Meisternovellen

"Силой своего воображения я мог воспроизвести в уме шахматную доску и фигуры и благодаря строгой определённости правил сразу же мысленно схватывал любую комбинацию"

Они просто поместили нас в вакуум, в пустоту, хорошо зная, что сильнее всего действует на душу человека одиночество.

...как изменчиво для мужчины лицо девушки, женщины, ибо чаще всего оно лишь зеркало, отражающее то страсть, то детскую прихоть, то душевное утомление, и расплывается, исчезает из памяти так же легко, как отражение в зеркале; поэтому мужчине трудно узнать женщину, если годы изменили на ее лице игру света и тени, если одежда создала для нее новую рамку.

Она достигла того критического возраста, когда женщина начинает раскаиваться, что всю жизнь была верна мужу, которого в сущности никогда не любила, и когда пышный закат ее красоты еще позволяет сделать выбор: быть только матерью или еще раз – в последний – быть женщиной.

Мне кажется, если бы ты позвал меня с моего смертного одра, у меня явились бы силы встать и пойти за тобой.

Вероятно, мой порыв был просто инстинктивным желанием помочь, — так оттаскивают в сторону ребенка, бегущего навстречу автомобилю. Разве объяснишь, почему люди, не умеющие плавать, бросаются с моста за утопающим? Они движимы неодолимой силой, эта сила толкает их в воду, не давая времени опомниться и сообразить, как это бессмысленно и опасно.

Это было разочарование… разочарование, в котором я не признавалась себе ни тогда, ни позже, но женщина все постигает сердцем, без слов.

...где-нибудь кончается долг... там, где предел нашим силам, именно там...

"Они просто поместили нас в вакуум, в пустоту, хорошо зная, что сильнее всего действует на душу человека одиночество. Полностью изолировав нас от внешнего мира, они ожидали, что внутреннее напряжение скорее, чем холод и плети, заставит нас заговорить"

До того дня было что-то тусклое и смутное, куда моя память уже никогда не заглядывала, какой- то пропыленный , затянутый паутиной погреб, где жили люди, которых я давно выбросила из сердца.

“Можно было ходить из угла в угол, и за тобой все время следовали твои мысли. Туда и обратно, туда и обратно…”

“разве узкое определение «игра» не оскорбительно для шахмат?”

И я помню, когда ты спал и я слышала твое дыхание, чувствовала твое тело и свою близость к тебе, я плакала в темноте от счастья.

Ты был для меня - как объяснить тебе? любое сравнение, взятое в отдельности, слишком узко, - ты был именно всем для меня, всей моей жизнью. Все существовало лишь постольку, поскольку имело отношение к тебе, все в моей жизни лишь в том случае приобретало смысл, если было связано с тобой. Ты изменил всю мою жизнь.

— Граница — это значит чужая страна. Люди не пропустят тебя.
— Да я ведь не буду их убивать! Я бросил свою винтовку. Почему же они не пропустят меня к жене, если я их попрошу, Христа ради?

Эдгар был, судя по всему, очень умен, не по возрасту развит, как почти все болезненные дети, которые проводят больше времени со взрослыми, чем с товарищами в школе.

Черные вагоны на минуту останавливаются в серебристом
высокогорном свете, несколько пассажиров входят, другие
выходят, перекликаются сердитые голоса, и уже снова свистит
впереди осипшая машина, увлекая за собой в пещеру туннеля
черную громыхающую цепь.

Не могу тебе описать, что происходило в ближайшие дни, как я, беспомощный ребёнок, боролась против всесильной воли взрослых.

Только это и ужаснуло меня в его рассказе- рабское подчинение пагубной страсти молодого, чистого сердцем, от природы беспечного человека.