Балтийцы вступают в бой

Книга воспоминаний адмирала В.Ф.Трибуца воссоздает атмосферу напряженности, героизма и мужества советских людей в военные годы. Автор был назначен командующим Балтийским флотом в 1938 году и прошел с ним весь путь до Победы. Читатель узнает об обороне Таллина, многодневной обороне Лиепаи, бессмертном подвиге защитников Ханко, и, конечно же, защите Ленинграда.

Жанры

Рейтинг LiveLib

2,3

3 оценки

5
0%
4
0%
3
67%
2
0%
1
33%

Ваша оценка

Прочитали 4Хотят прочитать 3

Рецензии

metaloleg
2 марта 2013
Продолжая чтение книг о действиях советского ВМФ во время Великой Отечественной подобрал из непрочитанного фонда мемуары Владимира Филипповича Трибуца, бессменного командующего Балтфлотом за все время войны. Отмечу, как любопытный факт, что первое издание книги, что лежит передо мною на столе, было сделано в 1972 году в Калининградском книжном издательстве, хотя по "статусу" (командующий флотом вполне равен командующему фронтом) эти мемуары как минимум были достойны Воениздата и стотысячного тиража (обычный тираж для мемуаров генералов армии, двести тысяч полагался маршалам). Но вышло всего-то 65 тысяч в первом тираже, и что самое интересное - в Воениздате его выпустили только в 1985 году, в год ухода со своего поста адмирала Сергея Горшкова. Кажется, главком ВМФ во времена "застоя" имел настолько острый зуб на некоторых командующих флотов времен Великой Отечественной, что даже мемуары в подконтрольных издательствах торпедировал.
После прочтения Трагедий Финского залива мемуары Владимира Филипповича читаются, конечно, немного в другом свете. Но это - буквально классическая иллюстрация давнего тезиса, что в советской мемуарной традиции подобные книги были прежде всего уроками мужества, а не учебниками тактики или же просто историческими исследованиями. Трибуц достаточно самокритичен, не стесняется говорить и о личных промахах его и штаба Балтфлота, но описание любого последствия той самой ошибки неизбежно приводит к описанию очередного воинского подвига. Понятно, что героизм - это следствие непрофессионализма, и если абстрагироваться от эмоциональной картины действий флота и морской пехоты в 1941 году (период описанный в труде), то все равно высвечивается несколько печальная картина поражений, ведь на страницах всегда "превосходящие силы противника", "десятки самолетов" и т.д., когда же на самом деле Люфтваффе тоже пытались растянуть свои силы от Моонзунда до Валдая, а немецкое командование сухопутными силами зачем-то затеяло штурм Талинна и Моонзунда, вместо того, чтобы бросать все силы на Ленинград. И даже по-настоящему удачные действия наших войск и флота на Ханко и Осмуссаре все равно описаны с излишней героизацией, в то время как там имел место именно хорошее владение своей профессией у бойцов и командного состава.
Еще - это общий момент во мнеогих мемуарах совестских военачальников - Трибуц лично о своем участии в войне... написал меньше всего, даже на уровне "приехал-поговорил". Нет ни долгих размышлений о принятии решений на ту или иную операцию, ни просто какого-либо описания обычного фронтового дня. Все обезличенно и посему похоже на десятки подобных мемуаров прошедших сито литературной, а затем еще и цензурной правки. Десятки страниц описания боевых действий с крайне скупыми отсылками к мыслям самого командующего, особенно что касается мест боев, географически удаленных от ставки Балтфлота. А вот советская трактовка боев в Талинне, на Моонзунде или организации "Дороги жизни" интересна прежде всего своей подробностью, это не самые известные моменты Великой Отечественной. Затронуты в книге Петергофский и один из Стрельнинских десантов, но крайне обтекаемо:

В ночь на 3 октября катера охраны водного района Ленинградской военно-морской базы под руководством контр-адмирала Ю. А. Пантелеева высадили восточнее стрельнинского завода «Пишмаш» усиленную роту из состава той же 6-й бригады морской пехоты. Десант благополучно был доставлен на вражеский берег, углубился на захваченную территорию; позже он попал в окружение, часть десантников погибла...
Если бы часть, но погибли две трети десанта из четверти тысячи моряков 6-й бригады морской пехоты... Вот такие умалчивания и сознательные неточности тут и там разбросаны по книге, и в свете исследований настоящего времени хорошо бросаются в глаза. Книга безусловно заслуживает прочтения, но с весомой долей осторожности, без принятия всего изложенного на веру. В любом случае, если сравнить с другими подобными трудами, например второй части мемуаров Кузнецова , то "Балтийцы вступают в бой" написана живее и подробнее. А я сам намерен продолжать тему Балтики в Великой Отечественной идя от общего к частному, и ознакомиться с современным исследованием Оборона полуострова Ханко
Читать далее
10 понравилось
504
JohnMalcovich
28 сентября 2021
«Командующий Балтийским флотом в годы войны адмирал Владимир Трибуц, отдавший под суд Юрия Афанасьева, который взорвал свой эсминец в блокированной противником военно-морской базе, только через 30 лет публично признал, что офицер действовал в соответствии с обстановкой.» (из статьи «Дело командира эскадренного миноносца «Ленин»)
Каждой либеральной сволочи, которая стремится в очередной раз упрекнуть товарища Сталина в репрессиях, следует задать вопрос: а как же так получилось, что товарищ Сталин проглядел вредителя Владимира Филипповича Трибуца и не покарал этого настоящего предателя своей родины? А ведь тот настолько ничего не боялся, что написал ряд воспоминаний, которые легко могут сойти за чистосердечное признание! Товарища Сталина следует в первую очередь критиковать за то, что он расставлял таких как Трибуц и Кузнецов на руководящие посты, позволяя тем добивать остатки большевистского флота. Трибуц был назначен командующим Балтийским флотом в 1939 году и примазался при этой должности к когорте настоящих победителей и к Великой Победе. Мемуары Трибуца, как бы это ни звучало печально, были нужны для того, чтобы доказать тот факт, что «флот активно действовал на Балтийском морском театре с первых дней войны.» То есть Трибуц сам признается, что участие активное флота на Балтике еще надобно доказать. С момента своего назначения на должность командующим флотом Трибуц сквозь пальцы смотрел на то, как немцы активно минируют Финский залив. Он же пригласил немецких консультантов и даже адмиралов и задействовал их на советских судостроительных заводах.
Справка: до конца мая 1941 года на судостроительных предприятиях Ленинграда «гостили» 70 немецких инженеров и техников во главе с адмиралом.
Когда началась война, Трибуц совместно с Наркомом ВМФ Кузнецовым разыгрывают сценку с неправильным знаком препинания в приказе «Воевать нельзя. Ждать.» Свой диалог с Кузнецовым Трибуц втыкает во все свои мемуары.

«- Разрешается ли открывать огонь в случае явного нападения на корабли и базы? - переспросил я.
- Да, приказываю нападение отражать всеми силами, но на провокации поддаваться не следует.»
Если считать провокациями постановки немцами мин на огромных площадях, то Трибуц, безусловно, приказ выполнил в точности. О чем и рапортует в своих мемуарах-признаниях.

«В ночь на 21 и в течение 22 июня группа немецких минных заградителей «Север» поставила между маяком Бенгтшер и Тахкуна более 1000 мин и минных защитников; группа «Кобра» - более 10ОО мин и минных защитников между маяком Порккалан - Каллбода и мысом Пакринем к северу от Таллина и к западу от Нейссар. В это же время вражеские торпедные катера ставили донные магнитные мины на подходах к Лиепае, Вентспилсу, в Ирбенском проливе и проливе Соэла - Вяйн. Между островом Эланд и портом Клайпеда уже было поставлено оборонительное минное заграждение «Вартбург» из 3300 мин и минных защитников»
Обращаем внимание на то, что вышеуказанное количество мин было поставлено именно в ночь накануне начала войны. А сколько мин был поставлено немцами еще раньше? Лишь дав немцам закончить постановку мин, Трибуц решается на признание: «Сомнений не было: началась война.» Он сразу же начинает воевать и, получив у Кузнецова разрешение на постановку мин, начинает продолжать дело гитлеровцев. Ряд кораблей направляется на постановку мин и, это естественно, большинство из них гибнет на минах. Своих, или немецких - это уже неважно. Главное, что постановка мин выполнена! «Минные постановки были выполнены успешно. А вот с кораблями, которые их прикрывали, дело обернулось плохо.» Обливаясь фальшивыми слезами Трибуц перечисляет корабли, взлетающие на воздух и описывает процесс взрыва тех из них, которые нельзя отбуксировать в порт. Попутно, командующий флотом дает хитрый приказ командирам соединений. Приказ этот полностью снимает ответственность с Трибуца: командиры соединений должны самостоятельно определять ход своих действий и самостоятельно находить себе задания. Такую же самостоятельность получили и командиры подводных лодок. Им только запрещалось выходить в Ботнический залив. А рыскать по минным полям можно было сколько угодно. Вот только были ли у них карты минных постановок? Вряд-ли! При всем при этом авиации прикрепленной к Балтийскому флоту категорически запрещалось бомбить порты Финляндии! Когда чудом уцелевшие суда переводили из Лиепаи, то почему-то «забыли» обеспечить их тральщиками. Такая же судьба постигла суда, эвакуированные из Таллина. Хотя в данном случае цинизм Трибуца вообще зашкаливает. Как он сам признается, все понимали, что «переход будет происходить в условиях сильного воздействия авиации, подводных лодок противника и минной опасности. Не исключалась возможность встречи и с надводными силами противника.» И именно поэтому, для провода кораблей выбирается центральный фарватер залива. А пройти этим фарватером мог не каждый корабль.

«Мы знали, что он небезопасен. Только в августе здесь на участке Кэри - Вайндло (средняя часть Финского залива) погибло около десятка боевых кораблей и транспортов. Навигационные особенности (банки, мели, острова) дают возможность плавать в Финском заливе строго по определенным направлениям, которые в силу знания географии Балтики были хорошо известны противнику. Поэтому для засорения минами наших коммуникаций он имел идеальные условия. Этому способствовало и наличие многих шхерных фарватеров, выходящих на основную коммуникацию.»
Чтобы успех операции был гарантирован, Трибуц отправляет все имеющиеся в распоряжении флота тральщики - а их всего было 10 (слава великому флоту) - встречать в море и проводить на базу и обратно подводные лодки. Коих также были единицы. Ну, а чтоб уж наверняка тральщики не смогли прикрыть конвой эвакуированных судов, Трибуц озадачивает их выполнением снабженческих функций. Поручает поставлять топливо для торпедной авиации, которая вместо того, чтобы торпедировать эсминцы противника, направляется на бомбардировку Берлина! Здесь просто хочется выругаться и вызывать дух Сталина, якобы расстреливающего всех... Трибуц прикрывает корму писулькой от очередной морской сволочи адмирала Исакова ( а были ли в руководстве флотом тех лет не сволочи?) и смертный приговор эвакуированным кораблям практически подписан. А перед историей Трибуц, якобы, чист. Бомбить Берлин в первые дни войны - это не шутка!

«Адмирал И. С. Исаков и передал приказ Наркома: доставить на Сарема еще 600 тонн бензина, 100 бомб по 1000 килограммов, 200 бомб по 500 и 2000 мелких бомб...» Где уж тут было использовать тральщики для траления фарватера!»
Очень ловко сваливает Трибуц вину и на Наркома Кузнецова. Который, в свою очередь, сваливает все на Ставку и на товарища Сталина, который и станет впоследствии козлом отпущения. И почему-то, читая мемуары таких ставленников товарища Сталина, как Трибуц, или Кузнецов, или Жуков - товарищ Генералиссимус не вызывает никакого уважения. Эх, если бы Сталин судил бы таких как Трибуц тем же судом, которому они предавали трибуналу своих безвинных подчиненных. Но, увы - тогда бы не было истории большевиков. А этого никак не могли допустить. Более того, современная Россия настолько прониклась духом большевизма, что нарекла именем Трибуца один из своих кораблей. Это даже не позор, а самое настоящее позорище. Аминь!
Большой противолодочный корабль проекта 1155 «Адмирал Трибуц»

Читать далее
1 понравилось
125