Малое собрание сочинений

Но будь оно неладно, твое счастье! Если жизнь полна, совершенно неважно, счастливая она или нет.

По-моему, работа может заполнить всю жизнь мужчины... А женщина не вся отдается работе. Самая ее суть, жизненно важная сторона ее существа остается незатронутой.

Давно это уже было, но история правдивая и со счастливым концом: три очень разных, но по-своему прекрасных автора незаслуженно попали в черный список. История эта в первую очередь о том, как важно начинать знакомство с автором с "правильной" книги. Беру в кавычки: не бывает правильных для всех. Возраст, литературные предпочтения (жанров, стилей) - да много чего еще может повлиять на наше восприятие того или иного произведения.

Первым из опалы вышел, как сейчас помню, Довлатов, чья "Зона", прочитанная в 16 лет, оставила после себя ворох впечатлений, вот только со знаком минус (до сих пор стоит у меня на книжной полочке - печальный опыт тоже опыт). Следом за ним - Набоков. "Лолита", прочитанная опять же в 16 лет, по совету библиотекаря, поразила слогом и языком, метафорами и прочими выразительными средствами, сюжет же долгое время не давал прикоснуться к другим творениям автора, ставшего впоследствии любимым (вот такие неожиданные кульбиты выкидывает порою судьба). Лоуренс был заложником темницы принципиально нечитаемых авторов дольше остальных. Держалась до последнего - и зря. "Любовник леди Чаттерли" надолго тогда отбил охоту продолжать знакомство с творчеством английского классика. Оглядываясь сейчас на прошедшие годы и вспоминая прочитанное, со всей отчетливостью понимаю, насколько недальновидным было решение откладывать чтение его прозы, блестящей, тонкой, психологичной и мудрой.

Это ни капельки не похоже на того "Любовника..."! Это совершенно иная грань его таланта и творчества. Это великолепный во всех отношениях роман, в который погружаешься, но выныривать не хочется. Он очень объемный, но километраж страниц здесь вовсе не чувствуется: в этой тяжелой в психологическом плане книге временами даже хочется жить. Виною всему, как водится, герои, отлично выписанные автором и по-настоящему живые, противоречивые, сомневающиеся - в жизни, поступках, решениях, часто ошибающиеся, но такие реальные.

Название романа передает его содержание лишь отчасти: в заголовке не нашлось места женщинам, а в самой книге - да. Стержневыми образами, во многом двигающими сюжет данной книги, станут именно - умные, прекрасные, волнующие, поддерживающие и вдохновляющие.

Где есть сыновья, там непременно должна быть и мать, она и будет. С нее история начнется - ею же, ожидаемо, и закончится. В основу романа Лоуренсом положена история сильной женщины, обделенной любовью мужчины, но многократно одаренной любовью своих чад. Не знаю взглядов автора на роль женщины в современном мире (он писал свои книги в начале двадцатого века, время эмансипации женщин), но вот этот посыл - что женщина должна в первую очередь состояться как мать - он чувствуется. Должна не для кого-то - для себя. Это не только обязанность - это счастье. По крайней мере, я читала книгу именно с этой мыслью. Причем он не рисует нам идеальный образ. Временами миссис Морел до чертиков напоминала мне Мэгги, ту самую вечно нелюбимую мной Мэгги из знаменитого романа "Поющие в терновнике", не желающей отдавать своего сына кому бы то ни было, даже Богу - он собирался стать священником. Гертруда Морел тоже не может расстаться с сыновьями, давно повзрослевшими. Материнская любовь может быть жестокой и ревнивой, со всей ясностью показывает нам автор. Держит их подле себя, заставляя чувствовать себя виноватыми. Огонь этой самой материнской любви, яркой и жгучей, пропылает всю книгу, многих обожжет, кого-то воскресит в жизни...

Время не сжать ладонями, оно бежит не останавливаясь, не спрашивая нас. Мальчики - те самые, из заглавия лоуренсовского романа, - вырастают и становятся мужчинами - чьими-то женихами и любовниками. До сих пор смотришь на них теплым материнским взглядом, видишь про себя их теми же несмышлеными малышами, вот только их нет отныне - три взрослых сына пред тобою...

На контрасте с любовью материнской автор показывает нам - для сравнения, быть может, несколько красивых и трогательных романтических линий ее повзрослевших сыновей: Уильяма, Пола и Артура. Не обойдется даже без любовного многоугольника и любви к замужней женщине старше себя. Любовь может быть разной, словно говорит нам этот талантливый англичанин, к чьим книгам я так долго боялась подступиться. Любовь может быть всякой: духовной, плотской, безответной, ревнивой, страстной, обидчивой, жертвенной... Все ипостаси пройдем мы, путешествую по страницам романа. Страниц будет много, столько же будет здесь чувств.

Основное внимание автор уделит в книге среднему сыну, любимчику миссис Морел. Его любовным злоключениям будет отдана большая часть романа. Его сомнениям, переживаниям, часто некрасивым поступкам в отношении любимых женщин. Мне во многом было жаль этих очаровательных созданий (Мириам и Клара), на которых обрушивалась временами его любовь - непостоянная и оттого горькая. И вместе с тем я прекрасно понимала и его чувства, до последнего желающего воздуха в отношениях. Любимчик матери, он и с женщинами-то вел себя аналогично:

Мне хочется, чтоб женщина меня не отпускала, но только чтоб не держала у себя в кармане... А я там задохнусь и умру.

Порою его отношения с женщинами больше напоминали сражения - любовь-война за право быть вечно правым.

В первый раз в жизни меня обрадовал открытый финал произведения. Просто боюсь, что у нас с Лоуренсом взгляды на счастливую развязку несколько разнятся, а так каждый из читателей может дофантазировать себе сам...

Это был потрясающий опыт обращения к автору, чье творчество я, оказывается, толком и не знала - была наслышана, но не более того. Это было сродни книжному открытию. Да пожалуй, именно открытием и было - открытием Лоуренса, чей текст меня завораживает, а не раздражает, чей сюжет меня волнует, а не шокирует. Новый Лоуренс в разы лучше (или, может, это простоя повзрослела?) - теперь в планах его "Радуга" и "Влюбленные женщины". Тоже надеюсь как-нибудь добраться, надеюсь, что не разочаруют. А "сыновья и любовники" с чистым сердцем рекомендую - добротная классическая проза точно подарит истинным ее ценителям наслаждение слогом, стилем, хитросплетениями сюжета и глубоким психологизмом.

«Моя великая религия заключается в вере в кровь и плоть, в то, что они мудрее, чем интеллект. Наш разум может ошибаться, но то, что чувствует, во что верит и что говорит наша кровь, - всегда правда». (Лоуренс)

Женщина хочет, чтобы ее любили, чтобы с ней говорили и чтобы одновременно сгорали от страсти к ней. Сдается мне, что любовь и страсть понятия несовместимые.

18+ Решительно не могла я пройти мимо романа, который носит самые разнообразные ярлыки, начиная от "гнусная порнография" и до "шедевр классической литературы". Мысленно усмехнувшись, что вот опять, уже даже лотерея выводит меня на дорожку постельных сцен и иже с ними, я принялась за чтение, дабы проверить на крепость свои нервы и "коронное" произведение в творчестве Лоуренса. Впечатления по мере продвижения с одной страницы на другую противоречили друг другу только так.

С одной стороны, хорошо выбран стиль повествования, книга читается влет, а тут и там среди строчек мелькает ехидный ироничный голос самого автора, который спешит поделиться маленькими, но такими важными истинами о жизни, любви, страсти, отношениях. Натыкаясь на очередную мудрую и к месту высказанную идею, я мысленно аплодировала и примеряла что-то на себя.

С другой стороны, я понимаю тех, кто назвал этот роман порнографическим, отчего в свое время его то запрещали, то издавали, а девушки обменивались книгой втихаря, чтобы никто не увидел. В стремлении показать разительное отличие тогдашнего общества, холодного и серого, от истинной бешеной природы человека как живого существа, Лоуренс, как мне кажется, все-таки не удержался и определенные черты своих персонажей возвел до абсолюта, отчего появляется та гротескность с долей неестественности, которая отталкивает резко и до следующего вдоха. Постельные сцены прописаны нарочито грубо и без всякого разнообразия, но, полагаю, для современников автора это было не просто откровением, а более чем смелым ходом. Лоуренс как бы пожимает плечами и говорит: "А что тут скрывать? Разве никто из вас, господа, этим не занимается?". Но это нарочитое преувеличение и нарочитая неотесанность...Я понимаю, да, за всем этим великая идея возвращения к эмоциям, чувственности, принятию своего тела, но в ряде эпизодов настолько противно читать диалоги между главными персонажами, вкупе с комментариями типа "он погладил ее между ягодицами", этот говор и фразы типа "ты моя бабонька". Я не ханжа и не монахиня, романы Гамильтон делают свое темное дело, но даже при всем при этом образ лесника Меллорса настолько отталкивает, что так и хочется крепко поговорить с леди Чаттерли на тему того, что же это ты, мать, делаешь. Ведь то, к чему все в итоге пришло, как по мне, ох как не идеал счастья и умиротворения (я тихо молчу про эпизод со "свадьбой" и украшением цветами). Хотя Конни вообще довольно тяжелый случай, если вспомнить, чего именно ей хотелось от отношений и как она постепенно постигала свое тело и тело своего любовника.

Помимо вопросов чувственности, сексуальных отношений, раскованности и откровенности, роман, как мне кажется, поднимает еще одну важную тему - вопрос измены и принятия ее как свершившегося факта. Несколько раз за время прочтения я пыталась понять и почувствовать, а что сделала бы я на месте леди Чаттерли, случись такое с моим мужем? Стала бы продолжать все это или ушла в первый же день? Как бы я отнеслась к тому, что мой муж дает мне зеленый свет, мол, кувыркайся с кем хочешь? Ответа я так и не нашла, в конце концов времена уже не те, да и характером я не вышла. За что еще стоит похвалить Лоуренса, так это за то, как легко ему удалось в канве романа, главная тема которого до того очевидна, вплести элементы исторической эпохи того времени, взаимоотношений между сословиями, вопросы шахтеров и многое другое. Все это порой не более чем фон, но в нескольких главах тема развития общества встает во главу стола.

— Но во что-то вы же верите? — Я-то? Ну, разумом я верю в доброе сердце, в задорный пенис, в живой ум, в мужество, если его достанет сказать при даме неприличное слово. — Во всем этом вам не отказать, — согласился Берри.

Как итог - много вольностей и мыслей по делу, немного истории, много переживаний и немного грубого секса на одеялах с последующими "ласковыми" обращениями и познанием себя. Роман, который ходил, ходит и будет ходить по тонкой грани между дозволенным и запретным. Ах эти ужимки общества, все мы носим маски и прячем настоящих себя за узорным покровом.

Если бы только месяц назад мне сказали, что какой-то классический адюльтер не просто проявит себя в величии психологизма, но и откроет мне глаза на то, как на самом деле устроено мироздание, у меня, наверное, была бы примерно такая реакция. Но вот оно произошло. Классический сюжет об измене жены мужу напомнил мне о том, о чем человек забывает в нашем веке сверхиндивидуальности все чаще и чаще: чем любовь крепче, тем более в ней простоты и некой первобытности. И истинная мудрость - в земном, не возвышенном.

Лоуренс был первым писателем, кто разбавил типичный любовный роман откровенными постельными сценами, и, наверное, последним, кто создал из данной темы что-то стоящее. "Любовник леди Чаттерли", являющийся самым неприличным романом английского писателя, в свое время был не понят публикой, и вполне можно понять, почему. Очень много плотского в книге и очень много простого, не возвышенного, однако в простоте отношений главных героев и сокрыто возвышенное, неземное таинство. Лоуренс воспевал любовь, и воспевал в ней не только духовную связь двух разумов, но и плотское чувство, которое соединяет человека с природой, с космосом. И только в гармонии духа и тела может родиться настоящая любовь. И жалок тот, кто думает иначе.

Жалок был и Клиффорд Чаттерли, который думал, что любовь может жить без регулярной подпитки тела. Заумные книжки, их обсуждение с женой по вечерам, разговоры, разговоры, разговоры - разве из этого должен состоять брак? Изменила ли Конни мужу, потому что он был калекой или потому что не смея идти против современных вкусов он так неистово и яро боялся проявления любых чувств? Жить с человеком, который не может тебя удовлетворять по ночам еще не так страшно, нежели жить с роботом, который не только не может ублажить в постели, но и с которым даже нельзя поделиться, что у тебя на сердце, для которого любовь - только теория, которую можно заучить и жить спокойно, не применяя ее на практике.

Как отвратителен индустриальный мир в романе. Как отвратительны люди этого мира - эгоистичные, циничные, остроумные духовные импотенты, в которых так много от прогресса и моды, что совсем не осталось искренности. И так отвратителен Рагби, с его удушающими коридорами-лабиринтами и адскими комнатами, с холодными постелями, где никогда не спит больше одного человека, и безмолвными вечерами, которые пропитаны отчужденностью и одиночеством. И так прекрасна старая сторожка, так прекрасна природа, лес, в который Конни каждый раз убегает из мужниного поместья-преисподней. Вот он - Эдем, где нагота не является постыдной, а секс - естественный и одухотворенный акт. Каким ярким контрастом проявляется любовь Конни и Мэллорса по отношению ко всей эпохе, легкие которой пропитаны промышленным газом и сердце которой работает на шестеренках.

Несомненно, Лоуренс сделал из постыдного прекрасное. Физиология любви в его романе показана отнюдь не для того, чтобы шокировать публику или побаловаться. В физиологии любви Лоуренс отобразил красоту и хрупкость обнаженной сущности человека. И в этом была его религия.