Тайное тайных

Литература в истории развития теперешней России играет ничтожную роль. Мы уже не учителя жизни - мы писатели - мы свидетели, а поэты - баяны. Оно и верно: когда орды шли из Монгольских степей на Европы, их, конечно, вели не поэты. Из письма Вс. Иванова А. М. Горькому, 1927г.

Эта книга о тайнах человеческой души родилась в годы атаки на души.

Двадцатые. Ожидания, вызванные революцией не оправдались. Деревня нищает. Голод. Кто был богат, тот стал богаче. Бедняку живется также тяжко, как и раньше. Борьба за переустройство мира подрывает исконные устои крестьянской жизни : семья и главенство в ней старших, труд на земле и вера как основа бытия. Из письма Вс. Иванова Федину: " ... пишу рассказы и думаю - о Вечности, смысле Жизни и В ЧЕМ СЧАСТЬЕ!" "писательское настроение попортилось, веселость отошла прочь"

Новая книга - это настоящая серьезная литература. В сторону занимательность (как ненужный оценивается недавно написанный вместе со Шкловским авантюрный роман "Иприт"). Не нужна избыточная метафоричность языка, надо стремиться к простоте классической русской прозы. (Один из критиков отметит: "...фраза становится проста и обнажённа.")

Основной замысел - трагедия перелома национального сознания русского человека в период войн и революций.

Девять рассказов сборника - единое повествование, посвященное современности, но наполненное вечными мучительными философскими вопросами бытия, повествование трагическое, в котором объектом исследования писателя действительно становится человеческая душа, а за видимым сюжетом скрывается "подсюжетное", тайное, внутридушевное, порой смертельно мучительное, существование героев. "Тайное тайных". Отсюда - недоговоренность. Недосказанность. Тайна движений души. "Непонятность человеческих страстей и инстинктов."

Характерный сюжетный ход: какой-то внутренний психологический толчок, поворачивающий жизнь героя.

Литературоведы отмечают "фантастический реализм" Вс. Иванова, присущий не только рассказом из ТТ: "в совершенно реалистическое описание вдруг вторгается некий, по существу своему резко противоречащий всему реалистическому тону, неожиданный, непонятный, "небывалый" факт."

Читал долго. Пожалуй, из лучшего, прочитанного в последнее время. Кроме непосредственно сборника ТТ (объем его не так и велик), книга включает рассказы, предшествующие ему и рассказы, написанные в 1925-1927г.г. - после сдачи сборника в печать и в период полемики вокруг него. Тематически они примыкают к ТТ. Представлена переписка с Горьким этого периода. И как всегда в "Литературных памятниках" - исчерпывающий аппарат примечаний и стостраничный литературоведческий анализ произведения.

На второй неделе чтения начал делать заметки. Это о некоторых рассказах, написанных уже после "Тайного тайных".

Зверье. В огне гибнет родительский дом героя - это гибель корней, истоков, разрыв с родиной не как с местом, где родился, а именно с тем из чего ты вырос. Сомневающийся, потерянный герой.

На покой. Возвращение героя гражданской войны к мирной жизни. Но не находит себе в ней места. Ни в городе - теряет работу по сокращению на фабрике, ни в родной деревне. Пытается понять "что и почему это с ним происходит". Внутреннее беспокойство, тревога, чувство отчужденности от деревенской прежней жизни. А в деревне к концу первого десятилетия советской власти ничего и не изменилось . Преступление (грех) и смерть как избавление.

Счастье епископа Валенина "... тяжело жить, если счастье человеческое состоит в том, что ты не смеешь судить мир, не имеешь силы убежать от мира и должен подчиняться тайному тайных земли, малую каплю которого знают мужики... Снега темнели, туча надвигалась. Еще полдень только, еще бы сиять снегам ..."

Комендант Нетипичность для литературы этого времени судьбы женщины: слово губит; покой и удовлетворенность героиня находит только в сумасшедшем доме. Новая учрежденческая "надстройка": "Из грязи" года через два - с портфелем.

Знаете, а ведь я, и правда, думала, что уже читала о том, что такое голод. Описания блокадного Ленинграда у Адамовича, Гранина, Гинзбург, описания оккупированного Киева у Кузнецова. Документальные свидетельства, описания психического и физического состояния, леденящие кровь подробности падения морали. Я и в самом деле, считала, что уже читала о том, до какого состояния может дойти человек от голода. И про то, как исчезали животные и птицы, любая живность, любая трава, как варили ремни и соскабливали старый клейстер с обоев… Но, знаете, я сильно ошибалась. Потому что все, прочитанное до сегодняшнего дня – лишь верхушка айсберга. Потому что писали об этом люди. И рассказывали сами о людях. А сегодня я прочла рассказ Всеволода Иванова о том, как человек, голодая, превращается в зверя. А голодающий зверь – это совсем другое. Поверьте.

"Полая Арапия" - это короткий рассказ. Он начинается с того, как голодные люди ловят сбегающих крыс, чтобы прокормиться. А крысы, нападают на людей. И у одной из главных героинь погиб маленький ребенок из-за того, что крысы напали… А потом не стало и крыс. И люди обезумевшие, обессиленные, озверевшие, хватаются за последнюю соломинку – рассказы одной старухи о чудесном крае «Полой Арапии», ворота в которую открываются раз в 37 лет и тут же закрываются. Поэтому надо торопиться, надо дойти… Тем более, что выхода нет. «Далекие земли, пустые, полые поля Арапские! Какими путями идти, какими дорогами?».

"Полая Арапия" - это короткий рассказ. Вы прочтете его минут за 5, или 10. Но знаете, ничего более страшного, чудовищного и ужасного я не читала в своей жизни. И когда главный герой просыпается ночью от жутких чужих прикосновений (его ощупывают, от икры к паху и обратно) и понимает, что люди ищут мясо, не важно чье, когда труп молодой женщины приходится прятать, чтобы похоронить – и голодные крики «да он же сам съест!!», когда читаешь это, становится ясно, что это уже не люди. Я не привожу спойлеры и не ищу намеренно самые душераздирающие сцены рассказа. Я не хочу писать финал, и не смогу пересказать вам действительно страшные сцены. Просто потому, что язык не поворачивается. Потому что в голове не укладывается. Потому что мне страшно.

Всеволод Иванов пишет об этих страшных вещах пронзительным, стремительным, пропитанным тоской слогом. «Немо ползли по ветвям лоскутья вороньих гнезд». «И у людей — руки, как пыль». И кровь похожа на пыль. И лица зеленые от голода… Он пишет так, что сознание (сопротивляющееся этой правде, отрицающее и оцепеневшее от ужаса)  погружается в какую-то почти ирреальную картину мира. И ты думаешь – это какой-то дурной сон. Этого не может быть. Нет.

Я всегда думала, что книги о голоде нужны нам для того, чтобы не забывать, что такое война. Чтобы ценить то, что у нас есть. Чтобы усваивать уроки истории… Но еще они нужны для того, чтобы оставаться людьми. Чтобы никогда не увидеть звериный оскал человека.

А вот как бывает, пишут - гениальный сборник рассказов! Прекрасный и лучший! Читаешь и плечами пожимаешь - ну, про это что ли - чудесное, невообразимое? Мда. По факту - редкая ерунда. Пшик, какое-то неумелое подделывание под Бабеля, но куда менее занятное, интересное. Бабель лучше, жёстче, кошмарнее, страшней и честней. И под Шолохова тоже косит Иванов... Шолоховым тут хорошо пахнет, правда не Тихим доном даже, а поднятой целиной. Рассказы сплошь морализаторские - белые казаки плохо кончают. Все они - гады, вирус на коже рабочего класса. Еще и Толстого тут много, прямо много и Бунина. Вот. Ну Иванов, он же серапионов брат, хотя, честно, казался мне он всегда самым неинтересным из них. Какое-то у него постоянное ковыряние в стиле, формальные эксперименты, неглубокие, пустые совсем. Ещё собираюсь вот Кремль его прочесть, но помня, чем дело с тайным закончилось, я уж не жду ничего хорошего.