Im Krebsgang

Придется опять совершить траекторию краба: вернуться назад, чтобы продвинуться вперед.

Так и в этом произведении все намешано: прошлое и настоящее. Меня всегда пугают такие книги, где идет смешанное повествование, я боюсь запутаться в сюжетных линиях и не понять сути. Автор неоднократно возвращается очень сильно назад, чтобы подробно все рассказать, а потом может сразу написать о настоящем. Автор очень подробно рассказывает о Вильгельме Густлоффе, но если коротко, то это нацистский партийный лидер, основатель и глава швейцарского отделения НСДАП. Был убит пятью выстрелами из револьвера студентом еврейского происхождения Давидом Франкфуртером. В Третьем рейхе был объявлен мучеником. И в честь его имени был назван корабль. Также подробно рассказывается о советском командире подводной лодки Александре Маринеско, герое Советского Союза. Он потопил корабль, его подводная лодка выпустила 3 торпеды. В книге рассказано, что когда он на лодке, то он всем сердцем и душой готов топить немецкие суда, а когда спускается на сушу, то только пьет, не просыхая, ходит по борделям и злачным местам. Не очень понравилось такое описание Советского солдата. И собственно сам германский пассажирский десятипалубный круизный лайнер «Вильгельм Густлофф». У него длинная история и жуткий конец. Использовался как пассажирское судно, на котором рабочие проводили отпуск. Когда началась война, его переделали в госпиталь, потом в казарму и учебное судно. В январе 1945 года был загружен беженцами и был потоплен советской подводной лодкой. Трагедия, случившаяся с лайнером «Вильгельм Густлофф», была масштабнее, чем трагедия с пароходом «Титаник».

…дело до сих пор обстоит так, будто ничто не может превзойти катастрофу «Титаника», будто «Вильгельма Густлоффа» вообще не существовало, будто для подобной трагедии среди прочих известных уже нет места и следует скорбеть об одних погибших, не поминая других.

https://2014.f.a0z.ru/03/24-3414913-wilhelm-gustloff-18.jpg"> Главный герой этого романа – Пауль Покрифке, как раз был рожден в момент смерти корабля. И мать все уши ему прожужжала про историю его рождения, заставляя рассказать о ней всему миру. Но вначале это сделал его сын, создав сайт, посвященный трагедии, а после он сам в виде этой книги. Спустя время его сын убил Давида, с кем он неоднократно вел дебаты на сайте, кого он уговорил на личную встречу. Убил, скопировав то, как Франкфуртер убил Густлоффа. Убил, потому что Густлофф был примером для подражания и он решил отомстить.

Отомстить за него я считал для себя священным долгом!

Не понравилось то, как в целом была описана советская армия, тут она представлена извергами, что могли только насиловать женщин, убивать детей, грабить и поджигать деревни. Хотя по многим иным источникам известно, что это не так. В целом роман оставил после себя странные ощущения. Это и недовольство от того, как были представлены советские солдаты, это и горечь от случившегося, это и печаль, что такая трагедия была скрыта.

Никогда этому не будет конца. Никогда.

С этой книгой у меня произошло редкое и почти телесное совпадение, почти что любовь с первого взгляда. Мы с первого слова оказались на одной волне. Не в смысле понравилось, а в более точном: текст сразу заговорил со мной на том языке, который я внутренне считаю допустимым и необходимым. «Траектория краба» — небольшая по объёму книга, но написанная чрезвычайно плотным, сжатым языком. Это чтение, которое сопротивляется: каждый абзац требует концентрации, каждый переход требует усилия. Особенно на немецком: моего уровня языка объективно не хватало, и без русской версии под рукой этот текст был бы почти непроходим. Но интерес к теме, интеллектуальный багаж и внутренняя готовность к такому разговору оказались сильнее языкового барьера.

Нелинейность — ключевое слово для этой книги. Она проявляется не только в структуре повествования, но и в самом способе мышления, который Грасс предлагает читателю. Время здесь не движется вперёд, оно возвращается, смещается, наслаивается. Сюжетные линии не разворачиваются последовательно, а пересекаются и отражают друг друга, как траектория краба, который движется не прямо, а боком, постоянно оглядываясь. Эта форма не декоративна: именно так работает память — индивидуальная и коллективная.

Грасс рассказывает историю вымышленных персонажей на фоне реальных событий. История гибели корабля «Вильгельм Густлофф» описана почти документально: крупнейшая морская катастрофа в истории, тысячи жертв, трагедия, долгое время вытесненная из публичного сознания. Но «Траектория краба» — не роман-катастрофа и не историческая реконструкция. Это книга о том, как один-единственный день способен определить жизнь семьи на протяжении нескольких поколений.

30 января 1945 года яркая, эксцентричная Тулла Покрифке рожает ребёнка на борту тонущего «Густлоффа» и чудом спасается. Этот день становится для неё абсолютной точкой отсчёта — событием, которое поглощает всё остальное. Катастрофа превращается в личный миф, в основание идентичности, в бесконечно повторяемый рассказ. Память здесь не исцеляющая, а навязчивая; не осмысляющая, а постоянно фиксирующая травму в её сыром непереработанном виде.

Её сын Пауль - тот самый ребенок, который этого дня, разумеется, не помнит. Но он живёт в пространстве материнской памяти, под давлением чужого переживания, которое становится частью его собственной биографии. Его жизнь определяется событием, которое он переживал, но не может его помнить, он провел на этом корабле первые минуты свой жизни на этом корабле. Но Пауль выбирает молчание. И в этом проявляется одна из центральных тем книги: наследуемость травмы. История действует не только через факты, но и через рассказы, молчания, интонации, через то, как прошлое вписывается в повседневность.

У Пауля есть сын Конрад, родившийся спустя 35 лет после катастрофы. Казалось бы, где Конрад, а где "Густлофф"? Между ними двумя лежит дистанция времени, опыта, исторического контекста. Но именно здесь Грасс показывает, как вытеснённая и неосмысленная память возвращается в наиболее опасной форме. Прошлое, не взятое на себя, не проговорённое и не переработанное, становится источником радикализации, фанатизма, насилия.

Для меня «Траектория краба» — это глубокий роман о вине, ответственности, памяти и исторической наследственности. О том, что история не заканчивается вместе с событием, что она продолжает действовать — не линейно, а боковым движением, возвращаясь там, где её не ждут. Это книга о том, что отсутствие разговора о прошлом не нейтрально: молчание тоже формирует будущее.

Грасс говорит на этическом языке, который я принимаю. Здесь нет морализаторства, нет утешительных выводов, нет циничной иронии. Текст не предлагает простых ответов и не снимает с читателя ответственности. Это не книга для всех, и в этом её сила. Она требует усилия, готовности смотреть на неудобное и признать, что разум, культура и знание сами по себе не гарантируют ни справедливости, ни безопасности.

Лично для меня это редкий случай почти идеального совпадения формы, темы и читательского запроса. Книга не просто произвела впечатление, мне кажется, она встроилась в мой культурный код, как текст, к которому я буду непременно возвращаться.

Wer ist Herr Grass? Прошлое. Альбрехт Дюрер, Меланхолия Скажем, одно жаркое бесполезное лето годов десять назад. Молодой оптимист сидит на даче. Он вскормлен романами Кундеры и рассказами Набокова. Внезапно он начинает читать нечто насквозь политизированное и издевательски-ангажированное как якобы роман. «Из дневника улитки». Он ничего не понимает, но водоворот слов и нелепых историй заводит его глубоко в дебри самокопания. Рождается противоречие.

Who is mister Grass? Настоящее. Фридрих Вильгельм III, Железный крест Оптимист подкован и научен. Он за версту может отличить настоящую литературу от бумагомарательной суеты. Помня про Автора, оптимист изредка предпринимает попытки устояться с ним на одном игровом поле. Кошки-мышки: «Гнуснейшие порнографические непристойности и глумление над католической церковью». Большой успех. Рождается понимание.

Кто есть господин Грасс? Будущее. Картинка пока не найдена Это очень сложно. Товарищ Грасс - отъявленный документалист. Журналист со склонностью к скандальному раздуванию гор трупов и подростковой распущенности. Господин Грасс один из лучших на планете Авторов, способный мёдом своих фраз законопатить любую кровоточащую культю реальности. Историю лайнера «Вильгельма Густлоффа» можно было подать под очень пресным соусом, но наш самый страшный грех в том, что танкист-гренадер 10-й танковой дивизии СС Грасс заставляет нас хлопать ресничками и разводить ручками в слабоумном очаровании от переливов жемчугов предложений. От растянутой на пятьдесят страниц мерзкой и величественной съёмки гибели огромного обледенелого тонущего корабля с десятью тысячами людей на борту не несёт мертвечиной. Просто тридцатого января 1945 года, когда тремя торпедами из подводной лодки С-13 капитан 3-го ранга Александр Маринеско положил конец увеселительной прогулке бежавшего от Красной Армии мирного населения Восточной Пруссии, температура воздуха за бортом была минус восемнадцать градусов. Скульптор Грасс сглаживает нам все острые углы. Тулла Покрифке не утонула. Родила здорового мальчика. Сумела его выкормить чужими грудями, имея у себя лишь два невзрачных холмика. Всё хорошо. Фашист получает гранату. Командир получает медаль. Обыкновенная история. Призвана ли история чему-то учить? Двадцатый век давно закончился. Примерно одиннадцатого сентября 2001 года он закончился. Или история – повторяющаяся закрученная внемировыми силами спираль, и каждая попытка изменить её, повернуть ход событий, уберечь от катастрофы изначально обречена на провал, потому что твоё дважды в кавычках «созидательное воздействие» породит такую чёртову бурю разрушительного изничтожающего развзаимодействия, что лучше бы уж сидел дома и смотрел телевизор? У лауреата нобелевской премии по литературе Грасса нет ответа. Он задаёт вопрос.

Рождается молчание. Молчание ягнят в стойле. Молчание очереди в концлагере Штутгоф, что под Данцигом.