Let the Devil Sleep

Гнев – это только стадия горя, со временем она проходит.

Собака не поймает кролика, пока не спустишь ее с поводка.

Мы склонны видеть хорошее в тех, кто хорошо к нам относится.

– Совпадения правда бывают, Дэвид. Иначе бы и слова такого не было. – Ответила Мадлен ...

Когда фамилия нелепа, как татуировка с ослом на лбу, о чем говорит отказ ее менять? О похвальной честности или глупом упрямстве? Интересно, когда гордость становится недостатком?

Это мое любопытство – своего рода психологическое несварение.

Он прошел по ссылкам, но в большинстве случаев на журналы требовалась подписка. Стоила подписка дороже, чем у него хватало любопытства, а если по стилю эти статьи напоминали статью про паттерны, то читать их целиком – значит заработать мигрень.

– А кто-нибудь интересовался его версиями по этому делу?
– Не было у него никаких версий. Были бредовые фантазии, ибо думал он жопой. Слыхал когда-нибудь, как говорят сумасшедшие: возьмите число ножек у стула, умножьте на мистическое число семь и получите число дней в лунном месяце.

– Моя мать была скалой. Ракетой. Вулканом. Она была одной из сил природы. Я повторяю: одной из сил природы. Это звучит банально, но это правда. Остаться без нее – как остаться без закона всемирного тяготения. Остаться без закона всемирного тяготения! Можете себе представить? Мир без гравитации. Мир, который ничто не удержит в целости.
В глазах его блеснули слезы.

Снова повисло молчание. Когда Траут наконец заговорил, то было слышно, что он изо всех сил сдерживается: будто нарочно растягивает рот в улыбку, чтобы голос не звучал гневно.

С другой стороны… если Траут и в самом деле так неуступчив, как о нем рассказывают, он должен быть очень слаб. Гурни уже давно понял, что самые мощные укрепления люди воздвигают вокруг самых уязвимых своих мест.

За страстью все контролировать зачастую скрывается панический страх беспорядка.

Вот и лазейка.

"... – Ну, Дэйви, малыш, могу ли я чем-то тебе помочь?
– Разумеется, Джек. Засунь этого “малыша” себе в ж..пу.
Хардвик зашелся долгим, хриплым смехом. Как тигр с бронхитом.
Он был осенен особой благодатью: любил получать оскорбления не меньше, чем оскорблять сам.
Видимо, так он представлял себе здоровые отношения. ..."

– Я звоню попросить об услуге. Об огромной услуге.
Гурни на мгновение задумался, потом рассмеялся.
– А что смешного? – Похоже, смех обескуражил ее.
– Ты мне однажды сказала, что просить надо только о большой услуге: если просят о маленькой, легче отказать.

Повисло многозначительное молчание, и в этом молчании зрели возможности. Наконец Хардвик заговорил:

• Ну, Дэйви, малыш, могу ли я чем-то тебе помочь?
• Разумеется, Джек. Засунь этого "малыша" себе в жопу.

Гурни подумал – наверно, в сотый раз в жизни, – насколько эмоции влияют на мышление. Поистине злость – мать убежденности. Есть величайшая ирония в том, что, когда чувства дурачат нас сильней всего, мы более всего уверены в своей оценке происходящего.

Когда думаешь о собственной догадке, объективностью даже не пахнет. Каждый человек верит, что мыслит непредвзято, и каждый жестоко ошибается. Всегда нужно звать на помощь адвоката дьявола.

Ночь выдалась неспокойной, почти бессонной. Попытка лечь пораньше была испорчена возвращением Мадлен из клиники. Она высказала извечную жалобу всех социальных работников: " Если бы всю ту энергию, с которой они прикрывают свою жопу и разводят вокруг бюрократию направить на помощь людям, мир изменился бы за неделю!"

Змея в мозгах, что две в кустах.