The Swarm

О фантастике и возможных моделях Почему фантастика настолько важна и значима? Навязшие в зубах концепции «прикладного солипсизма», разумеется, не предлагать. Ответ, как мне кажется, кроется в её сущности. Но прежде чем я выскажу свой тезис, смею напомнить, что Шерлок Холмс и Анна Каренина это ничуть не меньшая фантастика, чем Стая или Пикник на обочине. Почему? Да потому что всё вышеперечисленное «про неправду написано», вспоминая Фёдора Михайловича. В произведении условно «реалистического» жанра ничуть не меньше фантастики, чем в условном «фантастическом» произведении. Тогда где же та грань, которая отделят одно от другого? Грань есть, но спрятана она значительно хитрее. Литература «реализма» изучает нереалистичные ситуации в нашей реальности. Литература «фантастическая» действует противоположно — она изучает заведомо реалистичные ситуации на фантастическом субстрате. Иными словами, писатель «реалист» должен изворачиваться, чтоб сделать интересной ситуацию в условиях обыденности. Писатель-фантаст должен, наоборот, рассматривать абсолютно необходимые кейсы, но делать это на заведомо чуждом материале. Таким образом и «реалистичная», и «фантастическая» литература снабжают нас моделями. Вот только модели первого типа, ввиду их сложности, пригодятся редко, а модели второго типа нужны нам каждый день — просто мы их апробируем на заведомо новом базисе. В этом смысле фантастическая литература позволяет нам понимать и познавать реальность куда лучше, чем любая литература реализма. Оттачивание какой-то конкретной модели в разных условиях значительно полезнее, чем плодить нереалистичные модели, пусть и на модели реальности, близкой к объективной.

Подводные камни фантастики Собственно, в фантастике есть два крупных камня, способных потопить любой корабль. Первый камень: «фантастическая оболочка». Мир, созданный рукой писателя, должен быть с определенными законами, и до известной степени непротиворечивым. Второй камень: предлагаемые обстоятельства. Действия персонажей в предлагаемом мире также должны иметь под собой чёткую и обоснованную модель. И даже если действия заведомо нелогичные — в этой «нелогичности» должна быть собственная логика. Всем тем, кто думает, что «фантастика» это жанр «лёгкий»,т.к. что хочешь, то и придумываешь, будет жестоким уроком ситуация, когда автор запутается не в реально сложных перипетиях настоящего мира, но в своей собственноручно выдуманной системе. Именно с позиции двух «слабых мест» фантастического романа я и буду рассматривать данную работу — благо, тут есть что сказать.

Первый риф Сразу же бросается в глаза простой факт — роман не представляет из себя стилистически цельное произведение. Если первая часть романа действительно напоминает добротную фантастику, с разрешением в фильм-катастрофу, то вторая часть будто написана другим автором. Фантастическая часть романа уходит не то что на второй план, но заметно теряет в весе, а что выходит на первый план? Правильно, на первый план выходит самый что ни на есть приключенческий экшн. Само такое решение выглядит весьма странно — автор действительно проделал большую работу, и «разрешить» повествование можно было в куда лучшую сторону. По крайней мере, не убивая всё то, что старательно строилось в первой части. И ближе к середине второй части ты начинаешь понимать очень отчётливо — да это же не цельное произведение, и никогда им не было! Это реклей! (от слов режь-клей) Выжимка из всех произведений, что понравились автору, и на скорую нитку сшитое в некое подобие фантастического чудовища доктора Франкенштейна, тьфу, Шитцинга! Таким образом повествование жанрово трещит даже не дойдя до конца.

Второй риф Если фантастическая оболочка, хоть на грубую нитку, но держится — слишком уж крепкие и качественные лоскуты пошли на создание данного романа, то со второй частью — с моделью поведения персонажей в заведомо «фантастических» условиях всё становится совсем грустно. Случилось самое страшное, что мог сделать автор — разошедшийся шов повествования автор начал пытаться собрать в кучу поведением героев. В результате мы видим не какую-то хоть отдаленно похожую на реальность модель, а самую что ни на есть концепцию «выдай желаемое за действительное». Не вдаваясь в сюжетные повороты второй половины романа скажу сразу — это невероятно слабо. Вот слабо на уровне современных экранизаций фантастики. Думаю, на экранизацию автор втайне и рассчитывал.

Персонажи Первое что мешает нам примириться с происходящим — это персонажи. Они плоские. И если Джордж Буш младший выглядел ещё хоть как-то естественно за счёт того, что являлся скорее фигурой умолчания, олицетворяющий верховную власть, то когорта военных и ЦРУ это что-то из времен социалистического реализма, причем именно советского понимания капиталистических вояк и спецслужбистов. Однако им есть с кем соревноваться — так как в деле еще и учёные. Вот я не знаю что хуже — картонка, или же картонка, которая старается казаться объёмной? Автор старательно выуживает драму, отношения, химию между героями — и это то самое, что у него не получается совершенно. Некая личностная компонента должна позволять отличать одних героев от других, ибо их слишком много — но в результате мы видим хаотичное мельтешение муравьев, даже без намёка на коллективный разум, коим они вынуждены заниматься. Их проблемы малоинтересны, мотивация — вялая и неестественная, принципы выглядят скорее забавно, чем убедительно. В полный разнос ситуация начинает идти в заключительной части. Умные герои резко тупеют. Сходят с ума. Начинают пороть горячку направо и налево. И если с позиции учёных это хоть как-то, но объяснимо, то с позиции военных это просто какой-то Аватар, когда полковник, у которого с клыков капает кровь, старается уничтожить своего совсем не инопланетного врага. Враг, кстати, к последним главам тоже резко сдал - но концовка произведения вообще из оперы «Рояль в кустах». Ну, т.е. «Рояль на дне»

Лекции Повествовательный приём автор использует один — но зато как! Этот приём настолько надоедает в первой части, что превращается в пытку. Приём очень простой — персонажи занимаются своими делами, и тут один персонаж говорит: А ты знаешь что касатки не нападают на людей, и это всё мифы! Далее персонажи как-бы поворачиваются лицом к читателю, и начинают нудеть мини-лекцию из паблика «А вы знаете?». Дьявольское наваждение проходит, они поворачиваются друг к другу, и снова заняты своими делами. Создается полное ощущение, что каждый отрывок текста автор пишет только ради одной вещи — снабдить читателя каким-то фактом. Дело ли касается гидродинамики, вулканологии, биологии, ихтиологии, химии или физики. Я не против подобных занимательных фактов, тем более что многие из них читать действительно интересно — но только когда это не идёт в ущерб всей концепции. А здесь именно что идёт. Получается, что мы опять вылетаем из жанра — это скорее научно-популярная литература, оболочкой для которой выступает повествование. Хорошее ли это дело? Да в целом ничего плохого в этом нет — вопрос опять один: «Как это сделано?»

Объём Что категорически мешает примириться с данным трудом — его фантастический, выходящий за всякие рамки объём. Автор как маньяк делает научные вставки, и это далеко не самое страшное. Страшно то, что на каждую вставку автор делает еще пару страниц «подводки», где герои что те черви на дне моря копошатся, явно пытаясь сделать невозможно — прогрызть своими зубами сотни метров льда. Поскольку схема очень простая, она видна сразу, и становится понятно, что километры текста, которые мы вынуждены преодолеть, есть ни что иное как банальный «буфер» от одного смыслового ядрышка к другому. Если б это было сделано изобретательно, честное слово, проблем бы не было — но ужасает то, что это сделано слишком уж топорно. В результате объём данного произведения вызывает лишь раздражение — его можно было бы спокойно сократить раза в два, правда сделать это можно было бы лишь переписав произведение. Сложная дилемма.

Слабые и сильные стороны Как ни прискорбно об этом говорить, но именно с позиции «фантастики» я бы назвал это произведение скорее слабым. С фантастической стороны его укрепляют только научные вставки. Однако отсутствие изобретательности автора мгновенно убивает повествование. Что здесь хорошо — так это сама концепция и то, как автор оказался погружен в тему. Да, это скрупулёзная фантастика, в которой скрупулезности значительно больше чем фантастики — ну так и не проблема. Таких произведений мы давно не видели, решительно не вижу почему это должно становиться минусом. Но вот качество исполнения опять мешает мне примериться с данной работой. Самое ужасно происходит в последней трети романа — словно решая совершить стилистическое самоубийство, автор старательно уничтожает всё то, что делал первую половину, ради неясных перспектив быть экранизированным (мечта не сбылась, судя по всему). Нарочитый, выходящий за все рамки американизм тогда становится совершенно понятен — явно ж в Голливуде будут экранизировать. Не менее понятен становится и тот оттенок гуманистического душка, который словно метан начинает испускать произведение, разогревая атмосферу до того состояния, когда в мире романа ничего просто не сможет выжить — «возьмёмся за руки друзья», «человек и не человек — братья навек» и «берегите природу, мать вашу». Самобытное произведение с действительно большими шансами вдруг начинает убивать само себя, превращаясь в идеологическую агитку, в которой хуже чем современная экологическая повестка только натужные размышления о Боге и роли Человек во Вселенной. И именно этой последней метаморфозой обусловлена моя оценка.

Вместо вывода. Это достаточно крепкое произведение, которое я бы определил скорее как «научно-популярный экшн с элементами триллера», нежели как фантастику. И автор здесь не сказал новое слово в жанре — скорее он просто не вытянул свою же задумку, предпочтя вернуться к тем кускам, из которого клеится каждое второе подобное произведение и каждый первый фильм. У этого произведения однозначно будут свои поклонники, чего уж говорить — у него очень много положительных качеств, и это прежде всего то, за что автор благодарит целую армию консультантов — научная фактура. Но именно как фантастика это произведение слишком уж вторично. И я предпочту читать оригиналы — экшн даст мне Желязны , концепции мышления прочту у Лема , катастрофу и саспенс подарит мне Уиндем , рассуждениями о Боге накормит Дик . Если вы читали и любите оригиналы, из которых автор и собрал свою стаю — не думаю, что вы найдете в книге что-то новое. «Немецкая» струя в фантастике внезапно оказалось значительно менее смелой, чем даже американский кинематограф о фильмах-катастрофах. И это при блестящем научном базисе. Неожиданно.

Три спойлера для ботаников-креационистов и биологов-постмодернистов

«Всё почти как у Бианки, только очень страшно нах»

Вполне про эту книгу. Дальше, правда, у хорошего поэта-программиста Трубникова были «на всех деревьях белки при погонах и в штанах» и вообще про вред наркотиков и весьма закономерный пи$дык. Поэтому поэт нам в дальнейшем не понадобится: ни одна белка в грозном экологическо-эпистемологическом романе-катастрофе «Der Schwarm» не только не появится, но и не пострадает (причинно-следственные встали не с той ноги — но кого это волнует по-настоящему?), а единственный белковый персонаж с успешно преодоленной наркозависимостью совершит бессмертный подвиг и спасёт человечество и любовь. Спойлер? Не думаю. Любое предотвращение обетованного армагеддона за мгновение до пересечения нулевого барьера — последняя спичка в коробке, первый поцелуй, героически подорванный астероид — рутинный способ сдвинуть закономерность на попозже, отложить будильник, ещё чуточку поспать, полетав пчелой вокруг граната, уйти за горизонт событий слоном на ходулях — только для того, чтобы через 10 минут опять досадливо морщиться от навязчивого аларма (у меня, например, сознательно мерзкий будильник, иначе вообще не проснусь), вытряхивать песок из глаз, опять куда-то бежать, кого-то спасать, отвечать по всей строгости за тех, кого приручил, отделять зёрна от плевел, а пластик от картона, одеваться в секонде, а раздеваться в секунду (тут стоп, не отвлекаемся, не усугубляем квантовую запутанность), не есть коровьих детей, не оскорблять чувства корнеплодов, подметать дорожку перед собой — вдруг ненароком раздавленная бабочка окажется той самой — и снова ведь пи$дык тогда. Будь готов. Всегда готов. Да и станет разве хоть какой-нибудь просветленный моралист ставить читателя в угол на горох и 860 страниц без передышки тыкать его носом в результаты плохого поведения (да-да, даже тех, кто не постит издевательских мемасов про Грету Тунберг в лаконичных усах, пренебрегает полиэтиленовыми пакетами и не строит нефтяных вышек в Гренландском море) только для того, чтоб в финале все всплыли кверху брюхом? — бесповоротный the end, земля безвидна и пуста, и тьма над бездною, и над водою только что-то носится. Никакого же педагогического эффекта тогда не получится, не говоря уж о голливудской экранизации, - но сплошной вельтшмерц и уныние. Поэтому — в воспитательных и коммерческих целях — надежда умирать не должна, ведь даже в самой последней главе самой последней Книги утренняя звезда прогоняет тьму ночи — после того, разумеется, как проскачут все заявленные разномастные кони, проклацает львиными зубами адская саранча, воссияет полынь, небо совьётся свитком, а живые позавидуют мёртвым. Поэтому и герр Шетцинг шанс двуногим беспёрым оставляет, поэтому да будет спойлер: все будет хорошо. Но не сразу — должны же вам во всей красе скрежет разверзшегося мрака и глубину падения продемонстрировать. Но ненадолго — испытательный срок до первого замечания. Но не для всех — в книгу жизни записаны? А если проверю?

Но сначала-то всё будет плохо, и час от часу не легче, и чем глубже в море — тем толще кашалоты. Есть ещё океан, оказывается! И он взбунтовался — то-то бы Блок порадовался (но поэты нам без надобности). Пока прогрессивное человечество, созерцая с вершины собственноручно возведенной пищевой пирамиды все царства земные и биологические, раздумывает, чтобы ещё такое злоупотребить, раз никто не видит и ревизию проводить не собирается, - гады морские решают захватить телеграф, телефон и мосты в первую голову, комбинированной, то есть, атакой глубоководных червей, селёдки и кубомедуз установить новый мировой порядок. То есть, конечно, очень древний порядок, существовавший миллионы лет до того, как на суше развелись много понимающие о себе венцы творения, любители дайвинга и сашими. То есть, конечно, опять спойлер, без которого рассказ об этой книге рискует превратиться в чепуховину Чуковского про море синее горит, выскочил из моря кит (долой поэтов!): косатки, тунцы и прочие бессмысленные кракены, которые так и просятся возглавить список неблагонадёжных, — сами по себе в шахидских наклонностях не виноваты. Крабы не проводят экстренных совещаний совета безопасности ракообразных, прежде чем лавиной тыгыдымить на Лонг-Айленд, киты нападают на туристические суда, не накручивая себя предварительно лозунгами «Хватит! Натерпелись!», лобстеры не выдвигают из своих стройных рядов смертников, готовых взорваться токсичной слизью на тарелках французских гурманов, необъяснимо зубастые щетинковые черви вгрызаются в метановый лёд, не просчитав заранее всего ущерба от обрушения шлейфа для экономики Западной Европы. Нет! Действия всех тварей в принудительном порядке координирует некий Продвинутый Разум, на явление которого наивное человечество рассчитывало, поглядывая на звёздное небо над головой — не зря же оттуда огоньки подмигивают, квазарят и пульсируют, да и на вершине пирамиды скучновато в одиночестве — но вот что Древнее Зло поднимется со дна морского, этого никто не ожидал давно: как-то уж слишком архаичненько, реликтовенько так. В момент когда вдруг «ЧТО-ТО ОГРОМНОЕ И ТЁМНОЕ МЕЛЬКНУЛО ПОД ВОДОЙ» (в моём в ридере ВОООТ ТАКИЕ буквы), случайный любитель читать через плечо в метрополитене с уверенностью заявил, что книжка у меня про Ктулху — и был неправ, нечего в уши незнакомым людям «вгах’нагл фхтагн » кричать раньше времени: никакой тут прикладной демонологии и рудиментарных крыльев не предусмотрено, всё по предпоследнему слову науки. Прокатись он со мной по синей ветке раза три туда-обратно — решил бы, что про Солярис, потому что всё чаще стали мелькать слова ЖИВОЙ ОКЕАН — но сразу предпочёл выйти на «Звёздной», успешно избежав стадии натуралистического пантеизма. И только те, кто, наконец, добрался до третьего спойлера (Привет! Как жизнь?) могут узнать, что в единый непобедимый роевой интеллект, в искомый der Schwarm, для которого пакостная человеческая цивилизация — досадное, но легко преодолимое недоразумение, самоорганизовались одноклеточные в процессе эволюции, попутно сделав нерелевантным русский перевод названия. Стая не работает как нейрокомпьютер. А в целом, да, — нормальное еретическое отступление, в смысле, фантастическое допущение.

Зато учёные работают как надо.

«Какое-то время они болтали о разном, пили вино и ели морской язык. Потом беседа опять вернулась к проблемам глубоководных морей».

Со вкусом раскатывая избушку по брёвнышку, дотошный немец никуда не торопится: где Иоанн делает драматическую паузу, включая тишину «как бы на полчаса», прежде чем запустить апокалипсис на максималках, там Шетцинг щедро предоставляет избранным спасителям человечества неограниченный ресурс времени, чтобы провести кучу опытов, трижды проверить результаты, опубликоваться, дождаться рецензий, помериться хиршем (преувеличиваю, но не сильно), переругаться на конференциях, завести и окончить парочку тупиковых романов, выяснить отношения с прошлым, залечить детские психотравмы, разобраться с этнической самоидентификацией, поиграть в индейцев, метнуть пару отравленных стрел в американский образ жизни, попозировать на предмет киногеничности для американских продюсеров, процитировать «Бездну», «Контакт» и «Птиц» Хичкока, поупражняться в остроумии, помедитировать в домике у озера и продегустировать целую линейку вин. То, что в любой непредсказуемый момент может шарахнуть цунами высотой аж 600 метров, а население мегаполисов вымирает по экспоненте от неведомой заразы — не главная их проблема, может и подождать, а тем более какой-то водолаз, которого аномальные акулы заперли в подводной пещере аж до эпилога — потерпит.. Важно ж с другим сначала разобраться: что же за фигня такая — сознающий себя разум, сводится ли cogito к мышлению, необходимо ли для него хоть какое-то Я, способное пройти зеркальный тест, куда в сложившихся обстоятельствах вставлять ergo, и под какой sum заметать ошмётки антропоцентризма, раз уж математически одарённое желе тебя за человека не считает. А потом ещё важнее — о Боже! - кто ж, всё-таки создан по образу и подобию-то? Неужто Ты — мега-амёба, всемогущий студень, един в миллиардах лиц? И как же нам быть теперь? Снова убивать Тебя, что ли, чтобы оставил наш вторичный муравейник спокойно дожидаться бездушного метеорита, невнятного всплеска гамма-излучения, зелёных человечков, зубастой саранчи, любой пи$дык за ваши деньги, копирайта на конец света не существует. Тем более для такой тщедушной планетки, на которой, верим автору, приличный разум зародиться не в состоянии: оба мучают прекрасных дельфинов, оба хуже. Есть контакт.

Стоило ли бодяжить и без того «водянистый» науч-поп эсхатологией за 300 и влажными пуританскими фантазиями о целях эволюции, провоцируя рецензента захлёбываться библейскими аллюзиями, когда запросто можно было докрутить/урезать текст до бодрого пародийного триллера (был потенциал!) с элементами социальной сатиры: на научное сообщество в плену индустрии, экоактивистов во власти иллюзий, власти в оковах геополитики — и позвать уже старушку Джоди Фостер на лучшую роль второго плана? Не даёт ответа прозаик. И про белок. Зато к поэтам, пускай даже и программистам по совместительству, никаких вопросов:

"Медузы рвались, задевая ветки. Вода укрыла мёртвую страну, и даже тьма отправилась ко дну. Во тьме ходили глупые креветки. Во тьме кричали страшные киты. Во тьме осталось море без рассвета. Возможно, Бог исправил бы всё это. Но Он давно боится темноты."

Написать книгу, в которой смутить читателя наукообразностью или даже научностью – не такое уж сложное занятие. Гораздо сложнее соблюсти границу между первым и вторым. Ведь фантазия должна дополнять реальность, а не перечеркивать ее. Есть у нас труженики – маленькие черви, что поели весь гидрат метана и вызвали в результате (такууую) волну, что смысла все побережье Европы, а мы ведь все очень хорошо знаем что, с глубиной волнение быстро затухает (между прочим в книге не упоминается ни одной саламандры – непорядок!). Это объясняется тем, что радиусы окружностей, по которым двигаются частицы воды, с увеличением глубины уменьшаются (интерес читателя к книге с увеличением номеров страниц – тоже). Тем самым уменьшаются амплитуды колебаний, а, следовательно, и высота волн. На рисунке показаны профили волн на поверхности и одновременно на различной глубине. Из этого рисунка видно следующее: 1) гребни и подошвы волны на глубине располагаются под гребнями и подошвами волны на поверхности (а еще в книге китообразные сошли с ума и теперь нападают и топят суда, убивают людей); 2) длина волн, а значит, их скорость и период с глубиной не меняются (и медузы круглый год стерегут побережье от пляжников); 3) радиусы орбит, по которым вращаются частицы, уменьшаются с глубиной экспоненциально: Например, если на поверхности моря существует волна высотой 5 м и длиной 100 м, то на глубине 10 м, что будет соответствовать в долях длины 0,1 лямбда, ее высота будет равна 2,5 м. На глубине 50 м – т. е. Н = 0,5% – высота волны составит 20 см, а на глубине 100 м – т. е. Н равно лямбда – всего 1 см. Следовательно, можно считать, что на глубине, равной длине волны на поверхности, волнение практически отсутствует (а кого волнует, что в мире показанном Шетцингом практически полностью исчезла Россия, не в смысле – в море смыло, а как бы вообще отсутствует, в целом). А теперь переворачиваем все к верху ногами и считаем для случая, если волна идет из глубины, не особо впечатляет, не так ли? Но сметливый читатель может тут же возразить – но ведь бывают цунами, вызываемые подводными землетрясениями. Бывают. Но сколько же нужно придонных процессов, чтобы вызвать описанные в книге волны! Впрочем, любой читатель легко может посчитать энергию любой волны. Ведь даже ребенку очевидно, что кинетическая и потенциальная энергии частицы волны, осредненные за период волны, являются равными (также как любому очевидно, что в случае всеобщего Армагеддона все в свои руки возьмут военные и все разрулят, все организуют). А полная энергия частицы единичной массы равна: Легко определить энергию частиц, расположенных на одной вертикали, т. е. для столба воды с основанием, равным единице, и плотностью р. Для этого подставим в формулы выражение для радиуса орбиты и выполним интегрирование (тут мы отвлечемся и вспомним, какие в книге идиотские диалоги, идиотские!) по вертикали от поверхности моря до глубины принятой за бесконечность. После интегрирования получаем: Д ля того чтобы получить полную энергию волны Э, имеющую длину λ и ширину гребня b, нужно выражение умножить на λb: Далее сравниваем процессы разрушения на берегу, сейсмические процессы в море и энергию волн. Все очевидно!

Вы, конечно, помните, как дотошные астрономы из SETI выводят формулу, по которой можно рассчитать вероятность существования разумной жизни на другой планете. А теперь представьте (просто представьте), что разумная жизнь завелась в океане и почему-то не хочет по-сагановски идти на контакт, а сразу хочет уничтожить человечество. А почему хочет? Дело в том, что в океане холодно, мало света, мало возможностей для техногенного развития и т.д. А еще и люди – конкуренты, загрязняют планету, гонят в океан продукты своей жизнедеятельности нескончаемым потоком (А хотите я вам сейчас тут приведу формулы для расчета динамики перемешивания речных и морских вод? Ладно, ладно не буду). И вот эти простейшие формы жизни, организованные наподобие общественных насекомых, почти прикончили цивилизацию биологическими методами. И чем же отвечают люди? Конечно же, биохимией. Специальными феромонами, которые разом заставят полюбить человечество. Представляете? Феромоны для простейших. Ладно бы это были рыбы, ведь известно, что феромоны рыб –химические вещества, выделяемые половыми партнерами во внешнюю среду в наноконцентрациях, могут состоять из нескольких химических веществ, эффективных при смешивании в определенных соотношениях (просто добавь воды!). Сигналы, передаваемые в воде, могут вызывать реакцию привлечения, полового созревания особей и синхронизацию стереотипов полового поведения (нужно сложное поведение, оказывается, со стеореотипами). Оказалось, что источником полового феромона бычковых рыб, в частности, желтокрылого бычка (yellowfin Baikal sculpin) - самца явилась мочеполовая, а самки - овариальная жидкость (а не мертвый ученый!). Для привлечения неовулированных самок служит компонент феромона, являющийся ненасыщенным полиеновым спиртом - 2-цис-6-транс-фарнезолом (видоспецифичное соединение, предотвращающее межвидовую гибридизацию). Выделяемый в период завершения сперматогенеза праймерный феромон -11bгидрокситестостерон инициирует овуляцию. Последующее совместное воздействие тестостерона и 11bгидрокси-тестостерон вызывает у самок демонстрацию полового поведения, включающих комплекс поведенческих стереотипов и заканчивающегося выметом половых продуктов. Вот так бывает у рыб, а у простейших так, как написано в романе – не бывает.

Вот Вы, читатель, сейчас можете подумать. Иван разобрал сейчас некоторые отдельные моменты романа с научной точки зрения, молодец, разбирается. На самом же деле ничего подобного, я просто использовал фрагменты учебников по океанологии и статьи по феромонам, которые вставил в текст рецензии и даже не дал ссылок на оригинальные работы (хорошо, чтобы не сочли плагиатом: Жуков Л.А. «Общая океанология», Малинин В.Н. «Общая океанология: физические процессы», Дмитриева Т.М., Козлов Ю.П. «Феромоны и их роль в биологических системах», Касумян А.О. «Обонятельная и вкусовая рецепция и поведение рыб: эколого-физиологические и онтогенетические аспекты»). И вовсе не факт, что я все понял правильно и правильно применил. Зато создал видимость научности. Вот и Шетцинг, вероятно, также. А выкинь всю океанологию и биохимию из его книги, и что останется? Довольно дешевый триллер со слабыми диалогами и не запоминающимися персонажами. Лучше уж пойти учебники почитать, гораздо интереснее. Как человек пролиставший несколько учебников и более десятка научных статей – подтверждаю. Хоть в чем-то польза от перечитывания романа есть.