Digging to America

Сьюзен и правда, хотя совсем крошка, обычно проявляла удивительную решительность. Вот и сейчас она, видимо, подумала, что с нее хватит изображать из себя куклу, уселась в маленькое кресло-качалку Джин-Хо и вцепилась в подлокотники с такой силой, что когда одна из старших девочек попыталась ее вынуть, кресло оторвалось от пола.

Зиба однажды ей призналась: родители считают, что у кого дети не получаются, тому и не следует обзаводиться детьми, поскольку им, значит, это не суждено.

Дэйв любил, когда у женщин талия подчеркнута (Конни твердила, это дает себя знать мужской страх перед беременностью).

С Битси он часто чувствовал себя так: дочка умела усложнить жизнь и себе, и всем окружающим. С раннего детства она вырабатывала категоричные, свирепые мнения, и даже если зачастую бывала права, он видел, как собеседников так и тянет возразить. Он прямо-таки слышал их мысли: «А может быть, с глобальным потеплением и обойдется!» Даже мир во всем мире становился менее желанным, когда его отстаивала Битси.

Как ты выглядишь – не все равно. Мариам была в этом убеждена и не собиралась менять свое мнение. Пусть американцы рассекают повсюду в тренировочных костюмах. Она-то не американка.

Они говорят, их культура не ведает ограничений. Свобода, все разрешено, делай что хочешь и других не трогай, такая у них культура. Но все это значит одно: ограничения они держат в секрете. Ждут, пока ты нарушишь какое-то правило, и тогда вдруг обдают тебя холодом, отдаляются, не хотят ничего объяснять, и ты понятия не имеешь, что произошло

Это же Рождество! Так оно устроено! У всех завышенные ожидания.

Совсем не похоже на тот ее брак. В новые отношения она вступала, зная, что люди смертны, что всему приходит конец, и хотя они с Дэйвом вместе все дни и ночи, может наступить момент, когда она скажет: «Завтра – два года с тех пор, как мы виделись в последний раз». Или он скажет так о ней. Они рисковали гораздо больше, чем в состоянии понять и принять юная пара, и оба они это знали.

Вот почему снижалась вероятность ссор и обид. Они редко тратили время на пустые пререкания.

Стоит на время отвлечься от бейсбольной команды, от сплетен, которые и составляют человеческий интерес, от миниатюрных драм душераздирающих личных провалов и чудесных возвращений в строй, и уже не вернешь себе прежний энтузиазм.

– Я спросила его, когда он уезжает, – сообщила одна из невесток Зибы другой, – и он сказал, что еще не решил, до свадьбы или после свадьбы. «А свадьба-то когда?» – спросила я, и он сказал, что не знает, потому что еще не выбрал невесту.

Его голубые глаза были того же оттенка, что одеяльце для новорожденного, – чистые и кроткие.

В ее простоте Мариам чудилось что-то агрессивное – такой откровенный отказ от косметики, коротко подрубленные волосы, угловатое тело, торчат кости. Она словно заявление какое-то делала таким своим обликом.

– Сначала мы будем сгребать листья.
– Сгребать?.. – переспросила Мариам.
Может быть, это какая-то идиома, означающая знакомство, сближение? Разбивать лед, строить мосты, съесть сколько-то соли, сгребать листья… Но Битси уже пустилась в объяснения:
– У нас все еще остались вязы, вы не поверите, и они всегда первыми избавляются от листьев. Мы решили устроить большую веселую вечеринку – будем сгребать листья, а девочки пусть поваляются на кучах.

Жизнь, в которой от неё уже никому ничего не нужно будет -это жизнь скудная, жалкая,ничтожная.

Он не стирал её голос с автоответчика - сделать это казалось насилием. Прокручивая запись, он слышал растерянные вздохи звонивших. Но Битси вот говорит, что это её утешает. Однажды она позвонила и сказала с дрожью в голосе: " Папа! Можно я несколько раз просто наберу ваш номер, а ты не будешь брать трубку? Мне что-то грустно сегодня и хочется услышать мамин голос. "

Да, она была оптимисткой. Или нет, пожалуй, всё же пессимисткой. Но жизнь помотала её по ухабам, и Мариам смотрела в лицо потенциальным катастрофам более философски, чем большинство людей.

Они говорят, их культура не ведает ограничений. Свобода, все разрешено, делай что хочешь и других не трогай, такая у них культура. Но все это значит одно: ограничения они держат в секрете. Ждут, пока ты нарушишь какое-то правило, и тогда вдруг обдают тебя холодом, отдаляются, не хотят ничего объяснять, и ты понятия не имеешь, что произошло.

– И был один, и не было одного, – Кроме Бога не было никого.

Взять и изменить чужую жизнь к лучшему... В этом мире легко творить зло, а вот с добром всё сложнее, мне кажется.

Дети ведь такие хрупкие, теперь-то она это понимает. Стоит лишь подумать обо всех угрозах, розетки и шнуры от жалюзи, сальмонелла в курятине и токсичный мебельный лак, кусочки пищи точно по размеру трахеи, пузырьки с лекарством, которые забыли закрыть, и, наконец, двух дюймов воды в ванне достаточно, чтобы захлебнуться. Право, чудо, что некоторым детям удается дожить до зрелых лет.