть, что я всё еще не добралась до писем Ван Гога -  Письма к брату Тео .

➜ И, что самое невероятное, рассказал мне о Ксавье де Местре и его поразительном путешествии по своей спальне -  Путешествие вокруг моей комнаты . Я не устояла и включила книгу в свой длинный список к прочтению, потому что не могу пропустить этого безумного путешествия от дивана до кровати, у которого еще есть и вторая часть - экспедиция к подоконнику!

Вот и получается, что изобразительно-литературная часть этого произведения поистине прелестна, интересна и увлекательна. Но убери из книги Флобера, Хоппера и других видных деятелей искусства, и ты остаешься один на один де Боттоном и его занудством. Ален де Боттон интересен только тогда, когда напяливает соломенную шляпу Ван Гога или прогуливается по излюбленным местам Вордсворта, пытаясь разглядеть в окружающем мире то, что видели они.

Интересную игру затеял со мной мистер де Боттон - и я повелась. Я хотела почитать что-то вреде травелога, но сначала наткнулась на то, что один молодой герой одного французского декаденского романа решил посетить Лондон, но на вокзале понял, что он на англичан уже полюбовался всласть, а в Англии они такие же как на вокзале, то никуда не поехал. Нас и здесь неплохо кормят. Сам автор, перемежая пересказ Гюисманса своими мыслями, начал рассуждать, а зачем люди вообще трогаются с места.

Ладно, но я продолжила читать, и в привокзальном кафе (обожаю кафешку на Витебском вокзале) такая атмосфера как на картинах Эдварда Хоппера - как и в любом большом городе полно одиночек, уставших от жизни типов. Хоппер вообще мастер, жаль, что иллюстрации в книге черно-белые.

Итак, наконец автор тронулся с места, долетел до Амстердама, а Гюстав Флобер (привет, мистер Барнс) в восторге от Каира - каждый в своей эпохе в двух абсолютно разных городах и все же - они путешственники. Александр фон Гумбольдт взбирается на вершины Анд, наблюдая за насекомыми, автор любуется Мадридом, пытаясь уловить волну между Гойей и Южной Америкой. Захотелось откровекий и нирваны - то может быть в Синайской пустыне? Пустыни вообше такое дело хитрое - вроде и жить там некомфортно, а есть же народы, которые веками кочуют по барханам.

А если из Англии не уезжать? Вместе с Водсвортом послушать пение птиц, посидеть на травке... травка зеленеет, солнышко блестит. Захотелось красок? Прованс и ван Гог - яркие, сочные тона, наслаждение цветом, пусть это Питер Мейл наедается до отвалу, мистер де Боттон будет смотреть сам и учить других, как получить максимум от своего зрения.

Лондон тоже хорош - Джон Рескин умел ведь находить прелесть в городских пезажах, на рынке ведь такие цвета, такая жизнь. И даже в лондонских доках, в рабочих кварталах есть чем насладить зрение и слух - только не вздумайте брать фотоаппарат, лучше мольберт и краски.

А если выходить на улицу вообше не хочется и поваляться в кроватке - самое приятное, что можно испытать в жизни. Но и в комнате можно путешествовать. Бюджетно так.

Зануда и неврастеник, куда бы он ни поехал, таковым и остаётся. Эта нехитрая мысль удачно проиллюстрированна г-ном Боттоном. Столь серое и невнятное философствование на пустом месте мне давно не встречалось. Бюттон пережёвывает мысли, давным-давно высказанные и всестороне рассмотренные другими, иными словами, жуёт сопли. От банальностей, выдаваемых автором на каждой странице, сводит скулы:

Никакие прекрасные тропические сады, никакие роскошные отели на самых великолепных пляжах не доставят нам радости, если мы вдруг обнаружим, что в наши отношения с любимым человеком закрались недоверие, непонимание и взаимное отторжение.

Но хуже всего то, что каждую банальность автор повторяет минимум три раза. Когда автор начинает рассказывать о великих и их любви-нелюбви к путешествиям (попутно приплетая себя любимого), становится только хуже. Потому что великие сразу уменьшаются в размерах, скукоживаются и превращаются в зануд и неврастеников. Они не становятся ближе читателю, но становятся противнее. Но самое неприятное в авторе – жуткая поверхностность. Из мелочей он умудряется делать такие далеко идущие выводы, что только диву даёшься.