Магчымасць выспы

Мишель Уэльбек — общепризнанный (как будто что-то может быть в литературной сфере быть именно "обще"признанным) живой классик и один из лучших современных авторов. Я вот тоже являюсь лучшим читателем в рамках моей квартиры по версии котов и тёти Лены, поэтому наша встреча рано или поздно должна была состояться. Начинать, конечно же, с "Возможности острова", потому что её Уэльбек назвал своим лучшим романом. Правда, давно. Может быть, уже написал что-то лучше?

В списке постапокалиптических книг "Возможность острова" будет стоять особняком, потому что апокалипсис, конечно, опустошил нашу планету, оставив от человеческой цивилизации рожки да ножки (в роли ножек и рожек — клончики с отсутствующим обширным сектором эмоциональных переживаний, кастрированной способностью любить и желанием бесконечно рефлексировать на воспоминания почти-себя, когда деревья были большими, а чувства — настоящими), но всё это как-то теряется на фоне апокалипсиса социального, когда люди вдруг решили, что человек должен быть вот такой вот и вот такой вот, а вот таким вот быть не должен. Как в тренировке ЧГК вам придётся самим подставить что-то заместо моих "вот таких вот", потому что это не только спойлеры, но и заброс на общее восприятие романа. А как вам кажется, чего лишились эти искусственные создания помимо очевидного? Нужны ли мужику угрюм-вонюч-волосатому душевные терзания и прочая ваниль? Как вообще вся эта химия страстей у него выражается и в чём? И самый главный вопрос - а можно ли заглушить экзистенциальную тоску, если в принципе обрубить все чувства? Ответ у Уэльбека есть, но я вам тоже его не скажу, хитренькие какие.

В итоге весь роман мы читаем про главного героя и его последующих теней, а на самом деле изучаем учебник "Чего хочет мужчина, с чем его едят и куда ему дуть, когда душевная вавка заныла". Это не так плохо, как может показаться по моему описанию, а очень даже хорошо, потому что про тонкие внутренние миры милых дам написаны тома и томищи, а мужички всё как-то больше не о себе беспокоятся, а обо всём вокруг. Про женщину куда меньше и сбоку припёка, в основном, про её власть делать мужчине приятно и манипулировать этим. Всё это читать интересно, к тому же огромное количество моментов тонко подмечены, остроумно обыграны и вообще очаровательно язвят общество вообще и типажи в частности в самое сердце, а вот с сюжетной гармонией не сложилось. Вялотекущая большая часть книги в самом конце галопом несётся вперёд, дико вращая глазами, но этот форсированный пендель под жопу не может расшевелить читателя, не влюблённого в Уэльбека и впавшего в кому где-то к концу третьей четверти романа. Мы поняли, Мишель, мы всё это самое и Гагарин будет нам не рад.

Антиутопия на злобу дня. Бедные выродились и деградировали, превратились в первобытные племена. Богатые купили себе бессмертие (привет, Харари!) и живут поодиночке в (самоизоляции) умных домах, где есть всё необходимое для жизни. Когда приходят старость и смерть, их клонируют по уникальной технологии, и жизнь возобновляется. С сознательного возраста, минуя детство. Домашних любимцев тоже клонируют.

Но, в отличие от питомцев, люди получаются не совсем те же самые, в ментальном плане. И с каждым разом всё больше отличаются от своей исходной версии. Так, гг был профессиональным юмористом, бабником, циником. А его стерильный клон лишён эмоций. Чтобы понять, что такое смех и каким был первопредок, он читает его дневники, а потом и записи остальных своих предшественников. Они их там строчат, чтобы развлечься.

А дальше — какая неожиданность — гг таки уходит из безопасного мирка. Не всё человеческое отмерло, что-то где-то шевельнулось. Идёт познавать большой мир. Сознательно, понимая, что вернуться будет невозможно, и что с бессмертием покончено.

Больше всего впечатлила панорама этого большого мира: буйство природы, быстро себя восстановившей, пустые улицы больших городов, где до сих пор работает освещение, поскольку и без присмотра продолжают крутиться турбины гидроэлектростанций. Автор много чего хотел сказать своим творчеством, но именно картина этого мира стоит в глазах. Мира без человека.

Цитата эта здесь, мне кажется, удивительно уместной, противоречивый протест Уэльбека и искусная гармоничность Набокова идеальны вместе. Тем более что выпад против него, по моему, был не совсем искренен, но даже если и был, это лишь подстегнуло мой читательский азарт.

Ничего не волнует человека сильнее собственной смерти, до беспокойной дрожи, нервозного смеха, оцепенения ужаса до отчаянной жажды жизни. Жажды вечной жизни, любой ценой.
Этот роман, как и скетчи ГГ, судя по оценкам, вызывает неоднозначную реакцию

- это, наверное, могло быть прямой речью автора. Но я действительно с самых первых, нервных, горькой желчью и обреченностью исходящих страниц полюбила эту книгу и хочу попробовать рассказать за что.
Несмотря на свою физиологичность, телесность роман о важном, о вечном и о высоком, почти недостижимом, роман - о любви. Любви без крайностей платонического чувства или бездуховной страсти, любви двойственность требований которой порождает уверенность в ее невозможности. Однако, от осознания её недостижимости, потребность в ней становится лишь острее.

Эра пубертата, цивилизация досуга, как ни назови день сегодняшний - все страшно. Впадать в смешное и жалкое морализаторство бессмысленно, тем более что позиция автора – через гротеск, через холодную отстраненность, любыми доступными средствами, хоть обухом по голове (иногда только так и можно достучаться до одурманенного удовольствиями, наслаждающегося животной составляющей своей природы человека) мне иногда видится единственно возможным способом говорить о важном.

И потому, увещевания редко вызывают что-либо кроме снисходительной улыбки. В этих условиях высказывать давно не новую идею о том, что спасение человека в любви – подлинная храбрость и откровенное безумие. И хоть и рядится эта мысль в иронические, циничные порою даже похабные одежки, не узнать её сложно.

Тоска по любви в поколении измученном вседоступностью удовольствий выродилась в изнуряющий гон жажды удовлетворения, удовлетворения не способного заглушить извечную, интуитивно, на уровне клеточной памяти ощущаемую потребность любви. Потребность в соединении, в сопричастности в согласии с другими, с миром, с собой. Отринув идею бессмертия человека через продолжение рода, поколение вечно молодых childfree оказалось запертым в бесцельном существовании ради существования, которое, к тому же, неизбежно конечно. Однако детерминизм жизни был преодолен самым грубым способом - полным отрицанием, отсечением любых нематериальных ценностей и потребностей, через бесконечное продление материальной жизни, к непрерывному удовлетворению только лишь плотских желаний.

Мы любим крайности, достигнуть их легче и, побывав на обоих полюсах, гармония горизонта обретает очевидность. От беспорядочных и многочисленных связей, к полному отсутствию каких-либо контактов и ни в одной из утрированных форм существования счастье не достигнуто, ни людьми ни неочеловеком

Спорное утверждение, впрочем, у Уэльбека подавляющее большинство таких. Умение жонглировать парадоксальными сентенциями важная часть его имиджа циника, ниспровергателя, интеллектуала. Писатель в современном мире, как поэт в России, должен быть больше. чем писателем, идеальный вариант - стать товарным знаком. Узнаваемое имя Мишеля Уэльбека складывается из последовательного проведения эпатажной, но такой притягательной линии еnfant terrible: дерзкого, эгоистичного, избалованного. Предельно откровенного разговора о сексе с подробными описаниями всех возможных вариантов. И, конечно, большого литературного таланта.

На то, чтобы оценить и восхититься которым, читателю часто не хватает сил. Терпения. Толерантности. Потому что, как бы четче сформулировать: он/а в той же возрастной группе, что объект изображения; носитель того же ментального багажа; принадлежит к тому же социальному слою. Хотя финансовое положение не так стабильно, как у большинства героев Уэльбека - его персонажи имеют возможность вести жизнь рантье. Та вожделенная, когда была недосягаемой, свобода не ездить каждый день на службу, которую все так быстро успели возненавидеть.

Что ж, зато теперь можем лучше понять героев Уэльбека, которых не то, чтобы ненавидели, но явно, недолюбливаем, несмотря на очевидное сходство с ними (а может, благодаря ему). Итак, к роману. Не создай себе автор еще прежде устойчивой репутации постмодерниста и живого классика, "Возможность острова" вполне можно было бы отнести к жанру социально-философской фантастики. Параллельные линии повествования последовательно разворачивают истории нашего современника, успешного шоумена, и его отдаленного потомка. Не совсем корректное определение, но клоном назвать тоже было бы неправильно, скорее генетической копии, относящейся к принципиально новому виду биологических существ, неолюдям.

Новый человек читает дневник своего предшественника, пытаясь перевести на свой понятийный язык его мотивации, и очень мало преуспевает. Насколько психологически нестабильным, зависимым от внешних влияний оказывается наш современник Даниэль1, настолько же погруженным в вечное сияние чистого разума. свободным от оков плоти предстает далекий Даниэль24. В его понятийном диапазоне нет места не только пресловутой тяге к совокуплению, столь важной для предка, но он практически не нуждается в пище и выделении отходов. Основа жизненного цикла неолюдей фотосинтез по растительному типу.

Круто? Не то слово. Делает ли это его счастливым? Скорее нет. Сама по себе фаустианская тяга к знаниям способна дать многие радости лишь человеку, который под то заточен и лишь тогда, когда есть возможность применения. Научные штудии останутся бесплодными без внешних импульсов соперничества, честолюбия и амбициозности. А что Даниэль1, бывал ли он счастлив? О, да! Хотя создается устойчивое впечатление, что только во время секса. Даже не так: во время особенно удачных оральных контактов с двумя женщинами из числа своих бесчисленных партнерш и в очень ограниченный промежуток времени.

Маловато будет? Согласна. Но герои писателя вообще довольно депрессивны, унылы и склонны к человеконенавистничеству. Каждый пишет, как он дышит. Однако за себя могу сказать, что с этой книгой много больше поняла и приняла его, чем с читаными прежде "Элементарными частицами" и "Серотонином". Такая неожиданно приятная возможность Уэльбека.

Книга об извечном, на генетическом уровне, одиночестве человека и таком же извечном стремлении любить и быть любимым одновременно. Тема, проходящая через все произведения Уэльбека, раскрывается с новой остротой, расширяемая автором во времени на несколько тысячелетий в будущее: благодаря науке можно стать возобновляемым клоном , совершенным интеллектуально и физически, но где-то в глубине сознания всегда будет таиться неискоренимая, не дающая покоя и влекущая на поиски её истоков, древняя тоска по тому, что пращуры называли Любовью.

Отвратительный герой… Циничный и самовлюбленный. Один большой ходячий комплекс, состоящий из ненависти, неудовлетворенности, злобы, неумения любить вообще никого, только если себя-любимого… Особенно поразило чувство к бедной Изабель, которую он бросает из-за ее «старения» (Боже мой, неужто мужчины не стареют?.. Вот умора-то!)…
Давно не читала ничего более гадкого! Создается впечатление, что современные книжные герои с каждым годом XXI века вбирают в себя все больше и больше гнилостных испарений «века сего», деградируют семимильными шагами, упрощая мир до максимума (вопрос – куда уж дальше? А, оказывается, еще есть куда…) Вот оно – лицо среднестатистического европейца, пресыщенного комфортом, обуржуазившегося (и тут уже просто «отдыхают» мещане Владимира Владимировича Маяковского со своими канарейками и ананасами в шампанском), теряющего человеческий облик… Фауст – просто дитя неразумное, по сравнению с нынешними «интеллектуалами», не верящими ни в Бога ни в черта… Профессия – ремесло для заколачивания «бабла»; женщина – просто станок для извращенных утех стареющих манагеров… Нет света, но есть тьма; нет любви, но есть равнодушие и ненависть; нет любви к собственному ребенку, но есть презрение и отвращение; нет искренних отношений, но есть какие-то ходульные, ненастоящие; нет ничего, чему можно было порадоваться или чем восхититься… Мне ответят: «Ну, что хотеть от такого времени? Какая эпоха, такие и герои». Возможно, это и так.
Но я могу теперь точно сказать, что читать (или даже просто - пытаться читать) современную «литературу» (лично я!) буду все реже и реже. Мне это просто не интересно: ни с эстетической точки зрения, ни с духовной. Я не хочу превращать свои душу и сердце в мусорный бак, куда современные графоманы будут сливать свои больные фантазии, мании и фобии. «Литературный процесс» (во всяком случае то, что получает сейчас разные «литературные» премии) – это нечто, похожее на канализационную трубу, около которой стоят люди и самозабвенно вдыхают зловонные пары, восхищаясь и нахваливая «чудесный аромат»… Одни это делают, может, и искренно, другие – за вполне конкретные деньги, третьи – по собственной глупости (их можно понять, ибо история человечества для них началась где-то в 90-х годах ХХ века, искусства и литературы до их рождения не было вообще никаких, куда уж там Рафаэлю и Рембрандту до Энди Уорхолла!)
В общем, можно бесконечно рассуждать обо всем этом… Ставлю прочитанной книге твердую «двоечку».

Счастье есть. Его не может не быть.

Один мудрый человек сказал, что эту книгу должен прочитать каждый.
Да. Читайте. И будет вам.. нет, не счастье. Наоборот.
Ваш мир потускнеет. Наверное. Мой потускнел.
Мир же Уэльбека стал лезть в глаза, противно ухмыляться. Нет, не ядовито похохатывая, а печально-мудро рассказывая о никчемности жизни, об отсутствии смысла. О циничности и продажности всего. Об атрофировании таких понятий как порядочность, любовь, наслаждение жизнью.
Кто-то сказал, не помню, что смерть нам дана, чтобы мы умели ценить жизнь. Чтобы каждый помнил, что это все, что у нас есть - не вечно. По-настоящему ценно только то, что можно потерять.
Какая ценность у вечной жизни?
(для нечитавших: здесь одна из линий - возможность продления себя в клонированных копиях)
Какая цена комфорта и удовольствий?
Высокая. Очень. Огромная. Не в денежном выражении. В том, что перестаешь ощущать их ценность, в неспособности получать удовольствие ни от чего.
В книге нет места женщине - (не в них счастье, опять же). Уэльбек выбросил женщину со страниц книги. Мол, надоела, пусть уезжает к маме, а лучше - так и совсем помрет.
ГГ сам будет искать смысл бытия. В одиночку. Вернее, рядом с собачкой, которая тоже бессмертна. По ней тоже не выползет слеза, случись что - сделают новую, такую же.
Детей в книге тоже нет. А зачем? Хотя, нет, некоторые заводят себе детей. Как собачку. Забавы для. Зачем, собственно, вечно молодым вечным детям обременять себя?

Книга - иллюстрация того, к чему летит со страшной скоростью наш мир, наша цивилизация.
Легко узнаваемы черты будущего мира, описанного Уэльбеком, в нашем сегодняшнем дне.
Это нас СМИ пытаются привлечь к своему изданию сенсациями пожестче - иначе смотреть не будем, это нам подают к завтраку новости, леденящие кровь, чтоб было о чем поговорить на работе, или обсмеивают то, о чем вчера вслух не говорили.
Это в наше время отдают детей в хорошие руки, как собачек или кошек.
Выхода нет. Выхода нет... - стучали строчки какой-то песни.
Кажется, я нашла противоядие. Не сама конечно. Подсказали. Всё просто, банально. Но ведь работает (говорят)
Не буду останавливаться на той мысли, что для того, чтобы сохранить вкус к жизни, надо уметь отказываться от удовольствий.
Но открытием стали исследования социологов. Наших, родных. С линейкой и калькулятором буквально они высчитывали, что такое счастье. От чего оно зависит. И как и где его искать.
Счастье, оказывается, это вовсе не комфорт. И не материальный достаток. Счастье - это когда у тебя есть с кем выпить. И поговорить. (Если грубо) Если научно - от количества социальных связей. От звонков телефона. От контактов в записной книжке. От встреч с друзьями и родственниками.
А еще счастье - это дети. Они же - смысл жизни. Не я придумала. Наука социология.
(Об этом можно посмотреть-послушать-почитать. Везде одно и то же, только разная подача)
Хотелось бы верить социологам. Но...

Этот фантастический роман до горечи реалистичен. А истина в том, что старость - не радость. И также верным является то, что

Стареющий комик кружится, пытаясь поймать золотые листья, а в руках тают снежинки.
Он хватается за ускользающую любовь, желая всепоглащающего чувства, а получает или...или. Или безумный секс, или платоническое чувство. А Даниэль хочет всего и сразу. И чтобы формы упругие, и чтобы душа чиста. Это эксклюзив и даётся немногим.
Проблема, которая касается всех, просто некоторых с отсрочкой. Все мы независимо от пола, социального положения и количества денег болезненно переживаем старение. Смерть нас откровенно пугает, как бы мы не внушали себе, что ''когда мы есть, ее нет, когда она есть, нас нет''.

Ещё мы больше всего хотим быть счастливыми, и в погоне за неведомым счастьем забываем жить. Но правда в другом.

Трагичная жизнь с хрупкой надеждой. Жизнь, где нет места любви, Богу, состраданию, детям.
Жизнь, где все эти понятия заменяет собака.

Даже на фоне гибели цивилизации гибель человека всей равно выглядит ужаснее, когда обьектив приближает его искаженное страданиями лицо.

Читайте! Кочайте укоризненно головами и цокайте языками, чтобы, не дай Бог, о вас так не подумали, а в глубине души оплакивайте себя! Или же попробуйте пойти путём Любви и Сострадания.

"Возможность острова" - дистопия, жесткий прогностический роман Уэльбека.

О чем сам роман? Конечно же, как водится у автора, о любви (или лучше о возможности её как таковой?), сексе, о коммуникации, о старении и молодости. Стиль автора стал более зрелым, взгляд более философичным, слово более едким, а прогнозы очень достоверными. Пожалуй, стоит присмотреться не только к музыке слова, социальным и философским идеям, но и к взгляду устремленному в будущее.

В сюжетном плане нарисован мир, где человечество уничтожило себя. Новая раса людей была усовершенствована искусственно (собственно обо всем этом мы узнаем из комментариев клонов, которые контактируют друг с другом лишь виртуально, и жизнеописания первого прототипа - Даниэля1). Интересен сценарий подготовки к уничтожению людей: появилась новая религия, которая дольше всего не могла справиться с исламом. Вроде бы все прискорбно, но...

Несмотря, на минусы человеческой жизни, у нее есть также множество плюсов, где есть место страданиям, также есть место и удовольствиям. А искусственный мир, мир без эмоций, где все рационально и расписано, а общение возможно лишь виртуально, делает людей не менее одинокими, чем в наш век. Соответственно они и через две тысячи лет будут искать свой остров счастья, бежать от искусственного мира навстречу опасностям и эмоциям.

Уэльбек, конечно, продолжает удивлять, с удовольствием прочту его "Карту и территорию" и буду ждать новый роман "Soumission".

Книга оказалась прочитана совершенно не к месту. Милое название, да и обложка попалась мне с не менее милым островом в при свете дня и солнца! О, а эти слова из аннотации - история о любви! А что я имею?! Нет, не я, а автор имеет меня!

Я не противник порно! Я не ханжа! Но я считаю, что каждый САМ решает нужно ему это сейчас или нет! Почему на книге не написано громадным шрифтом 18+! Почему нам не предупреждают, что в книге масса интимных (пусть будет это слово) подробностей! Ну правда, я не хочу читать про: кто и где мастурбирует! На что мастурбирует! Как мастурбирует! При ком мастурбирует! Как надо ползать женские половые органы! Как надо лизать мужской орган! Как надо лизать яички! Кто и как часто кушает сперму, при этом рассказано как она добыта! Куда мажется эта сперма ради прихоти! Не хочу читать про то, как встаёт! У кого! На что! Про проблемы импотенции - тоже не хочу!

Нет, я не против всего этого. Я хочу САМА целенаправленно взять книгу и читать про это! А не принужденно! И только после прочтения я открыла книгу ещё раз и нашла кучу обложек, по которым можно сделать вывод, что в книги всё это будет. Но это случилось потом! Уже после того, как я взялась за книгу!

А самое противное, что на фоне всей этой дряни (дрянь - только потому что не хочу я сейчас эту тему читать) я не поняла сюжета! Я не поняла названия! Не поняла смысла! Есть Дэниэл, есть его куча клонов! Есть неолюди, живущие каждый в своей коморке, общающиеся дистанционно, по видео, по чатам, ещё есть еда в капсулах! Есть полное отсутствие детей (о эта тема чайлдфри!) и милые животные вместо детей! Ну и смысл?! Или пишешь эротику или пишешь утопию. Но не надо мешать это всё в 1 стакан! Когда отвратительное впечатление от одного напрочь перебивает получение впечатления от другого сюжета