Лакомство

Вот совершенно не мой автор Мюриэль Барбери!
Французская литература и так довольно своеобразно и далеко не все книги читаются и воспринимаются на "ура", но этот автор меня просто в ступор вводит!

Не понимаю я этих словесных вензелей при описании человека, находящегося при смерти. Мысли о еде — это ещё куда ни шло: всё-таки он дегустатор и может быть на смертном одре его просто заклинило на профессии, но искать во вкусовых ощущениях героя философский смысл — увольте!
Не верю я, что перед лицом вечности так уж важно, что ты сожрёшь — эклер из супермаркета или шедевр кондитерского искусства. Да и захочется есть ли?
Романчик очень маленький, но предупреждаю, что даётся он не так-то просто. Я в него вгрызалась и плевалась.
Сюжете не ждите. Нет его.
Герой довольно-таки мерзский. Собака и кот — ничего себе.

Не нравится мне автор. Жалею о потерянном времени.

Удивительно, какая серой и скучной оказалась данная книга. Не понятно, что тому было виной - скромный объем произведения, скупая фантазия или амебные персонажи, которые просто нудели о своих проблемах? Единственным ярким пятном, в тексте, была еда. Блюда, вкусы и запахи были прописаны просто отменно, но на этом книга не может держаться, априори.

В центре произведения, измышления умирающего шеф-повара, известного кулинарного критики и гурмана, который перед концом жизни, пытается вспомнить самый яркий и очаровательный вкус еды, который у него был. Это все, что его заботит, в то же время, окружение повара тоже рассказывает о нем, появляются воспоминания, например его дочери. Но только, из уст других людей, мы получаем информацию, что повар был эгоистом, жестоким, алчным, он любил только себя и еду, он обманывал коллег, поступал часто, довольно аморально, создавая себе славу эксперта.

В целом, конец предсказуем. Поэтому и книга привносит эффект разочарования. Мне это больше напомнило большой такой рассказ, где берется, которая так до конца и не сумела развиться. Одним словом - эта книга не та, которую я буду перечитывать.

Книга небольшая, но очень емкая. Ее герой — признанный кулинарный критик. Он умирает. И вот в нескольких главах перед нами предстает его жизнь. Причем это не только его мысли, здесь есть главы и от лица его близких. Гг занят тем, что вспоминает свои самые яркие кулинарные впечатления, начиная с бабушкиной стряпни и заканчивая популярными ресторанами. Благодаря ему какие-то вознеслись на волне успеха, другие приказали жить долго. Все описания еды представлены очень смачно и вызывают желание прикоснуться  к высокой кухне. Казалось бы, что признанный мэтр захочет какой-то экзотики. Но нет. Все намного прозаичнее. Может по этой причине он и становится более понятным. Ведь несколько глав написаны от лица его супруги и детей. Как дети не любили отца за то, что он их не замечал, и как признаются насколько любили. А про жену и сказать нечего. Она всю жизнь посвятила мужу и осталась любящей его до последнего вздоха. Наверное, он все же заслужил такое отношение...

Это мое не первое знакомство с творчеством Мюриэль Барбери. После восхитительной "Элегантности ёжика" меня настигло тоскливое разочарование.

Известному критику остается жить 48 часов. За свой жизненный путь он разрушил репутацию многих ресторанов и поваров. Он - Мэтр. Но всему приходит конец. И вот, лежа на смертном одре, наш Гений, вспоминая этапы своей карьеры и жизни, в панике обнаруживает, что хочет,но не может вспомнить какое-то особое блюдо. И все оставшиеся страницы автор дразнит читателя описанием разнообразных яств: тут будут и изысканные невероятные блюда, и виски, и бабушкина кухня, и даже майонез. По средству последовательно связи Мэтр в итоге приходит к тому потерянному вкусу. Вот и все.

Честно,не поняла вообще, к чему все это было. Наверное,чтобы подразнить аппетит читателей и показать, что приготовление пищи - это искусство. Меня расстроило то, что хоть и вплетались в канву повествования рассказы посторонних людей о нашем герои, мне самого героя не хватило. И других персонажей не хватило. Как-то галопом все. Нет личностного преобразования черствого и эгоистичного старика в финале. Все свелось к вкусу, запаху, блюду, инстинктам и ощущениям.

В общем, обычная книга (хотя в ней всего 100 страниц) на один спокойный вечер, без какой-либо смысловой нагрузки, психологизма и драмы, о еде,с едой и на еде. Подготовьте перед прочтением бутерброд, иначе будете очень страдать в процессе чтения) А так, у Барбери все мило, легко и красиво,как обычно. Прочел, закрыл, забыл. Не впечатлило.

Флэшмоб 2012: 2/12
Всем известно, что повара - творческие ранимые люди, гурманы, мастеры своего дела, с тонкой душевной организацией. Их далеко не все понимают.

...нет, это же надо, так убиваться из-за какого-то кушанья, когда жить осталось всего ничего, если б я знала, что завтра умру, то уж точно о еде бы не думала!

Но что делать, если конец жизни тебе предначертан почти до минуты, а силы утихают, исчезают?! Правильно! Подводить итоги своей странной для многих, но такой особенной, идеальной для себя, вкусной жизни. А какими еще могут быть итоги жизни в человека, если его всю жизнь окружала только еда. Все остальное было настолько вторично, что почти неважно.
Когда я начала читать (или еще раньше), в голове мне провелась параллель с мышонком Рататуем и почему-то с фильмом "Вкус жизни". Вообще-то полным безумием было начинать чтение такой книги на голодный желудок, издевательство просто, но так у меня получилось. Я в еде не гурман, т.е. считаю себя таким среднячком в еде: у меня есть с десяток блюд, которыми я питаюсь постоянно (чередуя, понятно дело), иногда это самые простейшие вещи. И вообще, я с опаской отношусь к неопробованным блюдам и всякой экзотике. Можно сказать, что в плане кухни я - консерватор.
Поэтому я, к счастью или сожалению, тоже из тех людей, кто не понимает, как можно так писать о еде, так олицетворить ее:

Мало кто представляет себе, что такое желание, истинное желание, когда что-то завораживает вас, овладевает всей вашей душой, охватывает ее целиком, так что вы становитесь безумцем, одержимым, готовым на все ради крошки, ради капли того, что там томится, щекоча ваши ноздри дьявольским ароматом!

Наверное, это и есть дар, талант и искусство. Сто с лишним страниц и 90 % о еде! Невероятно, но факт! Для такого вкусного описания, наверно, надо родиться мало, что гурманом, так еще и французом. ;)
Книгу я прочитала ну очень быстро для ее объема, однако это отнюдь не плюс ей, часто я просто проматывала эти однотипные описания, интересней мне было читать семейную историю. Увы, я не гурман. И мне не понять ни столь одержимых поваров, ни читателей, которые книжные гурманы этой истории. Но, признаюсь, я пытатась перевоплотиться, так хотелось побыть несколько часов тем человеком, который, читая такую книгу, буквально чувствует на кончике языка такие разные вкусы, старательно описываемые здесь. Но, увы, я не гурман. Сегодня я даже пожалела об этом на несколько часов.
P.S. Спойлерный пролог порадовал.

"Лакомство" я решила прочитать еще года три назад, после того как абсолютно случайно наткнулась на "Элегантность ежика" все той же Мюриель Барбери. "Ежик" произвел на меня приятное впечатление, и, как обычно в таких случаях, очередная книга автора загрузилась в ридер. Но руки, как водится, до нее все не доходили и не доходили. Честно говоря, было бы лучше, если бы не дошли вообще.

"Лакомство" - это история кулинарного критика, которому осталось жить считанные дни. Его терзает мысль о вкусе, который поразил его много лет назад, еще до начала окологастрономической карьеры. Но сколько он не ломает голову, он не может вспомнить, что же за блюдо завладело его разумом. Эти поиски "смысла жизни" приправлены воспоминаниями молодости, описанием отношения к критику членов его заброшенной семьи и, конечно же, красноречивыми описаниями блюд французской кухни.

Мне книга не понравилась тем, что она как две капли воды похожа на "Элегантность ежика". Те же витиеватые обороты, звучные, но пустые философские фразы... Даже консьержка в подъезде нашлась, правда не замеченная в патологической любви к Толстому. Увы и ах, автор, который так бесстыдно сдирает идеи сам у себя (и не важно, что "Лакомство" было написано раньше "Ежика"), для меня перестает существовать.

Трояк - исключительно за то, что я слюной изошла, пока читала книгу. А заодно дала себе обещание доехать таки до Парижа и попробовать устриц :)

060/300

Ну вот не хотелось мне что-то брать снова у этого автора, после его "Элегантность ежика" уже было понятно, не для меня книги Барбери. Тем не менее, наслушавшись слов типа: "Попробуй еще что-то прочесть у этого автора, тем более, что книга небольшая", я решилась. Да, небольшая, но это единственный плюс всего произведения.
А теперь, по старинке, все мои "фи".

• Почему роман? Рассказ, новелла, зарисовка, хоть что угодно, но какого черта это небольшое произведение можно называть гордым словом "роман"? (В моем понимании это звучит гордо и не говорите мне, что это не так).
• Скучное ниачом. Сюжета, по сути, нет и не будет. Знаменитый критик при смерти. Ах, я умираю, умираю и не могу вспомнить вкус. Тот самый вкус, а я умираю. Я умираю, а тот неповторимый вкус ускользает от меня. А может, его и не было? Но я же умираю, буду вспоминать все вкусы и искать тот. А тот вкус был таким вкусным, а я умираю! А жизнь так коротка, как послевкусие после прекрасного мясного блюда, который я пробовал однажды. Смерть близка, а вкус далек. Смерть! Вкус! Вкус и смерть!

  Все. Не могу. Даже писать еще что-то об этой книжонке нет желания.

Удивительно, но мне ну ооочень понравилась эта небольшая книжица!

Никогда не считала себя большим гурманом, но от этой книги просто слюнки текут! И никто не сможет поспорить с тем, что она именно вкусная, волшебно вкусная! Не ищите в ней глубоких мыслей и серьезных рассуждений, просто наслаждайтесь этим языком, который с удивительной нежностью описывает разнообразные вкусовые удовольствия - от сложнейших и дорогущих блюд до такой вредной, но милой сердцу еды из супермаркета.

Книга интересно построена - через главу следуют размышления о еде умирающего ресторанного критика и его родных и близких о нем самом. Нам открываются сразу разные грани этого необычного человека, которого в жизни не интересовало ничего, кроме ублажения собственного желудка и многочисленных женщин - ни его собственные дети, ни злопыхатели, ни любящая всем сердцем жена. Вот уж действительно - каждому свое. Но все-таки, жизнь критика - это лишь попытка сделать из Лакомства нечто большее глубокое, чем описание чувственного наслаждения. Мне не кажется, что это Барбери удалось, но зато получилась вкуснятина, с которой приятно скоротать вечерок.

Личность

Главный герой умер так же, как жил — в полном экстазе от себя самого. А роман охватывает последние 48 часов его жизни. Я не сразу заметила, но нам так и не сообщили его имя — звали мэтром, мужем, отцом, дядей, учителем, хозяином, «этим надменным буржуа», иногда гением, иногда богом, кем угодно, но никогда по имени. Уже одно это говорит о книге всё. Сам о себе ГГ говорил: «Я величайший в мире гастрономический критик». Что ж, буду звать его Мэтром.

Итак, близкий друг и лечащий врач в одном лице сообщил главному герою, что из-за проблем с сердцем жить тому осталось не больше двух дней. И на пороге смерти Мэтр пересматривает свою жизнь, особенно детство, особенно те моменты, что связали его с кулинарией и взрастили гурмана, — но он не цепляется за жизнь в ужасе перед смертью, пытаясь утвердить в последний раз собственную ценность, он не пытается обнаружить забытые грехи и покаяться, он просто ищет тот единственный забытый вкус — макгаффин, который был для него альфой и омегой всего, началом и концом его личности. А пока он впал в детство на смертном одре, близкие и знакомые с неоднозначным настроением встречают новость о близкой кончине гения, давая нам взгляд со стороны. Вот и весь сюжет книги — просто, не правда ли?

Но ситуация на самом деле не простая. Главный герой всю жизнь тонул в любви к себе и в самолюбовании, и все его усилия тратились лишь на удовлетворение собственных потребностей — он эгоист и тиран, каких поискать. Он не хочет, чтобы гости беспокоили его перед смертью, ведь он занят поиском Того Самого Вкуса, но на самом деле почти никто и не хочет прийти к нему попрощаться: дети ненавидят его, внуки тоже, ученики, бывшие любовницы и подруги тем более; даже попрошайка на улице, узнав про близкую кончину богатого наглого буржуа, желает тому лишь скорейшей смерти. Искренне скорбят немногие: жена, что боготворила его, и кот, которого Мэтр, кажется, любил больше, чем свою жену.

Спрашивается, что интересного в том, чтобы читать книгу о таком человеке? И, уж тем более, как можно любить её? Легко — настолько хорошо она написана (и переведена). Да, Мэтр может порядком раздражать, и даже к его манере речи поначалу трудно приспособиться. Тут главное помнить, что изъясняться так — его личная особенность, а не стиль автора. Насколько хорошо писательница передаёт через прямую речь особенности других персонажей (и насколько хорошо Нине Хотинской удалось сохранить в переводе с французского эти особенности) — видно уже из второй главы, рассказанной от лица консьержки в доме Мэтра, такой старой и такой ворчливой, что даже самый удачный портрет не смог бы этого передать, как передаёт её речь. Когда говорит Мэтр, я так и вижу вальяжного толстенного котяру, уверенно возлежащего посреди кровати и глядящего на окружающих как на своих удобных двуногих кожаных рабов. Просто в котах нас такое поведение почему-то очаровывает, а в людях раздражает. (Сам Мэтр сравнивал себя скорее с псом, чем с котом, у него когда-то был такой — далматин по породе и точная копия хозяина по характеру; но это детали.) Я решила воспринимать главного героя как кота (кота по кличке Мэтр, ага), поэтому он меня почти не раздражал.

Хотя его равнодушие, почти жестокое, к собственной семье я так и не смогла принять. Да, он описывается как властный тиран, да, он тысячу раз сноб от мира кулинарии, да, эгоист, даже эгоцентрик, неспособный полюбить никого кроме себя и поставить на первое место ничего кроме своего удовольствия. И да, помимо высокой оценки собственной гениальности он высоко оценивает таланты других людей, особенно связанные с гастрономическим искусством — он меритократ. Он мог превозносить свою тётушку — глупую тёмную старую деву с полным отсутствием гигиены — только за то, что она виртуозно выращивала овощи; но детей своих, заклеймив бесталанными, не хотел ни любить, ни развивать — называя страшными, уродливыми подарочками от любимой жены (любимой, конечно, не в качестве человека, а качестве красивой вещи, которой он обладал).
Глядя на это, я могла только жалеть, что его дети выросли недостаточно эгоцентричными — если бы они чаще ставили себя на первое место, если бы они чаще волновались о собственном удовольствии и счастье, они не выросли бы настолько забитыми, зашуганными, психически травмированными, хрупкими.

Композиция

Читать главы от лица детей Мэтра было особенно грустно. Уже после Лоры, его дочери, я задумалась, зачем же писательница выбрала такой способ рассказать историю? С самого начала было понятно, что это Бал Чревоугодия, где может быть только один Король — но что нам могут дать сокровенные мысли его подданных?
Такая композиция — это приглашение к игре. Одна сторона показывает нам самые светлые, яркие или блистательные, уж всяко прекрасные моменты из жизни Мэтра; другая сторона показывает всё самое тёмное, грубое, злое, жестокое, что есть в нём. Мэтр умирает, поэтому надеяться на резкое развитие его личности нельзя — а значит, писательница приглашает нас стать судьями для протагониста. Мы как боги можем взвесить на священных весах все хорошее и плохое, чтобы судить: хорошим ли он был человеком? прожил ли он хорошую жизнь? и что на самом деле было истиной всей его жизни?

Да начнётся заседание суда!

Как я уже писала выше, одно то, что главному герою не дали имя, говорит о книге примерно всё. Ему не нужно имя — кто бы и что ни говорил, Мэтр всегда будет в центре мысли, разговора, истории. Он сам альфа и омега этой истории, он — бог. Не только он сам так считал, но и автор делает всё, чтобы мы с этим согласились.
Эгоистичным и эгоцентричным тираном Мэтра взрастила собственная мать с её безграничной безусловной любовью, а дедушка с бабушкой помогли. Ребёнком он никогда ни в чём не знал отказа — а когда вырос, то выбрал себе жену красивую и пустую, как ваза, но любящую его безусловно и безгранично, как мать. Он был центром мира для них, эдаким избалованным Иисусом у Девы Марии и Марии Магдалины, просто единственным богом, которого он почитал, было его собственное Эго, стремящееся к удовольствиям. Сравнение не притянуто за уши, все близкие и знакомые сравнивают Мэтра и с богом, и со Святым Папой Римским в мире кулинарии, а сам Мэтр практически каждый приём пищи сравнивает со священнодействием. Один из учеников Мэтра сам себя называл Иудой — «нет, не предателем, конечно, но самозванцем», случайно попавшим на Тайную вечерю, где Христос передавал своё учение последователям. А вся книга — это исповедь в грехах, но не перед Богом, а перед едой.
Но есть между Сыном Божьим и Мэтром одно существенное различие: второй никого не любил. Ну, кроме себя, картошки с подливкой, магазинного майонеза, эклеров, виски и десятков видов хлеба, а также своих пса и кота, но в качестве не еды, а воплощения себя.

И вот такого героя Мюриэль Барбери отдаёт нам под суд. Чувствуете, как растёт ЧСВ? Моё взлетело практически до небес.

Впечатление

Что ж, книга мне понравилась из-за роста самооценки, но не только.
Больше всего в том, как обрисована личность Мэтра, мне нравится всегдашняя эротичность и чувственность его суждений — но он не кажется женственным. Это важный момент, потому что женщины редко осмеливаются писать от лица мужчины (как и наоборот), опасаясь сделать своего героя недостаточно мужественным или хотя бы правдоподобно живым. Но у Барбери получилась на удивление цельная, уникальная, яркая личность — было бы интересно встретить такого человека в реальности. Впрочем, я бы не стала подходить слишком близко.

Также это гедонистическая ода, посвящённая еде, но не только. Это погружение в самые вкусные и яркие моменты детства — кажется, так наслаждаться воспоминаниями может лишь тот, кто рос счастливым ребёнком. Но, если постараться извлечь самые счастливые моменты и забыть все плохие вещи, то наслаждаться сможет кто угодно — и это мне тоже нравится.

А ещё это дебютный — первый и предельно искренний — роман Мюриэль Барбери. Впервые я прочитала его лет десять назад, вместе с другим романом («Элегантность ёжика»), и с тех пор Барбери вошла в число моих любимых писательниц. Спустя пару лет прочитала третий — и разочаровалась: ну чем вообще она меня зацепила?.. С тех пор «Лакомство» смотрело на меня с полки, не давая покоя, завлекая. Я стала перечитывать — и сразу вспомнила, что именно понравилось в первый раз: хотя портреты героев едва набросаны быстрой рукой, я вижу живых людей со своими уникальными личностями, чувствами и мыслями; хотя пробовала едва ли десятую часть упомянутых блюд, я чувствую такую же искреннюю любовь к еде, как автор и его герой; хотя Мэтр может раздражать, книга написана так увлекательно, что невозможно оторваться. В общем, не буду больше вас уговаривать, просто знайте, что это что-то хорошее.

P.S. И кстати, будьте осторожны: найдите способ до «Лакомства» отведать самую вкусную трапезу, которую только сможете придумать, — иначе захлебнётесь слюной или пробудите столь зверский аппетит, будто в животе чёрная дыра.

Как книжному "гурману" это "Лакомство" мне пришлось вполне по вкусу, и я вижу серьёзные основания, чтобы высоко его (то есть её, книгу) оценить.

Профессия главного героя "ресторанный критик" существует, хотя раньше я не придавала этому значения. Ресторанного критика от обычного человека, который любит покушать, отличает то, что он - гурман, знаток и ценитель пищи. Он смакует, он восхищается, он призывает читателя вспомнить, какую полноту ощущений может вызвать даже хлеб сам по себе. Что это как не культ еды? И если речь идёт о ТАКОМ культе еды, то он непременно должен быть в каждой семье. Ценить каждый кусочек. Наслаждаться им. Когда ешь так, то и съедаешь меньше, а удовольствия больше. Человек нередко склонен к пресыщению, он уже не ценит всего этого. Кроме того, мы привыкаем есть и не думать о еде. Есть на ходу. Есть по привычке, воспринимая еду бессознательно. А еде (во время еды) нужно уделять всего себя, воспринимая всеми чувствами, отвлечься от компьютера, телевизора, разговоров. Не зря китайцы говорят, что каждый кусочек нужно прожевывать 30 раз, прежде чем проглотишь. Это - первое о чём напоминает книга.

Именно этим оправданы целые абзацы "полёта души в рай", посвященные описаниям божественности вкусов пищи... "Поэзия слов "обжаренная в сотейнике". Поначалу их воспринимаешь как лирические отступления, от которых можно отстраниться. Но это - не верно. Именно эти пассажи дают много. Если читатель отвык осознанно относиться к еде и в полной мере предаваться её вкусовым ощущениям, не занимаясь при этом посторонними делами, то после этих пассажей следующий приём пищи обязательно доставит ему бОльшее наслаждение, чем обычно.

Этого - уже немало, отчего книга становится совершенно особенной. Но кулинарией, конечно, всё не ограничивается.

Все эти "нарядные" словеса о божественности земной пищи красуются на фоне проблемы отношений "отцов и детей" и... всех остальных родственников между собой. Глубокая психологическая травма детей "великого" гурмана, который может ценить еду, живую природу, собственных кота и собаку, наслаждаться земными благами, но не может любить и ценить собственных детей.

Чем он занят у самого смертного одра? Всё тем же - он усиленно ищет, пытается вспомнить вкус чего-то... Интрига для читателя. Почему бы и нет. И это что-то обязано оказаться каким-то пустячком. Во всяком случае тем, что ничуть не удивит читателя. В том и ирония: этот вкус дороже, значительно важнее, чем родные дети...

Противопоставление земному и духовному можно в этой книге сразу и не приметить. Однако, в этом её ещё более глубокая вселенская универсальность. Вкушение земной пищи - это земное, которое, да, вполне заслуживает, чтобы им наслаждаться, а не принимать как должное, чтобы не впадать в крайности от пресыщения. Нелюбовь же к собственным детям, которые стали забиты и запуганы, мучаются из-за пренебрежения и неприятия отца и ощущения собственной никчёмности, поверив в неё; быть человеком, который даже по словам любимого племянника Поля "топчет всё на своём пути" - это духовная сфера (любовь, принятие, моральные ценности), в которой главный герой потерпел фиаско.

Особое внимание, на мой взгляд стоит обратить и на рассуждения героя о Боге перед самой смертью. Бог для него - наивысшее наслаждение (имея в виду прежде всего вкушение пищи), наивысшее счастье. А кто станет спорить, что переживание Бога даёт именно это? Тут есть о чём порассуждать. В поисках если не Бога, то наивысшего наслаждения и счастья, люди находят их в разных вещах, нередко второстепенных. Не зря со слов Поля (и только от него), которыми тут глаголит истина, мы узнаем что незадолго до смерти главный герой "утратил смысл жизни" и пришёл к "сознанию, что весь свой век гонялся за химерой", поддался второстепенному в ущерб главному.

Разве главный герой ищет тот самый забытый вкус просто так? Старческий предсмертный каприз? Вовсе нет. Именно потеря смысла во всём том, что он делал, заставляет его лихорадочно искать что-то забытое, утерянное, как-будто неучтённое. Но оставаясь верен самому себе, он думает, что всё дело во вкусе который он ищет и в конце концов находит. А именно в том, что он не очень-то позволял себе любить этот вкус и даже писал критические статьи. И моментом истины для него является то, что не нужно было скрывать и подавлять эту любовь к... в угоду кому-то или чему-то. Другими словами, поиски смысла, которые свелись к поискам вкуса не сумели вырваться за рамки его профессии, вкусовых ощущений и эгоцентризма.

Меня ничуть не удивило, что эта книга - первая книга автора - сразу была встречена на "ура" критиками и получила премию, и насколько я поняла - не одну.