Ваша оценкаРецензии
oantohina27 июня 2022 г.Души готической рассудочная пропасть...
Читать далееВ мире найдется немного архитектурных произведений, поражающих человека до глубины души, да так, что начинают невольно подрагивать коленки, перехватывает дух. Стоять перед подобными изваяниями, всматриваться в них – одновременно своего рода испытание и глубочайшее эстетическое наслаждение. Верный знак, по которому точно можно определить великое творение, - это внимание со стороны деятелей разного рода искусства. И, конечно, Виктор Гюго, заинтересованный будущим Собора Парижской Богоматери, станет тому красочным примером. Французский писатель воистину сотворил чудо, ведь его стараниями в готический собор вдохнули жизнь, спасли его от верной кончины. Сейчас так и хочется переместиться мысленно в Париж на остров Сите, прикоснуться взглядом, лучиком солнца к Нотр Даму... Свет шелком струится по Галерее ветхозаветных царей, освещая не только каждую деталь фигур, но и вновь освобождая из прочной клетки уникальную историю каждого из них. Вечерний свет бурным потоком проникает сквозь Западную розу, и, как море становится матерью тысяче рекам, пучок пшеничных нитей предается яркому безумию, распадаясь на множество разноцветных стрел. Библейские сюжеты на огромных витражах одаряют посетителей собора божественной радугой. Закатное солнце пробуждает и горгулий, по легенде, оживающих под лаской последних проблесков светила, в нетерпении глядящих за горизонт, дабы побыстрее расправить каменные крылья... Благодаря мастерству Виктора Гюго проникаешься великолепием собора, воспринимаешь его за живое существо с бьющимся сердцем. Но теперь пришло время перейти от мечтаний и полета мысли к рассуждениям по поводу самого романа «Собор Парижской Богоматери». Пора связать силу слова с красотой архитектуры!
Как всегда, начинаю с общих моментов, а именно – замечаний по поводу авторской подачи истории. И мои первые рассуждения будут непосредственно связаны с вступлением, а именно с трудно воспринимаемыми описаниями Парижа и Собора Парижской Богоматери XV века. Дело в том, что моя любовь к этому месту родилась по ходу повествования, когда постепенно я начинала проникаться художественными образами. А вот те злополучные две главы мне чуть не испортили все чтение, затормозили его почти на две недели. Они встали передо мной каменными истуканами, и все, ни туда, ни сюда... Я была на грани того, чтобы бросить эту книгу (уже во второй раз!) куда-нибудь подальше, к чертовой бабушке! Создавалось такое ощущение, будто Виктор Гюго изначально мысленно посылал эти главы напрямую к архитекторам, чтобы они обратили свой взор на неповторимые рельефы, арки, колонны, изваяния, прониклись исторической значимостью Нотр Дама. Не спорю, что были атмосферные и лиричные описания реки Сены или общего строения города, когда чувствовалась большая любовь автора к родной стране, но их было для меня недостаточно. Просто, через пару месяцев после прочтения книги не останется хоть какой-нибудь акварельной картинки в голове (сюжеты из будничной жизни горожан, другие примечательные строения и связанные с ними интересные истории, и так далее), и будет очень-очень грустно. В итоге, все ожидания от глав «Собор Богоматери» и «Париж с птичьего полета» перекочевали в основную канву повествования. Там и прогулялась по темным улочкам города вместе с Гренгуаром, вдоль и поперек изучила каждый уголок храма под руку с Квазимодо, с каждым другим героем по отдельности совершила мини-путешествие.
"Но каким бы прекрасным вам ни показался современный Париж, восстановите Париж XV столетия, воспроизведите его в памяти; посмотрите на белый свет сквозь этот удивительный лес шпилей, башен и колоколен; разлейте по необъятному городу Сену, всю в зеленых и желтых переливах, более переменчивую, чем змеиная кожа, разорвите ее клиньями островов, сожмите арками мостов; четко вырежьте на голубом горизонте готический профиль старого Парижа; заставьте в зимнем тумане, цепляющемся за бесчисленные трубы, колыхаться его контуры; погрузите город в глубокий ночной мрак и полюбуйтесь прихотливой игрой теней и света в этом мрачном лабиринте зданий; бросьте на него лунный луч, который смутно обрисует его и выведет из тумана большие головы башен, или, не тронув этот черный силуэт, углубите тени на бесчисленных острых углах шпилей и коньков и заставьте его внезапно выступить более зубчатым, чем пасть акулы, на медном небе заката. А теперь сравнивайте"У Виктора Гюго чересчур напыщенный слог. Великую тайну не открыла, но вещь неприятная, иногда выматывающая, не могу ее не упомянуть. Его предложения на полстраницы имеют какую-то странную анатомию: когда дочитываешь до конца, забываешь начало. Если добавить в котел сложность предложений по содержанию, даты, исторические личности, множество терминов, события большой давности, - выйдет то еще мракобесие. Как говорится, смеемся сквозь слезы. Несмотря на желчные высказывания, стоит отдать должное Виктору Гюго как, наверное, единственному в своем роде писателю, который создает не романы, а великих титанов. Читаешь, и сразу понимаешь – он пишет о чем-то по-настоящему великом, значимом. Пусть в его описаниях Парижа можно с легкостью заблудиться, пусть в дотошных подробностях крушения корабля из романа «Человек, который смеется» захлебываешься, глотаешь соленую воду – эти особенности его стиля создают усиливающий эффект. Не только предмет внимания его романов освещается большим количеством софитов, но и сами книги возносятся до небес.
"Эту оперу стоит послушать. Слитный гул, обычно стоящий над Парижем днем, - это говор города; ночью - то его дыхание; а сейчас - город поет. Прислушайтесь же к этому хору колоколов; присоедините к нему говор полумиллионного населения, извечный ропот реки, непрерывные вздохи ветра, торжественный отдаленный квартет четырех лесов, раскинувшихся по гряде холмов на горизонте подобно исполинским трубам органов; смягчите этой полутенью то, что в главной партии оркестра звучит слишком хрипло и слишком резко, и скажите - есть ли в целом мире что-нибудь более пышное, более радостное, более прекрасное и более ослепительное, чем это смятение колоколов и звонниц; чем это горнило музыки; чем эти десять тысяч медных голосов, льющихся одновременно из каменных флейт высотою в триста футов; чем этот город, превратившийся в оркестр; чем эта симфония, гудящая, словно буря?"Когда уже чувствовалось приближение конца, я как обычно начинала строить теории по поводу тайных смыслов данного романа, различных трактовок, постукивающих за двойными стенами, дразнящих меня своим существованием. Обожаю ломать голову за какой-нибудь классической книгой, вертеть различные домыслы в уме, словно грани кубика-рубика, сопоставлять теории, но стараюсь никогда не поддаваться соблазну посмотреть готовый анализ произведения. Как бы невыносимо было окружать себя догадками! По крайней мере, ощущаешь внутреннее удовлетворение от проделанной работы, будто все это путешествие с героями не прошло напрасно. Даже если не все собственные теории соответствуют авторской задумке. С очередным романом Виктора Гюго я постаралась оторваться по полной. Свою игру в Шерлока Холмса я начала с постановки логичного вопроса: «Если Виктор Гюго хотел обратить внимание людей на собор, какие художественные методы он мог использовать?». Передо мной Квазимодо и Эсмеральда предстали как части единого цела, как душа и тело Собора Богоматери. Последний кусочек мозаики встает на свое место, когда цыганка попадает под покровительство храма. Каменные стены начинают трепетать под стать крыльям бабочки, по многочисленным коридорам растекается ужасный рев оживших горгулий, мощные ребра, держащие свод собора, поднимаются и опускаются как при дыхании, с грохотом пульсирует сердце, оживленное соединением прекрасного тела и не менее прекрасной души в одно целое. Оба персонажа характеризуются крайностями во внешних или душевных качествах: Эсмеральда сводит всех с ума грацией, манящими изумрудными глазами, божественной красотой (и это в шестнадцать лет!), а на Квазимодо, в отличие от цыганки, не взглянешь без упрека в глазах, тени неприязни к его внешнему уродству. Зато в обоих соединяются наилучшие душевные качества, будь то невинность, вера в истинную любовь, верность, отвага. И как Виктор Гюго идеально сплетает из тончайших образов, намеков, изумительное кружево...
Хочу изложить свои размышления об Эсмеральде. Она со временем стала напоминать мне Лолиту из романа Набокова тем, что в ней сочетается одновременно невинность и порок. Ну, знаете, вся эта история с Адамом, Евой, запретным плодом... В каждом ребенке, несмотря на кажущуюся невинность и защищенность от грехов взрослого мира, проклевываются ростки женственности или мужественности, то есть ощущение своей власти над противоположным полом. Ярко подчеркивает данную особенность Эсмеральды момент в грязной, дешевой комнатке, когда Феб де Шатопер пытается соблазнить девушку, поколебать весы, на одной чаше которых лежит надежда на воссоединение с семьей, сохранение чистоты, а на другой – слитие с любимым мужчиной, роковая жертвенность. Сюда же добавлю животную любовь, ненасытную похоть Клода Фролло, загоняющего главную героиню в смертельную ловушку подобно волосатому пауку. Архидьякон, внушающий неописуемое отвращение, относится к готическому храму как к носителю важной для него информации, тайных символов и знаков, способных приблизить его к разгадке нахождения философского камня. Он, чернокнижник, дьявол во плоти, совратитель,толкает подобными действиями архитектурное сооружение, а значит, и цыганку, к трагичному концу. Слова Клода Фролло о победе книги над зданием собора в один момент потрясли меня, заставили обратить на себя внимание. Третьим действующим лицом во всей этой развернувшейся драме становится народ, бушующая толпа парижан, которые презрительно относятся как к цыганке, так и к горбуну Нотр Дама. Даже парижские нищие со Двора Чудес в попытке, якобы, спасти цыганку от неминуемой гибели, преследуют свои мотивы. Они не только оскверняют Соборную площадь пролитой кровью, двери и стены попытками изничтожить Прекрасное, но и желанием выкрасть сокровища собора (среди которых, заметим, терновый венец Иисуса, один из гвоздей и часть креста), будто мать лишить ребенка во чреве. Живописная картина Ада. И судьи в прибежище дьявола глухи, и порок задавливает искреннее чувство, и малейшие признаки жизни, искры будущего прижигаются.
Вильям Адольф Бугро "Невинность"
Много чего в романе Гюго встречается поистине божественного, в одну минуту сошедшего со страниц Священного Писания. Еще одна примечательная черта, привнесенная Виктором Гюго, - любовь Квазимодо к колоколам собора, интересная своими корнями. Ведь изначально они лишили его слуха, но спустя время стали единственной отрадой, будто он продолжает слышать их звон. Интересны имена, по крайней мере, трех колоколов – Мария, Жакелина (или Жаклин) и Тибо, значения которых перекликаются с судьбами персонажей. Квазимодо, будучи звонарем, словно двигает историю, подгоняет то один, то другой колокол, заставляя их достигнуть пика совершенства. Возвращаемся к прозвищам... Тибо означает «смелый народ», силу, противостоящую главным героям под тенью готического собора. Имя Жаклин с давних времен ассоциируется с глупой, недалекой женщиной, даже проституткой, что может быть отсылкой к глубокой порочности Эсмеральды как таковой. А вот Мария у многих людей ассоциируется с матерью Иисуса, чистой, непорочной девой. Образ танцующей Эсмеральды с белоснежной козочкой Джали напомнил мне картину Вильяма Адольфа Бугро под названием «Невинность» на которой изображена девушка в белых одеждах, держащая спящего ребенка и ягненка, символа непорочности святой жертвенности. Как бы спутница цыганки не внушала что-либо дьявольское, все равно продолжаю в Джали видеть скорее нечто беззащитное и чистое по своей сути. Любопытен, кстати, момент, в котором Гренгуар забирает с собой козочку, забыв об Эсмеральде, по факту, о своей жене, будто в животном заключается больше чуда, больше чистоты, чем в девушке. Или, может, это определенный символ... потеря цыганкой Джали ознаменует какое-либо изменение в ее душе. В образе Эсмеральды вообще много двойственности, даже тот факт, что она цыганка и, одновременно, парижанка по крови, добавляет таинственности, связывается с остальными ее любопытными характеристиками как персонажа.
Трагичный конец, уготованный Эсмеральде, кажется, частично напоминает путь и страдания самого Иисуса Христа. То есть девушка соединяет в себе черты, как и матери Христа, невинной девушки с картины Бугро, так и сладко спящего младенца, которому уготована тяжелая участь. Виктор Гюго изначально так расставляет акценты, что другого конца просто не ожидаешь, словно читаешь старинную летопись. Девочке выпала судьба – выстоять среди похоти и разврата, пронести внутреннюю красоту без единого пятна, искупить грехи матери и, с помощью Бога, высших сил, найти семью. Необузданные чувства матери Эсмеральды к найденной дочери, а потом ее трагическая смерть у подножия виселицы, смерти казни единственного ребенка, по эмоциональной силе очень схожи с тем, что пережила Дева Мария из Библии. Разве безумная, даже фанатичная, любовь Пакетты Шантфлери не переходит какую-то грань естественного, земного? Таким образом, автор указывает на возможное пресечение будущего Собора Парижской Богоматери, если считать одновременную смерть матери и дочери за страшный знак, уничтожение возможного счастья.
Мадонна на картине Пьетро Перуджино
Теперь с легкостью можно представить, каким образом Виктор Гюго привлечь внимание к тонкой красоте собора, к его неповторимой истории. Во-первых, автор приплетает христианские мотивы, которые лично я увидела во многих сценах из романа, дабы создать вокруг архитектурного чуда ауру несокрушимости и вечности. Это то, что невозможно разрушить, невозможно опалить, невозможно отпустить в небытие. Во-вторых, на наших глазах искусные руки свивают шелковые нити сюжета в единое полотно, создается история любви и ненависти звездных масштабов, способная тронуть за живое каждого человека. Сюжет романа даже через сто лет будет обсуждаться с трепетом. Теперь плавно подплываем к третьему пункту, а именно, к отсылкам на подобные жизненные перипетии в судьбах известных людей. Одна из последних глав тонко отсылает читателя к платонической любви между Данте Алигьери и Беатриче Портинари. Упоминание исторических личностей, например, Людовика XI и его свиты, или великих событий из истории Франции низвергается вниз бушующим потоком по сравнению с нежным намеком на чувства великого поэта, автора «Божественной комедии». Тайная возлюбленная Данте Алигьери имеет много общего с Эсмеральдой: она также стала жертвой навязанных чувств. Точно не знаю, вышла ли она замуж за богатого банкира по любви (хотя, что-то слабо верится в искренние чувства), но ей так и не посчастливилось узнать о душевных терзаниях молодого поэта. Данте, как и Квазимодо, идеализирует образ своей возлюбленной, возвышает ее надземными существами, делая из нее чуть ли не вторую Мадонну. Их первая встреча поистине достойна кистей великих художников, она произошла как будто на небесах посреди ангелов с золотыми нимбами. Облаченная в белое платье, Беатриче такая трогательная, в устремленном взгляде которой уже можно увидеть ее судьбу. Небесная невеста, эфемерное, воздушное существо. А Данте сходит с ума, земля уплывает из под ног, бешено колотится сердце при встрече с неземной красотой. Виктор Гюго мастерски связал оба этих сюжета, смог дать известной трагической истории любви второе дыхание.
Генри Холидей "Данте и Беатриче"
С романом Виктора Гюго до меня начинает доходить понимание истинной ценности перечитывания книг. Порой ты не можешь вылить на бумагу, высказать в беседе все мысли, накопившиеся за долгое путешествие вместе с персонажами, остаются полупрозрачные догадки, не передаваемые словами. Подобные артефакты под шапками-невидимками чувствуешь только сердцем или разумом, они возрождаются лишь при повторном знакомстве с произведением. Здесь я попыталась скомпоновать основные мысли по поводу «Собора...», получилось, наверное, сумбурно, но это того стоит. Впервые рада, искренне рада, что книга не раскрывает с первого раза всех своих секретов, а оставляет их на более сознательный период жизни читателя.
После прочтения уже второго романа Виктора Гюго у меня появилось жуткое желание перечитать «Человека, который смеется», к повторному знакомству с которым я бы подошла более ответственно, будучи как никогда настроенной на получение чисто эстетического удовольствия. Также посматриваю на «Отверженных», но там еще больше страхов, чем было перед «Собором...». От этого автора, честно, ожидаю чего угодно, поэтому боюсь пуститься с ним в исторические дебри, тем более с его-то умением напустить лишнего дыма...Страшно, но хочется! Начинаю искренне проникаться творчеством французского писателя, любить его за снятие с моих глаз повязки, скрывающей от меня истинное величие искусства, начиная литературой и заканчивая архитектурой. Глубина проникновения в суть подобных вещей необычайна, будто погружаешься на дно Марианской впадины, зрение становится настолько острым, что темнота волшебным образом рассеивается, оставляя лишь наслаждение, душевное спокойствие. Виктор Гюго по щелчку пальца готов даровать тебе новое, более совершенное видение, казалось бы, земных вещей. Продвижение по его творчеству для меня становится большим достижением, и с каждым разом я выношу из книги целую Вселенную. Это невероятно!
Содержит спойлеры121K
EkaterinaBer25 февраля 2022 г.Читать далееЧитаю Собор, люди того времени, времени, когда Гутенберг только изобрел печатный станок, они были значительно глубже нас. Там столько философского взгляда на жизнь, там очень много иронии.
Мы сейчас трясемся над своими жизнями. Успех, успех, успех.... Обижаемся на любую оценку в отношении всего, что касается нас. А там один из главных героев - поэт Гренгуар, мне бы его лёгкости и знаний.
Но, к сожалению, они не только глубже нас, легче и ироничнее. Они еще и беспощадно жестоки. Беспощадно, немыслимо, за гранью жестоки.
12673
BioProxy24 июля 2021 г.Читать далееКогда-то я уже начинала читать "Собор...", но так и не дошла до конца и бросила его где-то на середине. Вот теперь прочла. Поставила 6 из 10. И да, это великое произведение, никто не спорит. Но ставить что-то выше рука не поднимется. Чувствую себя так, будто только что вылезла из-под заводского пресса или из соковыжималки.
Ни для кого, наверное, не секрет, что произведение эмоционально тяжелое. Средневековые издевательства над людьми я вообще не переношу после фильма "Человек в железной маске", так что периодически приходилось крепко сжимать зубы, чтобы не выкинуть книгу куда подальше. Были куски с крайне расплывчатым содержанием по типу философских рассуждений и кратких экскурсов в историю религии, Франции и всемирного искусства, об устройстве суда и правительственных структур, о различных ведомствах того времени и многом прочем, что, в большинстве своем, уводило читателя на соседнюю улицу от сюжета и загромождало книгу. Безусловно, среди плевел попадались довольно ценные мысли, но чтобы не перескочить через них иногда требовалось прилагать известные усилия. Я уж молчу про труд, который был произведен, чтобы одолеть вначале многословное описание самого собора, а затем всего Парижа. Все, что касалось основной линии с действиями и диалогами, проносилось быстро и увлекательно. Некоторые сюжетные ходы, конечно, современному читателю будут казаться наивными, понять почти все интриги и разглядеть все ружья, а также угадать, куда они в конце повыстреливают, вообще никакого труда не составит. Удивило меня изменившееся восприятие с перестановкой симпатий в сторону других героев. Вообще, наверное, такие вещи полезно перечитывать, многое можно про себя понять. Но перед тем, как за нее браться, необходимо настраиваться на непередаваемые ощущения, сравнимые с лобовым столкновением с паровозом литерного всей поверхностью тела.12618
Foggugirl24 декабря 2017 г.Читать далееМне кажется, что практически все без исключения так или иначе слышали о романе Гюго или хотя бы о сюжете книги, который был также воплощен и в фильмах, и в диснеевском мультфильме, и в потрясающем мюзикле.
Несмотря на то, что французский язык я учу практически половину своей жизни, с этой культурой, особенно в плане литературы, я практически не знакома. Из писателей-классиков прочтен разве что "Мишель Строгофф" Жюль Верна, который даже не переводили на русский язык. Но пришла чудесная пора, когда я наконец-то взяла в руки "Собор Парижской Богоматери" и, если честно, осталась несколько разочарована. Варианты мюзикла и мультфильма, хоть я его и смотрела лет сто назад, нравятся мне гораздо больше.Я думаю, ни для кого не секрет, что роман "Собор Парижской Богоматери" Виктор Гюго написал для того, чтобы привлечь внимание общественности к величайшему памятнику французской культуры, который на протяжении всего своего существования всё время претерпевал существенные изменения. Однако во времена писателя Нотр-Дам вообще собирались снести, что, разумеется, вызвало негодование со стороны большинства населения.
Именно описанию собора и Парижа в целом в романе уделена львиная доля повествования. Оно, в общем-то, и понятно, но читать почти сотню страниц подряд о том, кто и когда что построил, в каком стиле, на какой улице и какие изменения были внесены позже - очень утомительно. Особенно человеку, который ни то что в том Париже, даже в современном не был, так что названия, имена, описания каких-то ну совершенно одинаковых зданий не дали мне ровным счётом ничего.
Я уже не говорю о том, что у всех французов, которые мне попадались довольно необычный язык, но Виктор Гюго в этом плане сделал всех. Он до того детально и подробно описывает каждую мелочь, что пока ты закончишь читать описание площади, забудешь зачем он вообще про неё пишет и что тут, собственно, происходит. Больше всего на меня произвело впечатление, когда после страниц пятидесяти описания Парижа, Гюго говорит, что это все было так, мельком, и сейчас он быстренько всему подведет итог ну буквально в двух словах. Подобное у англичан я люблю просто до безумия, скажем, того же Диккенса, но тут язык хоть и был весьма красив, однако пафоса быстро слишком много.Гюго рассказывает и ещё одной не менее важной проблеме, на мой взгляд, которая, если я не ошибаюсь, сквозит во всех его произведениях - это социальное неравенство, униженные и оскорбленные, отверженные, жители королевства Арго. Здесь, конечно, никаких претензий к автору - он просто безупречно описал воров, бродяг, проституток, что влекут жалкое существование, в то время как чиновники и дворяне спускают огромные деньги на очередное платье или сапоги. Люди существуют, а не живут, но власти, конечно же, нет до этого никакого дела. И вот тогда-то происходят восстания и революции, которыми и славится Франция.
В это нелегкое время и живут одни из главных героев, которым писатель уделяет немалую часть романа. Читая эту книгу, я впадала в полный ужас: детская сказка из мультика, где все герои были смелые, добрые, отважные и вообще просто идеальные, я погрузилась в мир, где царят грязь, разврат и нищета, а главные герои - это просто галерея психически больных людей.
Я бы ни за что на свете не подумала, что та чудесная храбрая девушка из диснеевской истории - это инфантильная идиотка, которая только и умеет, что вилять задом, трясти бубном и дрессировать свою потрясающую козочку. Я вообще не поняла за что все мужики вокруг нее вертятся, ведь за милым личиком нет вообще ничего. Мне искренне хотелось дать ей оплеуху, когда она морщила свою гримаску и унижала Квазимодо потому что он видите ли не привел ее любимого Феба. А где же та хваленая доброта, а где же её душа, что в уродливом юноше увидела доброе сердце? Этот роман мне казался весьма романтизированным поначалу, но в итоге персонажи оказались просто отвратительными.
Феб вообще раздражал на протяжении всего повествования, это же пустышка, у которого только и есть, что красивый мундир. Как в нем можно было видеть что-то одухотвореннное, когда он имен своих пассий-то не запоминает?
Про Квазимодо даже говорить не хочется, это ещё большее разочарование. Я же помнила его доброго юношу с прекрасной душой, заложником своего тела. Но он действительно оказался тупоголовым монстром, который ничего, кроме привязанности к архидьякону и цыганке и не испытывал, для него нормально убивать десятками людей и даже тех, кого он знал с детства и был обязан жизнью. Я не увидела у Квазимодо никакой любви, как это чудовище вообще может испытывать хоть какие-то светлые чувства?
А вот Клод Фролло стал для меня здесь, пожалуй, что любимым персонажем. Да, он, конечно, не святой, хоть и носит сутану, но в романе было как нельзя лучше показано что он за человек и почему все сложилось так, а не иначе. Его истории становления одержимым в том же мультфильме или мюзикле мне и не хватало. Я глубоко сопереживала ему, так жаль, что его чувства обратились к пустоголовой девице, а не к просто милой девушке, с которой он мог бы построить счастливую жизнь."Собор Парижской Богоматери" оказался для меня открытием. Эта история раньше для меня была в каких-то ярких красках: желтых, голубых, зеленых. Оказалось, что она черная, как ночь. Что ж, так даже больше походит на правду.
12441
BraceExpires23 ноября 2017 г.Рецензия к книге " Собор Парижской Богоматери" Виктор Гюго
Читать далееЯ начала знакомится с творчеством Гюго именно с этого романа. Так получилось, сначала я читала Бальзака. Потом увидела мюзикл "Notre - Dame de Paris". А потом уже прочитала роман. Конечно никакого сравнения. Мюзикл есть мюзикл. Хотя я никого не хочу унижать и оскорблять. Это просто несравнимые вещи. Я этот роман, можно сказать "проглотила" за два дня. И ходила под впечатлением неделю. Как всегда в романах много исторических фактов. Любовные линии, много предательства, зависти. Но я с удовольствием помимо этого читала архитектурные описания многих зданий пятнадцатого века в Париже. И в 1831 году через год после написание шедевра, масштабного и величественного романа (у меня просто не хватает слов, чтобы описать восторг от прочтения этого романа), Собор Парижской Богоматери реставрировали именно по роману Виктора Гюго "Собор Парижской Богоматери". Знаете, я никогда не была в Париже. И не хочу. Не хочу разочаровываться. Для меня в моих мечтах Париж навсегда останется времен Гюго, Бальзака и Дюма. Может быть, я рассуждаю старомодно. Может, что изменится?
Браво!!! Великолепно!!! Рекомендую всем!!!12288
Ullen29 сентября 2017 г.Читать далееКак сложно мне рецензировать общепризнанную классику, особенно если не совсем разделяешь это общепризнанное восхищенное мнение. Ну никак не могу взять в толк, отчего я мучительно считала страницы первых глав, отчего я отвлекалась на каждой десятой строчке, отчего меня не увлек этот драматизм французского романтизма.
Главным образом, видимо, оттого, что при всех главных реалистичных и живых персонажах я категорически не верю в персонаж Эсмеральды. Понятно, что в противовес всей неприглядной действительности прилет этой белой голубки должен быть окружен ореолом чистоты и непорочности. Однако не получается у меня соединить ее образ и окружение, да и образ жизни, который она вела. Так не бывает! А потому я кусаю локти, что читать такой вообще-то замечательный и захватывающий сюжет надо было раньше, в том возрасте, когда «так бывает». Зато раньше я не оценила бы прекрасный, полный аллюзий и тонкого сарказма язык автора, просто наслаждение и праздник какой-то. Без сносок я бы не обошлась, надо быть довольно продвинутым читателем, чтобы уловить во многих местах скрытый смысл и иронию.
Что касается персонажей, я по традиции гринписовца сильно переживала за трогательную Джали. Большое спасибо автору, что избавил несчастную животинку от печальной участи, а читателя от необходимости за этим наблюдать. Остальным получилось сочувствовать менее искренне, хотя сцена с матерью меня тронула больше всего.
А еще теперь хочу в Париж! Посмотреть, что осталось от «мыслей, воплощенных в зодчестве», потоптать мостовые, где плясала прекрасная Эсмеральда, и посмотреть на мосты, отражающиеся в Сене. Конечно, нельзя войти в ту же реку, и время всё-всё давно изменило, но спасибо Гюго, что он живописал подробно все архитектурные шедевры так, будто они встают перед мысленным взором (благодарствую, местами даже ну очень подробно, это как раз та самая каждая десятая строчка). Никогда раньше я не думала о зодчестве и архитектурных стилях с такой точки зрения, какую автор преподнес, и уж тем более не связывала бы это с книгопечатанием.
Так что после прочтения я полна мыслей, и при том, что я сильно «буксовала» в начале произведения, в конце я с оговорками, но таки вливаюсь в широкие и длинные ряды благодарных читателей.
12243
G_Saya_21 апреля 2017 г."Мы любим тех, кто нас не любит. Мы губим тех, кто в нас влюблён"
Читать далееПисать об этом романе сложно. Что можно написать о книге, которая вызвала бурю эмоций- печаль, сочувствие, восхищение. Книга вырвавшая душу и вывернувшая Ее наизнанку.
Говоря откровенно, я ещё не читала произведения более трагичного. Здесь сын бросает в пропасть отца, брат становится причиной смерти брата, любимую ведут на эшафот. И причиной всему больная, сумасшедшая, маниакальная любовь. Собор -как декорации, любовь- как смысл жизни. Здесь за красивым телом скрывается куча гнили, а за уродством прячется бесконечная чистота.
Здесь каменный Собор обретает душу в лице Квазимодо. Здесь мать 15 лет ищет дочь, обретает и в тот же день теряет. Что может быть трагичней? Разве сравнится с этим любовь Ромео и Джульетты?
Здесь отец и сын забывая о любви и благодарности сражаются за любовь. Сражаются каждый как может. Здесь человек, отдавший всю свою жизнь науке, а потом и служению Богу умирает за любовь. Здесь человек теряет двух единственных на всём белом свете любимых людей в один день и обрекает себя на медленную, мучительную смерть ?
Однозначно, это лучшее из прочитанного мною.12152
unfading_flower20 августа 2016 г.Читать далееЭту книгу мне посоветовал взрослый друг, которому уже за пятьдесят. И потом я увидела ее у себя рекомендациях. И потом я увидела прекрасный отзыв о ней от Fari22 ! А потом она стала все чаще каким-то волшебным образом фигурировать вокруг меня... И вот так прошло уже достаточно времени, прежде чем я добралась до нее.
И я открыла для себя нового автора, который прекрасен в описаниях. Но с другой стороны, мне было мало, ну мало описаний персонажей, описаний действий! Поэтому читать было тяжеловато, но зато спокойно и не волнуясь.
Думаю, что если возьмусь перечитывать, то буду это делать не спеша и размышлять над каждой главой, а то сейчас у меня вышло так, что я восприняла роман поверхностно.12151
Hayana16624 июля 2016 г.Читать далееЭта книга, лет пять назад была одной из любимых. Помниться, я была сильно удивлена отличием книги от одноименного мюзикла, ведь и читать то на тот момент начинала из-за Феба, который в мюзикле был изображен чутким и романтичным юношей, а в книге оказался самым обычным молодым человеком, который хочет сделать хорошую партию. Так что мой взор сразу же перешел на Квазимодо да там и остался. Сейчас, при перечитывании, интереснее всего было читать главы про Фролло, с его неудержимой страстью. Это лишний раз показывает, на сколько странное чувство любовь. Кому-то она приносит избавление, а кого-то может ввергнуть в пучину отчаяния, а то и на преступление сподвигнуть.
Можно сказать, что Фролло один из самых ярких образов в классической литературе и наблюдать за ним намного интереснее, чем за тем же Квазимодо, который как ни крути похож на многих протагонистов (если не внешне, то духовно). Наверно, это беда всех хороших персонажей, которые несмотря ни на что остаются в своей нише и порой теряют любую неоднозначность, свойственную человеку. Как следствие, они становятся пресными. Возможно, именно поэтому злодеи частенько пользуются большей популярностью у читателя, чем герои. К счастью, в последнее время все больше авторов пытаются избежать этого штампа и не спешат дать оценку своим персонажам, давая читателю возможность самим разобраться в этих хитросплетениях.
Если и есть в этой книге что-то что осталось для меня неизменным, так это описания и Эсмеральда. Первые все так же обширны и детальны, что вначале нравится, а потом начинает дико раздражать, а вторая все так же не особо меня интересует. Мне кажется, что такая девушка (я бы даже сказала девочка) как Эсмеральда должна быть более ярко прописана, но чего нет, того нет.
Как итог, интересный готический роман, который сильно отличается от остальных произведений автора, он более темный, более атмосферный (чем тот же "Человек, который смеется", который показался излишне затянутым) и...там есть Фролло.12107
DashaMiloserdova10 марта 2016 г.Читать далееДанное произведение оказалось для меня довольно тяжелым в прочтении в связи с размером и многочисленными отступлениями от сюжета. Особенно мешали отступления, потому что иногда я забывала, что же происходило с героями. Также имеется много описаний, написанных великолепным языком, но, когда оно становилось слишком длинным или частым, это несколько раздражало. Хотя я отметила себе закладками целую главу описания Парижа с высоты птичьего полета, чем-то она меня зацепила.
Я знала о романе только то, что в ней описана любовь горбуна Квазимодо к цыганке Эсмеральде, и тут мне приходит 600-страничная книга. Хотя, начиная читать, я вспоминала частично сюжет, о котором мне немного рассказывала бабушка.
Под конец меня начинала немного раздражать Эсмеральда, ослепленная своей любовью к Фебу, но потом я подумала, что это все-таки молодая девушка-сирота, которая увидела в капитане спасителя, принца на белом коне.
Последний абзац произведения был для меня самым трагичным, грустным. Все-таки не привыкла я к книгам без счастливого финала.
У данной серии красивое оформление: обложка выглядит очень прилично, хотя позолота немного и царапается, и стирается, в книге белая бумага - все это при небольшой цене, но в середине книги иногда попадались десятки страниц с сероватой, а не черной печатью. Но я все равно внимательнее присмотрюсь к этой издательской серии. Также мне очень понравилась вступительная статья Игоря Клеха, которая не углублялась в сюжет, но подогревала интерес к произведению.1279
