Боги жаждут

История молодого художника Гамлена во время Большого Террора в период Великой французской революции. Он выбран в присяжные, и в первое своё заседание один его голос перевесил, чтобы человека оправдали. А потом... Короче, вначале были благие намерения, потом они привели в ад.

Кстати, о Рае и Аде в книге приведена интересная притча, уверена, что она должна быть известной, но вот мне встретилась впервые. А мораль такова – и рай, и ад у нас внутри.

Произведение наполнено метафорами. Одна из главных –это картонные куклы, «плясуны», которых можно с помощью верёвочек заставить плясать для забавы, и которых изготавливает Бротто, перебиваясь в скудные голодные времена. И так хочется подёргать за эти верёвочки, ощутить себя кукловодом,вершителем судеб, двигающим Революцию, и саму Историю. Так ощущал себя Гамлен, вот только такой же марионеткой оказался и он сам.

Что касается событий в романе - страшная книга. А если говорить о впечатлениях - это литература, которая заставляет задуматься. А значит - хорошая литература.
Долгое время мы с книгой привыкали друг к другу. Время событий - только что свершившаяся французская революция, на первых страницах ещё не казнена Мария-Антуанетта. Я про этот исторический отрезок привыкла читать А. Дюма, а тут немного другой язык. Не лучше и не хуже - просто другой. Но ничего, мы привыкли друг к другу - книга и я.
Знаете, какой вид примерно обретает художественная литература во времена революций? Примерно так:

Да, новый календарь с месяцами, которые никогда не запомнишь. Но это ещё ладно. А вот в остальном - аллегория это или просто закат красивый? Ответ на вопрос страшен. Это аллегория, потому что французы пролили настолько много крови, что её хватит даже, чтобы окрасить солнце.
Итак, в стране произошла революция. Дальше - один сценарий почти для всех стран с этим событием. В стране голод, революцию пытаются задушить и так далее. Будучи художником, главный герой Эварист Гамлен кое-как прозябает со своей матерью, пытаясь рисовать революционные картины. Более-менее близкие отношения у него с Элоизой, но большой любви я там не увидела. Да и не может сердце Гамлена вместить любовь девушки, потому что оно отдано делу революции. Как раз тот самый случай: если ты в молодости не был революционером, то у тебя нет сердца. В то время эту истину ещё не изрекли, поэтому некому было её поведать главному герою. Картины Гамлена не продаются, поэтому предложение заседать в суде и выявлять противников революции было как раз вовремя.
А дальше - больше. Революция стала пожирать своих творцов. А знаете, что самое страшное в сюжете? Мне кажется, Гамлен в зрелом возрасте не стал бы консерватором. Так усердно лишать людей жизни могут только те, кто никогда не одумается.
Читая о французской революции, я делю события примерно на 100 (всё-таки столько лет прошло) и проецирую на свою страну. Знаете, о чем книга заставляет задуматься? Не хочу я в своей стране никаких революций! На самом деле мало есть событий, страшнее этого.

С Анатолем Францем я уже знаком по "Восстанию ангелов" и "Таис". Автор определённо вошёл в число моих любимых. Не мог отказаться от возможности прочитать ещё одну книгу — "Боги жаждут", которая касается событий после Великой Французской революции накануне прихода к власти термидорианцев. В вузе подробно изучали Великую Французскую революцию и последующие революционные события, после которых происходили важные правовые преобразования. Не так давно я читал "Великую Французскую революцию" Петра Алексеевича Кропоткина, где он подробно разбирал победы и поражения на разных этапах, что было упущено. В отличие от Кропоткина, здесь книга исключительно художественная с отображением контекста времени.

Данная же книга охватывает небольшой период. Здесь мы не узнаём причин и предпосылок революционных событий, а скорее жар и агонию. История излагается глазами горожан и мещан в период, когда всё уже свершилось, и "боги революции" жаждут новых жертв. Жертвы — виновные в измене и предательствах перед Республикой. В центре повествования находится художник Эварист Гамлен, который становится одним из тех, кто будет вершить суд над врагами революции. Так как он не профессионал в юридической квалификации, он сам становится весьма кровожадным, предавая огню богов новые жертвы. Бедность, послереволюционные проблемы — всё показано хорошо, и месседж автора понятен: революция — плохо. Но у меня возникает вопрос: а что делать — откатить? Не допускать? Может, учиться, повышать квалификацию?! Я понимаю, почему книгу любят; просто мне не всегда понятен антибузотёрский характер произведений. А предотвратила ли книга какие-то события? Сомнительно. Написана она при Третьей республике во Франции. Сейчас на дворе — Пятая Республика. Монархию не вернули. С точки зрения негативного образа времени считаю, что автор справился хорошо, а вот лично мне не хватило методических рекомендаций. В любом случае эта книга мне точно больше нравится, чем тот же "Санькя" Прилепина. Так как это классика, здесь нет мата, излишних половых подробностей и даже несмотря на гнетущую атмосферу — нет грязи. С судьбой героя здесь всё понятно.

Не сказать, что я в восторге, но для себя вынес скорее не антибузотёрскую мысль, а то, что надо учиться: в качестве членов трибуналов во славу богов или народа должны быть профессионалы.

Странно, что эта история попала в раздел "Детские книги"
Нет, конечно это рассказ о всем известной Спящей Красавице, но совсем не детский

Автор всю дорогу смеется - и над сказкой и над читателем и вместе с читателем.
Помните, с чего начались неприятности? С того что на праздник по поводу рождения юной принцессы не пригласили злую ведьму. Да все не так. Пригласили самых родовитых и известных волшебниц , исторических и литературных - королеву Титанию, королеву Маб, Анну Бретонскую и даже фею Моргану...А старую Алкуину не пригласили, потому что "у нее не доставало одного дворянского поколения, чтобы быть допущенной ко двору" Причем короля предупреждали, что опасно портить отношения с мстительной и могущественной волшебницей, но королевская спесь и приверженность этикету победили.
После сурового приговора, максимально смягченного усилиями добрых волшебниц, король долго изводил придворных лекарей вопросами - может ли человек проспать сто лет, может ли укол веретеном погрузить человека в сон? Но многоученые лекари лишь ссылались на отдельные случаи, описанные в книгах, сами же понятия не имели, что и как полагается делать.
Вообще-то судьба принцессы мало кого волновала в этом мире. То ли уколется, то ли нет, то ли заснет, то ли нет, современные люди не верят в волшебство, на то они и современные. Есть проблемы куда более насущные - народ волнуется, голод в стране, королевству банкротство угрожает, до принцессы ли...

Во всяком случае статс-секретаря по финансовым делам господина де Буленгрена куда больше волновали прелести герцогини де Сиконь, жены французского посла в Вене. А в волшебство он не верил. И хотя приходилось ему встречаться и с молодыми феями и со старыми ведьмами, все это ни на что не влияло.
Господину де Буленгрену и госпоже де Сиконь не повезло - они оказались неподалеку от покоев принцессы в тот момент, когда добрая волшебница Вивиана погрузила дворец в столетний сон.

Что произошло с принцессой через сто лет - знают все
А вот судьба господина де Буленгрена и госпожи де Сиконь удивительна и причудлива... Хотя кому интересны на сто лет устаревшие любовники?

Ироничная манера повествования в одних произведениях А. Франса только немного подсвечивает сюжет, в других выходит на первый план. То же и с остроумными дебатами персонажей по мировоззренчески вечным или политически злободневным проблемам.

В романе «Боги жаждут» перед читателем на первых же страницах появляется молодой художник Эварист Гамлен. Казалось бы, типичный герой романа воспитания. Он чист душой, выработал свои взгляды на искусство и отстаивает их, он верит в идеалы. Он вполне годится на роль трагической жертвы, но обстоятельства оборачиваются так, что прежде и вместо героического финала страдалец становится чудовищем, осознавая это, не перестает им быть. Он мечтает о светлом будущем для младенцев, но готов ради этого отправить на гильотину их родителей. Время действия романа – 1793-1794 годы.

В новеллах «Семь жен Синей Бороды», «Чудо святого Николая», «История герцогини де Сиконь и господина де Буленгрена, проспавших сто лет вместе со Спящей красавицей» и «Рубашка» автор дополняет, переосмысливает, иронически распространяет известные сказки или легенды. В новелле о Синей Бороде рассказчик и упоминает сравнительно-мифологическую школу, и ссылается на фигуру Жиля де Рэ, но сам выдвигает другую гипотезу: раз о герое говорят настолько плохо, он, скорее всего, был довольно хорошим человеком. В «Чуде святого Николая» легенду-песню о воскрешении святым Николаем Мирликийским трех расчлененных мальчиков, которых злодей-трактирщик засолил в бочке, рассказчик также переосмысливает, передоверив описываемое чудо другому герою, тоже святому и тоже Николаю. Здесь мы видим последствия спасения мальчишек и для самого их благодетеля, и для его окружения, и даже для злодея. Вполне иронические последствия. В истории двух придворных чудеса сказки отходят на дальний план, герцогиня де Сиконь и господин де Буленгрен – весьма приземленные фигуры, они беседуют о повседневном перед погружением в чудесный сон и продолжают жить повседневной жизнью после пробуждения всего замка, уже лишившись всех своих привилегий. «Рубашка» мне показалась слишком затянутой: в основу сюжета положена история о королевском недуге, который могла бы исцелить рубашка счастливого человека. Разумеется, это прекрасный повод для рассказчика исследовать все виды доступного человеческого счастья и показать, что оно ничего не стоит. Два придворных ищут счастливца и среди удачливых в любви, и среди богатых, и среди талантливых в искусствах, политике или военном деле. На их глазах потенциальные счастливцы лишаются причин своего счастья и пополняют стан несчастных. И только тот, у кого нет почти ничего, счастлив.

Роман-размышление Анатоля Франса о природе революции. Написан в 1912 году. Революция пожирает своих детей и все такое, за сто с лишним лет ставшее банальностью. Поэтому главный герой - Гамлен - меня не особенно заинтересовал. Да и переход от энтузиаста- заботливого сына к жестокому цинику получился грубоват и резковат.

Но вереница портретов разных людей - прекрасна. И не все они погибают.

Удивителен Бротто. Причем не убедительно показанными всеми добродетелями, а спокойствием, с которым он принял полный крах. Напомнило Ирина Головкина - Лебединая песнь (Побежденные) , хотя Бротто досталось сильнее.

Блез непотопим. Но и сестра Гамлена, которая его считает чудовищем, - тоже. Подумала, что непотопляемых оказалось больше.

Ярко описан исторический фон, с упоминанием множества имен политических и культурных деятелей. Эффект искренней амнезии вслед за новой линией партии у Гамлена довольно любопытен, поскольку аналогичен поведению толпы в романе.

Анатоля Франса я должна была прочитать давным-давно. Дело в том, что когда я была ещё совсем соплячкой, у меня была старшая подруга, которая Анатоля Франса обожала. И я на студенческую стипендию честно купила в букинисте несколько томов сего французского мужа. Но руки не дошли, и Франс долгие годы так и стоял на полке. Смешно, но в игре «Три Т» мне выпал роман, которого у меня не было. По-любому, знакомство состоялось.
Франс мне не слишком приглянулся. Пишет он бойко, этого не отнимешь, но как-то сухо и, что называется, без огонька. Как будто главное для него – написать, а уж будет ли кто читать, дело десятое. Напоминает газетную статью, причём передовицу, где сообщаются факты, но не видно ни авторского отношения, ни каких-либо эмоций. Как зовут главного героя я не могла запомнить до самого конца романа. Не потому, что имя у него какое-то сверхсложное, а потому что уж больно невыразителен. Этакий милый чувствительный вьюнош, начинающий художник, который под воздействием идеи, из благих (как ему кажется) побуждений отправляет на казнь десятки людей. По всему получается, что книга о том, как революция пожирает своих детей. Справедливо, но слишком уж всё буквально, слишком в лоб.
Когда-то серьёзно увлекаясь социальной психологией, я прочитала работу о психологии масс, написанную как раз на материале Французской революции. Работа была написана страстно, а факты, приводимые в ней, были настолько ужасны, что я практически не спала несколько ночей, и с тех пор с подозрением отношусь к любым революциям. Вот это волшебная сила искусства. У Франса же всё это – голод, лишения, бесконечные казни и просто смерти, даже деградация вроде как хорошего человека – проходит мимо тебя, вообще не затрагивает. Роман сложно назвать историческим – духа времени совсем не чувствуется, но и романом взросления не назовёшь, настолько невыразителен главный герой.
В общем, странный писатель Анатоль Франс. Необязательный. А книги его стоит вернуть в букинист.

Анатоль Франс – это такой редкий фрукт, которого в Средние Века бы сделали придворным шутом. Потому что он стебет все, что движется. А впрочем и то, что не движется. Он стебет абсолютно все. И сказка, которая вовсе не сказка, а притча, «Рубашка» не стала исключением. Сюжет прост до неприличия. Король тяжело заболевает (от скуки) и самый гениальный врач Европы, толкнув вдохновенную телегу о волнах и атомах, рекомендует ему снять рубашку со счастливого пропотевшего человека и носить, наслаждаясь чудодейственным эффектом «счастливого пота».

Проблема за малым – найти счастливого человека. Сия славная миссия оказалась возложена на плечи придворных господ Катерфея и Сен Сильвена. И большую часть повествования они послушно рыскают по всему королевству, расспрашивая его жителей, попутно дискутируя о природе счастья и его недолговечности.

Как вы понимаете, «Рубашка» вовсе не милая добрая сказочка, а злободневная местами даже саркастичная притча. С самого начала, автор расписывает Короля изворотливым политиком, который старается не выделяться, чтобы не прослыть слишком добрым/злым или храбрым/трусливым. И тем самым сохраняет свою власть. Никогда не совершает подвигов не потому, что он на них не способен, но во избежание будущего разочарования в нем, как в герое. А на досуге он продуманно стравливает разные слои населения, чтобы они были заняты и не подумали объединиться против монархии. Король описан просто блестяще. Едко и натуралистично.

Так и вся повесть пропитана духом противоречия и поиска баланса. Человек может казаться или считаться счастливым, но по факту быть совершенно несчастным. На мой взгляд, это совсем недетская философская сказка, приправленная остроумной иронией.

ИТОГО: На любителя философских иронических сказок о поисках счастья и смысла жизни. Мне понравилось, хотя и слегка затянуто.

P.S. Слушала в аудио. Неудачная озвучка. Голос постоянно меняющий тональность, взлетающий вверх, падающий вниз. Да еще и космические ударения: средствА, снадОбья, медикАменты

Чтобы согреть Россию, они готовы сжечь ее.

Василий Ключевский

Но речь в романе пойдет, разумеется, не о России, а о стране, которая сотрясалась от революции тоже, причем не раз и не два, - о Франции, о Франции времен якобинской диктатуры. Напудренный Робеспьер в желтых панталонах и голубом фраке то толкает речи в Конвенте, то прогуливается по саду и подает нищему мальчику. Казнен могучий Дантон, а Шарлотта Корде войдет скоро к Марату – революция пожевывает уже своих детей, поперчив их презрением зрителей и халатностью судей в зале Революционного трибунала, замариновав в тюремных застенках, разделав на эшафоте… Она будет в дальнейшем пировать побогаче, пока не подавится, не поперхнется.

Ведь им следовало победить во что бы то ни стало. Эта голь перекатная, уничтожившая королевскую власть, опрокинувшая старый мир, этот незначительный оптик Трюбер, этот безвестный художник Эварист Гамлен не ждали пощады от врагов. Победа или смерть – другого выбора для них не было.

Главным образом на примере «безвестного художника Эвариста Гамлена» и узнает читатель о том, к чему может привести юную (да и любую) душу чрезмерная преданность «идее». В самом начале перед нами – молодой человек, страстно увлеченный живописью, но, увы, в ней непризнанный. Эваристу с трудом удается прокормить себя и мать, и он, искренне верующий во временность и – главное - оправданность мер якобинцев (как то: недостаток продовольствия, политический террор и прочее) посредством некой влиятельной дамы оказывается избранным членом Трибунала. Читатель же посредством вполне определенного писателя оказывается свидетелем французской действительности данного периода и его воистину судопроизводства, когда обвинительные приговоры штампуют сотнями, а станок гильотины не простаивает и дня.

На каждое слово, на каждый жест, на каждое положение, способные привести веселых французов в игривое настроение, кучка юных озорников затягивала «Ça ira», не обращая внимания на протесты старого якобинца, возмущенного тем, что опошляют грязными намеками припев, выражавший республиканскую веру в грядущую справедливость и всеобщее счастье.

И этот роман не был бы романом француза, не будь в нем «игривого настроения», столь присущего его соотечественникам: разумеется, будут главная и парочка второстепенных любовных линий; разумеется, будут красивые женщины и увлеченные ими мужчины с объяснениями в любви – это сообщает книге долю света при всей ее мрачной историчности. Интересно еще и потому, что у Франса буквально под одной крышей оказываются идейные противники – атеист Бротто и варнавит отец Лонгмар, и это – вкупе с непрекращающимся брожением в среде общенародной. В общем, Франсу действительно удалось создать великолепное представление о периоде господства якобинцев, когда:

Тюрьмы были переполнены; общественный обвинитель работал по восемнадцати часов в сутки. Разгрому армий, восстаниям в провинциях, заговорам, проискам, изменам Конвент противопоставлял террор. Боги жаждали.

P.S. А поразило более всего вероломство: в любви (финал) и той самой политике, когда вчерашние идолы и кумиры оказываются на гильотине, и выходит, что самыми верными остаются те же фанатики-якобинцы (своему фанатизму).

P.S.S. Очередной француз в моем Пантеоне.

Вот и я наконец познакомилась с Анатолем Франсом - если любишь Францию и историю, такого знакомства точно не избежать. А тут так вообще одна из моих любимых тем: Великая французская революция. Вдохновившись учебниками истории и последней частью Assassin's Creed, я взялась за чтение. Должно было быть круто. Наверное. Потому "наверное", что я ожидала чего-то другого.

Ладно, признаюсь, пафоса я ожидала и серьезности, обычно присущих этой тематике. А тут практически весь текст пропитан иронией. С иронией автор относится практически ко всем своим персонажам, благо их тут целый букет, один другого краше: художник (позже присяжный) Гамлен, одержимый идеями революции настолько, что готов сдать всех окружающих, кто дерзнет сказать слово против (и даже не замечает, что остальным, в общем-то, плевать); его возлюбленная, которой лишь бы в постели покувыркаться, даже не особо важно, с кем; ну и друзья-соседи, тут вообще самая прелесть. Особенно понравилась парочка Бротто и отец Лангмар: во-первых, потому, что они самые здравомыслящие во всей этой шайке-лейке, а во-вторых, потому что с их участием происходят самые интересные диалоги - о политике, о боге, о судьбе. Они же еще и выходят самыми благородными, достаточно вспомнить одну из сцен на их чердачке: как будто бы мало столкновения идейных противников, автор еще и подсовывает им проститутку (и, по-моему, это единственные персонажи, которые ситуацией не пользуются).

Другой прекрасный момент: несмотря на давность написания (1912 год), "Боги жаждут" даст фору некоторым современным произведениям. Уж не уступит однозначно. Тут есть все, на что клюют современные читатели и зрители: целая галерея самых разных персонажей, обильные потрахушки и кровищща, кровищща. Последняя так вообще льется со страниц что упаси боже, какая тут "Игра престолов" - она детский сад по сравнению. Там, во всяком случае, группами по сорок-пятьдесят человек никого не казнили, а тут ну прям как на конвейере.

Мысль у всего этого, как ни странно, тоже есть, и вполне здравая: не надо допускать, чтобы идея захватила человека полностью, вытеснив даже обычные человеческие черты вроде любви и сострадания, потому что тогда человек-то и на человека перестает быть похож. Потому что тогда идея превращается в одержимость. И не важно, что это за одержимость: женщинами ли, деньгами, революцией. Вот такая вот умная мысль. Вот только теряется она как-то во всем этом антураже.