The Lemon Table

Ну да, можно убить себя, но мне это всегда представлялось вульгарностью и позерством, ну, как люди, которые уходят во время спектакля или симфонии.

С годами голова уже не так крепка к спиртному. Уже не остаешься ни в одном глазу, как прежде. А потому пьешь меньше, смакуешь больше, а кончаешь таким же обалделым и сонным, как в былые дни

— В Вене, — сказал я, — лет двадцать — тридцать назад, когда ты слушал оперу, стоило тебе чуть-чуть кашлянуть, как к тебе подходил лакей в кюлотах до колена, в пудреном парике и снабжал тебя леденцом от кашля.

Итак, мистер Романист Барнс,

если бы я вас спросила: «Что есть жизнь?», вы, вероятно, ответили бы коротко и ясно: просто совпадение.

Таким образом остается вопрос: какого рода совпадение?

Ну, большое спасибо, что вы написали. Теперь я чувствую себя лучше, и луна выплыла из-за угла за соснами

«Всегда помните, что в мире не найдется ни единого города, который воздвиг бы статую критику».

Мы верим в эволюцию, но только в такую, которая нами заканчивается. Мы не хотим продолжать её дальше наших солпсистских персон.

Нам, теперешним, подавай чистую правду, без примеси, но чистой она никогда не бывает: то секс примешивается к чувству, то чувство к сексу.

Когда музыка - литература, это плохая музыка. Музыка начинается там, где иссякают слова. Что возникает, когда иссякает музыка? Безмолвие. Все другие виды искусства устремлены к обретению свойств музыки. К чему устремлена музыка? К безмолвию.

- Так вы же всегда их берете, - указала Меррил, но без всякого раздражения, а как принимаемый снисходительно факт.

• Да, но мне нравится думать, что я могла бы взять что-нибудь другое.

… у Акселя находили все, что только могли надеяться найти в провизоре: человека, который лестно подтверждал, что все недуги, на которые жаловались страдальцы, опасны для жизни и в то же время вполне излечимы.

Суть в том, мистер романист Барнс, что Знать Французский отличается от Грамматики, и это же относится ко всем сторонам жизни.

Одна комната у нее в доме называлась «Кремль», и беспокоить ее там не разрешалось даже мужу. Я всегда видела в этом секрет счастливого брака.

...да, большое вам спасибо за внезапный выезд на мою полосу движения — я все равно собирался резко затормозить и схватиться за сердце.

Если, как порой утверждают, в любви человек всецело обращен на себя, если предмет ее в конечном счете не важен, потому что влюбленный ценит лишь возникшие в нем самом чувства, то существует ли закругленность более складная, чем любовь драматурга к своему персонажу?

быть непонятым, а затем забытым - вот удел художника.

само собой разумеется, что художника не понимают. это нормально, а через какой-то срок становится привычным. я только повторяю и настаиваю: не понимайте меня правильно.

- Пожалуй, я ограничусь гранолой и тостами из зернового хлеба.

• Так вы же всегда их берете, - указала Мерил, но без всякого раздражения, а как принимаемый снисходительный факт.
• Да, но мне нравится думать, что я могла бы взять что-нибудь другое.

Когда музыка – литература, это плохая литература. Музыка начинается там, где иссякают слова. Что возникает, когда иссякает музыка? Безмолвие.

Ты настолько молод, насколько себя чувствуешь, или настолько стар, насколько выглядишь?