Сцены парижской жизни

Бальзак, нежно уложил меня на лопатки, в постели. И довёл до слёз… Конечно, хотелось бы, что бы это сделал мой смуглый ангел, с которым я расстался, но… жизнь есть жизнь: со мной спит Бальзак и он же доводит меня до слёз и.. до блаженства. Вам знакомо ощущение бабочек в животе? А знакомо ли вам то редкое чувство, от соприкосновения с вечной красотой искусства, или с письмом любимого человека среди ночи, когда бабочки в животе, словно нежные сумасшедшие, убежавшие из психушки в лиловых пижамках, разлетаются по вечерним и загрустившим переулочками вашего тела? Вот, бабочка жарко трепещет в моём горле: хотя, быть может, это просто слёзы. А вот, бабочка-непоседа добралась до моего левого запястья, и бьётся, бьётся, милая, в этом тесном коконе счастья: может ей помочь освободиться?

Если не ошибаюсь, этот эффект в искусстве, называется эффектом Вжижека Травки (польский поэт). Все мы знаем эффект Стендаля: стоя в музее перед картиной Рафаэля, от полноты чувств, он упал в обморок. Эффект Вжижека (наверно, нужно добавить, для солидности — Травки, а то выглядит чуточку комично: эффект Вжижека. звучит как название чешского мультика), не менее мистичен: у человека, соприкоснувшегося с вечной красотой искусства, происходят странные мерцания в теле, похожие не то на секс с барабашкой, не то на загадочные сигналы светлячка, схожие с сигналами Пульсаров на окраине вселенной.

У Вжижека, однажды заболело сердце, живот, горло, колени, голова.. Кто-то быть может улыбнётся и скажет: может он был просто старый и больной человек? И что в этом такого таинственного? Ответ очевиден: если бы просто так всё это заболело, то — да, это было бы банально. Но у него всё это заболело от красоты книги, если не ошибаюсь — Диккенса. У меня пару раз был эффект Вжижека Травки, от соприкосновения с ночными письмами моего смуглого ангела, после ссоры: болел живот, нога болела.. сердце. И даже старушка за стенкой кашляла. Но быть может это не связано с письмом.

Вот и читая эту дивную повесть (маленький роман?) Бальзака, у меня случился эффект Вжижека Травки. До прочтения повести, я смутно помнил историю написания, весьма любопытную. Бальзак гостил у своего друга, в славном городке, похожем на моё имя в дательном падеже: Саше, и получил ночью письмо от таинственной незнакомки. Она приглашала его к себе. В замок. Зная Бальзака, падкого до светских и роскошных женщин, можно сказать: если бы Бальзаку поступило приглашение в Рай, от ангела, и в замок к роскошной и богатой женщине, которая.. очарована его творчеством, он бы некоторое время посомневавшись, в итоге, отправился бы к роскошной и богатой женщине.

Это была Генриетта де Кастри. Она уже давно разошлась с мужем, какое-то время жила с молодым любовником, который трагически умер, а Генриетта, в глазах света считалась чуть ли не падшей женщиной, на огонёк к которой, словно ангелы падшие, слетались писатели и поэты. Бальзак был очарован Генриеттой. Она принимала его, лёжа в шезлонге. Почти как Зина Гиппиус, в молодости, принимала гостей, смущая их до предела, ибо находилась.. в ванне. Голой. Объяснялось всё просто: не вопросами стиля и кокетства, а вопросами здоровья: Генриетта упала с лошади и повредила спину, поэтому не могла долго ходить или сидеть. Она была чуточку… инвалидом.

Бальзаку казалось, что он попал не небеса. И в самом деле, если очаровательная женщина подаёт вам ручку в белой перчатке, для поцелуев, разве это не лучше приёма в раю? О мой смуглый ангел.. вот бы ты в раю мне подала своё смуглое крылышко, для поцелуя, словно душу.. обтянутую в тёмную перчатку. Ах.. я бы и в раю не удержался, и.. нежно обнажив запястье крыла, поцеловал тебя.. в душу. Это было бы интимней, чем на земле, поцеловать твоё милое и тёплое лоно. Поверь мне.

Бальзак был как в раю. Вслед на поцелуями ручки, Генриетта позволила Бальзаку нечто большее. Но не всё: словно нежный Вергилий поцелуев, она само-лично вывела Бальзака из ада его жизни и сопроводила до рая. Однажды, Генриетта отправилась с подругой в поездку по Италии и пригласила Бальзака сопровождать её. У того не было ни гроша, и он за ночь написал какую-то повесть и добыл деньги. Он предвкушал.. совершенный рай. Но как часто бывает.. Бальзак оказался в аду. Он не доехал до Италии и расстался с Генриеттой, вернувшись в Париж с разбитым сердцем и.. проклиная всех женщин. Что стало причиной? В общих чертах мы знаем: Генриетта, подарив Бальзаку — надежду, вдруг изменила решение и просто сказала: давайте останемся друзьями?

На небесах, ангелы не понимают людей, и, и быть может боятся их; для них, наши молитвы, как эпилепсия светлячка в траве: красиво и чуточку жутко, таинственно даже. Разве убить надежду, не более трагично и болезненно, чем просто — умереть? Когда ты умираешь, ты уже не чувствуешь боли и смерти. Тебя — нет. Когда умирает надежда.. в которую ты целиком, как в малой орбите реинкарнации, целиком перелил свою душу и бессмертие, весь доверчивый и обнажённый свет плоти, ставшей почти душой, то ты как бы переживаешь смерть снова и снова, каждый миг, каждый час, каждый день. Тебя вроде бы уже и нет, а вроде бы ты ещё где-то и есть. Вот только — где? Может вон в том медленно падающем кленовом листочке? Или вот в этой грустной строчке Бальзака? Или в милых снах любимого человека? Вон в той грустной улыбке прохожей?

Бальзак был в гневе. Он.. решил отомстить Генриетте. Месть его была страшна… как у ангелов-аутистов, прекрасных и невинных: он создал безупречный шедевр. Конечно, многие узнали в образе герцогини де Ланже — Генриетту. Как это восприняла Генриетта? Как.. ангел. С грустной улыбкой. Сердце женщины, знало, что муза Бальзака — вестница Бога. А значит в своей мести, по человечески желая сделать больно любимой.. он только коснулся её — божественным светом. А может Генриетта чувствовала свою вину?

Вполне вероятно, в 19 веке, это вызвало скандал. Но разве сердце любящей женщины не парит как ангел, над веками, словно над заснеженными пиками гор? Она знала, что уже через 50 лет, от скандала и мести, не останется и следа, и обнажится лишь чистый свет красоты и вечной любви. Я допускаю, что Тургенев, мог частично вдохновиться данной повестью, при написании своего изумительного Дворянского гнезда, ибо повесть начинается с того, что отважный генерал, 4 года разыскивал свою пропавшую возлюбленную, своего смуглого ангела, с удивительными глазами, чуточку разного цвета.

Он разыскивал её в церквях в разных странах, ибо она скрылась от него — именно туда, приняв монашество. И вот, он нашёл её на мрачном островке в Испании, в храме Босоногих кармелиток. Боже.. что за название! Какая прелесть! Губы сами собой улыбаются, словно мечтают о смуглом ангеле.. Ещё бы назвали храм — Самого очаровательного смуглого носика… Я бы хотел посетить такой храм. Быть может даже — умереть в нём.

Начало повести, потрясает своей красотой. Это соната Шопена.. Ну как, как тут не сбыться эффекту Вжижека Травки? Как тут не заболеть животу, голове, сердцу? Правой коленке, прости господи? Наш прекрасный генерал, слышит звуки органа. Это играет его возлюбленная, она узнала, что он в монастыре, она играет что то божественное.. но, по женски, вплетает в мелодию, словно бы цветы своего сердца. Крылья женщины, исполинские крылья любви, словно бы мечутся по сводам храма, который стал таким тесным для души женщины! Крылья женщины — стали музыкой!! И музыка обняла мужчину и.. вознесла над землёй.. У Бальзака нет этих образов, но примерно об этом.

Как быть? Как спасти возлюбленную? На это не отважился «доблестный» Лаврецкий, когда увидел Лизу в монастыре. Ах, милая Франция 19 века! Ты словно таинственная луна, светишь нам в веках, освещая наши надежды, печали, своим таинственным светом. Герцогине де Ланже, нельзя ни с кем видеться. Она — монашка. Как быть? А он.. он, отрада её сердца, её жизнь, стоит у дверей, за тёмной решёткой, и молит её, как.. ангела, о милости. Герцогиня идёт на обман. Она говорит стоящей с ней старой монахине-испанке, что это — её брат.

Боже.. что за сцена свидания! Это же новая версия Орфея и Эвридики!! Вместо пещеры смерти — мрачный монастырь на вершине скалы! Но что есть ложь и грех? В сердце женщины, Евангелие было выстрадано и написано, ещё до Христа. Одно сердце женщины хранит эту вечную и тайную мысль: любовь — есть бог (мужчины зачем-то зеркально перевернули эту мысль, хотя она хороша лишь как половинка). Женщина знает, что следуя тропой вечной любви, бог её не осудит, если она солжёт: всё равно что идя по этой глупой и лживой земле, на миг оторваться от неё и сделать пару шагов по голубой траве воздуха.

На самом деле, Бальзак — удивительный мистик, Данте, мрачных переулочков Парижа Любви. Весьма наивно и преступно, было бы смотреть на эту повесть, как просто на трагедию нравов. Она испещрена инферно, тенями крыльев ангелов и демонов. Разве это не лермонтовский демонизм, пытаться похитить у Бога — свою возлюбленную? Или.. у судьбы? И что есть демонизм? Если человек, искупая свой грех в муках разлуки и совести, сжигает себя прежнего, и с опалёнными крыльями, приходит к любимой, то.. кто — он? Демон, или ангел?

Вестник бога, или ада? И что в таком случае монастырь — врата в ад, или в рай? Жизнь тем и прекрасна и страшна, что всё в ней, может перевернуться с ножек на рожки, в любой миг: и святые монашки, разлучая влюблённых, чьи души были повенчаны на небесах, невольно становятся — мрачными демонами. Это вообще к вопросу о храме морали, которая может в любой миг стать — злым адом, распинающим бога и любовь.

Ну какой читатель не улыбнётся, прочитав о том, как ночью, отважные рыцари приключений, лезут по скалам в монастырь, с кинжалами и.. шоколадом? Зачем шоколад?? И кинжалы? Отбиваться от босоногих кармелиток? Не евших шоколад — 30 лет? Отбиваться от монахинь — шоколадом или кинжалами? Всем вместе? О, женщины, вы сама тайна! Бальзак не говорит, для чего нужен был шоколад. Для меня это одна из главных тайн повести. А может быть он нужен был для того.. что бы где-то в Москве, на 23 этаже, улыбнулся один прекрасный ангел, в эти грустные, октябрьские дни?

Бальзак возвращается в прошлое и рассказывает как всё начиналось. Отважный генерал, прошедший ад войн, побывавший в плену у африканских диких племён и бежавший из плена, по пустыне, с таинственным проводником… и оазис-мираж, как видение рая. Или.. любви? И вот, на светском рауте, все взоры женщин прикованы к этому прекрасному генералу, прошедшего ад. Почему женщин, как мотыльков, приманивает таинственный жар трагедий в судьбе мужчины? Может божественные души женщин, бессознательно чувствуют, что за этими трагедиями сокрыто — божество? Божественное тянется к божественному? Может поэтому женщина так религиозно ощущает трагическую любовь, в искусстве ли, в жизни, не важно? Мужчинам этого не понять..

Бальзак удивительно описывает противостояние генерала Монриво и герцогини де Ланже (кстати, в их именах уже сокрыта вечная рифма любви и.. трагедии. Монриво — гора и река. Ланже — замок, обитель. Обитель на скале: храм на скале. Такая же рифма, к слову, была и у Тургенева: Лаврецкий — лавра, куда в конце романа отправится несчастная Лиза). Словно встретились два ангела-ребёнка, истерзанные на этой глупой и безумной земле.

Монриво прошёл ад множества войн, брал приступом — города. И… перед сердцем женщины, оказывается безоружным, как ребёнок. Женщина может нанести такие раны, одним взмахом ресниц, что шрамы от войн, покажутся лишь мимолётными лиловыми тенями бабочек. Бальзак пишет, что простая женская перчатка, перевешивала для Монриво, целые империи.. Потрясающе! Словно речь идёт о Любви, как о далёкой планете, на которой совсем иная гравитация. Разве мы это не ощущали? Разве письмо от любимого человека, на нашей груди, не весило — с целое дерево, растущее на луне? Разве наши ноги не передвигались в муке любви, по улицам вечерним, словно мы идём где-то по Юпитеру и весим — 800 кг?

Кстати, чуткий читатель срифмует два образа в повести: ад и рай. 1) Очаровательная Генриетта, лёжа, принимает своего генерала. Она по-женски очаровывает его, пуская в ход — запрещённые приёмы: ведь для женщины, её здоровье и настроение — это как роскошное вечернее платье, которым она может вскружить сердце мужчины, обнажив.. плечи здоровья. Не секрет, что женщина относится к здоровью — как к ребёнку, как мать говорит о ребёнке: мы! Мы покушали.. Мужчине далеко до этой квантовой механики чувств.

Она прикидывается — страдающей (не путать с банальной манипуляцией, в истоке своей — это общение женщины со своим ангелом.. ангелом-подельником!). Она лежит беззащитная, на диване. У неё что-то болит… И всё. Война выиграна ещё до начала боя. Мужчина — пришедший к ней — «воевать» и брать сердце женщины — приступом, словно в чудесной сказке, превращён — в школьника-лопушка, который почёсывает макушку у доски, и не знает что отвечать. Этим манёвром, женщина как бы нравственно раздела.. мужчину. Глупыха! Он думает, что всё ещё под контролем, а на самом деле.. он стоит перед постелью женщины — нравственно голым и беззащитным, как котёнок: женщина может его взять голой рукой, и положить к себе на колени.

А вот другая рифма. Ада: Генриетта.. годы спустя. Она уже прошла свои войны, и шрамов на теле её судьбы, больше, чем на теле генерала её. Она уже не играет, как раньше. Ей не нужен флирт со здоровьем и подельниками: она сама уже — ангел. Она стоит перед любимым, в монашеской рясе, её красота поблекла от горя, она худа, бледна, она… как сказал бы Пушкин о Татьяне — влюблена. Она словно бы разделась до души, перед любимым. Боже.. если бы монахиня старая, словно цербер, стоящая рядом, знала, что происходит! Что женщина, даже оставаясь в рясе монахини, может раздеться перед любимым.. с грацией ангела. Одним движением ресниц, одной улыбкой, на бледном лице.

А когда Генриетта, в рясе монахини, уходя уже от любимого — в ад, прокричала ему и,. всем небесам: это не брат мой, а мой любовник! Что это было? От такого крика души, судьбы.. отчаяния, потряслись все своды небесные. Я бы не удивился, если бы по стене храма зазмеилась тёмная трещина. Так странно.. в книге, написанной в 19 веке, закричала женщина, хоронящая себя заживо, а слёзы у меня, в 21 веке. Словно я уже.. похоронил себя заживо. Боже.. в этом крике, словно бы желание докричаться до бога и ангелов: да проснитесь вы уже!! Здесь, на земле, люди гибнут от любви, распинаются сердца.. и всё это прикрывается твоим именем, боже!!

Ах, любовь любовь.. что ты делаешь с нами? Генерал был в африканском плену, дети дикарей, ставили ему на голову кости лошадей и целились в них, камнями: игры.. Кто же знал, что в любви — есть плен, не менее страшный, и мытарства, не менее нелепые, как эти игры детей?

Вам никогда не казалось, что в отношениях, вы словно бы стоите голым, с какой-то чепухой на голове, и в эту мишень, в сердце ваше на голове, озябшее, метят камушком, словом или письмом, обидой, сомнением? Вам никогда не казалось.. что в комнате, в ссоре, стоят голые мужчина и женщина, и как мрачные аутисты с планеты Киврак, целятся камушками и словами, обидами, в сердце на голове друг друга? А бог смотрит на них свысока и думает, крестясь: господи боже я, какие они… идиоты. И дети ещё.

У читателя возникнет соблазн, обвинить и Герцогиню и генерала Мориво. Заклеймить их ярлычками. Это ложный путь. У меня то и дело слетали слова на разные интересные буквы, в адрес и того и другой. Но это своего рода читательская гипертония чувств. В следующий миг мне уже хотелось обнять героев и сказать им: что же вы делаете друг с другом, милые дурачки? Вы же убиваете друг друга! Вы.. снова распинаете бога — любовь. С одной стороны, для меня это уже кошмар идиотизма, когда люди, в отношениях, словно Орфей, вечно норовят оглянуться на что-то, на свой ли опыт, на других ли людей, на мораль.

И читатели тоже в этом плане меня печалят. Идеальный читатель, должен как черепашка, раздеться перед текстом, словно бы выползая из своего панциря, забыв о своём опыте отношений, о морали, времени (эпохе). Согласен, странная черепашка.. Но в детстве меня брат убедил, что именно такая черепашка у меня. И я голым почти, зябнущим ребёнком, ждал, затаившись ночью за шкафом, когда моя черепашка выползет из панциря и будет летать.

Так и идеальный читатель: что бы понять божественность красоты текста, должен как бы раздеться до того, что его можно было бы убить в этот миг — простым словом грубым, взглядом — грубым. Слава богу, что меня.. никто не видит, когда я читаю. Зато видят как я обнажён в рецензиях. Че. Черепашка..

А если серьёзно, у меня всё горело внутри, когда герцогиня, подобно Орфею — о вечный ад отношений, самая частая ошибка в отношениях!! — оглядывалась на других мужчин, мерзавцев, когда слушала слова любви генерала Мориво. Была ли в этом женская защита? Подстраховка? Быть может. Но всему должна быть мера. Сердце человека не клубочек, с которым играет лапка кошки. Или.. рока. Или сомнения. Чудесные слова Бальзака, устами гг: усомниться в любви, всё равно что умереть. Это ведь больше чем смерть, когда не верят нашей любви. В смерти всё просто: ты умираешь и всё.

А когда тебе не верят.. ты умираешь каждый миг, в сердце любимой. Ты раздет перед ней до бессмертия, даже больше, чем будешь ты раздет в раю для бога и ангелов, и вот это всё полыхающее обнажение вечности.. срывается в пустоту. Словно тебя нет. Словно ты и не рождался. Быть может не увидеть настоящую любовь, это так же эсхатологично, как и не заметить второе пришествие Христа? Мы как-то все забываем, играя в слова: бог есть любовь, бог есть любовь.. Но когда в нашу жизнь приходит Та Самая любовь, мы почему то даже не думаем, что быть может это и есть — воскресение любви, и что иного воскресения, быть может и не будет: я про конец света.

А вот теперь я приоткрою для гурманов чтения, одно эстетическое чудо (я часто это делаю в своих рецензиях, и многие наверное думают что я «чудю», и что всё так просто. На самом деле — нет, и это именно маленькое эстетическое чудо, которое проходит мимо большинства читателей и которое вы не встретите в литературоведческих и скучных исследованиях): это реально сложно увидеть в тексте: это почти инфракрасное качество Пришествия любви и.. поругания любви, в моменте неверия герцогиней, в Любовь генерала Мориво, тайно найдёт свою рифму в самом конце повести. Не хочу спойлерить, но гений Бальзака, даёт лишь тень нотки намёка на этот образ, — тень тени: помните в Евангелии тот грот в саду Иосифа, где воскрес Христос, и могила оказалась пуста? Бальзак переворачивает образы с ног на голову, как в зеркале… ада любви: место Христа, уже занимает не мужчина, но — женщина.

Но перед этим случается другая удивительная метаморфоза: любовь, распятая и изнасилованная в мужчине — в генерале Мориво, его небесная любовь.. словно бы «низвергается в ад», и любовь превращается — в демона. Глазки Бальзака мерцают огнём из очей персонажа. Демон любви — мстит. А демон ли? Или просто в лике судьбы человеческой, проступил ангел из конца света, который судит людей за грехи их? А что есть самый великий грех? Нелюбовь. Или точнее: отречение от Той самой любви. Я как рентгеном сканирую текст, чтобы показать, какое мистицизм и бездна скрыта в повести, мимо которой пройдёт большинство туристов чтения.

Знаете что придумал Мориво? Наказать герцогиню. Похитить её среди ночи. Дружки его похитят, свяжут, и.. доставят к нему — в ад. Ад любви. Он хочет обесчестить герцогиню. Думаете, всё банально? Секс? Нет. Это же Бальзак. Всё будет.. ещё мрачнее, чем секс. О жизнь развратница! Ты ведь приучаешь нас с детства, к бдсм играм! Мы связаны в любви — отношениями, сомнениями, страхами, недоверием… снами и нежностью, связаны так, как не снилось и Маркизу де Саду! Маркиз де Мариво хочет выжечь на лбу красавицы — метку, как тавро на скотине, или… на челе Каина? И знаете что происходит? От этой муки, женщина преображается. Всё ложное и игривое, человеческое в ней  — сгорает в огне боли и любви, пробуждающейся в ней, которую она гнала от себя. Удивительно..

О мой смуглый ангел… может мне тайно похитить тебя в Москве и связать? Может тогда ты меня полюбишь? Ну хочешь.. меня похить и свяжи! Хочешь, я устрою так, что нас с тобой обоих похитят и свяжут и мы будем вместе лежать в где-нибудь в тёмной пещере... ох, как же сладостно мы наговоримся с тобой! Повесть Бальзака потрясает ещё и тем, что в ней, любовь, пробуждающаяся в сердце, это не просто романтический свет, или пение ласточек.

Это — почти что Бог Саваов. Древнее и грозное божество, пред ликом которого никто не сможет устоять.. оставшись в живых, не сгорая: все ложные покровы жизни — мораль, сомнения, обиды, эго, человеческое, страхи… сгорают к чертям. А женщина и мужчина, совершают такие поступки, которые потрясают других: ангел любви в них, совершает такое, что простые люди, мораль, эпоха, дрожат и рушатся, как бутафорские и нелепые декорации.

В какой-то миг, действие повести совершается словно бы по законам сна: а что есть любовь, как не сон? Герцогиня тайно проникает в дом к Мориво.. и видит на столе — своё обнажённое сердце. Точнее — письма свои, 14 писем, нераспечатанных! Боже, как она ждала ответа на них.. Как у меня сердце выдержало и не разорвалось вместе с герцогиней, я не знаю. В этих письмах была вся её душа. Иногда в письмах к любимым.. нас больше — чем в жизни, нас. Правда, мой смуглый ангел? Всё, нет сил писать дальше. Мысленно склоняюсь к твоим милым смуглым коленям и целую их.. губами, руками, снами и письмами, которые я мысленно пишу каждый день. Тебе, тебе одной. Прости.. Слёзы на глазах. Наших.. t’aime, mon ange...

Хотите лучше узнать женщину, читайте Бальзака! Третья повесть подряд, где главные героини великосветские дамы, их предыстории удивительно похожи (раннее замужество, нелюбовь, каждый из супругов живет своей жизнью по обоюдному согласию), но дальше будут описаны совершенно разные типажи. И если у Антуанетты («Герцогиня де Ланже») есть еще что-то общее с Массимиллой («Массимилла Дони»), то княгиня Диана де Кадиньян полный антипод.

Светская львица, возраст которой приближался к сорока годам, имела «богатое» прошлое. Княгиня де Кадиньян была замешана ни в одной скандальной истории, имела много громких романов, о которых судачили в свете. Но дурная слава не больно-то трогала расчетливую, умную и хитрую женщину, в чем она и призналась своей подруге маркизе д' Эспар. Стоит повнимательнее прочитать их беседу. Цинично, но жизненно. А еще княгиня призналась, что никогда в своей жизни не была влюблена.

Господин Даниель д'Артез примерно того же возраста, что и княгиня, личность незаурядная, умный, прекрасный собеседник, модный писатель, восходящая звезда. Любая дама мечтала заполучить его в любовники, а он точно так же, как и княгиня никогда никого не любил. У Даниеля не было опыта общения с женщинами и неудивительно, что Диана пленила его с первой же встречи. Для такой женщины- вамп обставить пусть и умного, но не имеющего опыта в любви мужчину плевое дело. Удивительно другое, через какое-то время княгиня поняла, что влюблена, насколько могут любить подобные дамы.

Перед княгиней де Кадиньян встала проблема «Как выйти чистой из грязи?» Ведь только литератор узнает от других, что она собой представляет на самом деле, то бросит ее. Сколько очарования, ума, изобретательности пришлось проявить княгине, чтобы писатель, поверил ее лжи, а не той правде, которую ему скажет тысяча. Она поведала ему такую страшную «тайну» из личной жизни и в итоге победила!

На этот раз Бальзак-романтик переплюнул Бальзака-реалиста. Когда читаешь историю, подобную этой, то хочется воскликнуть "Такого быть не может!", а после встречаешь в реальной жизни ситуации еще и похлеще.

Антуанетта вышла замуж за герцога де Ланже будучи восемнадцати лет от роду, а через пару лет супруг оставил ее в Париже одну (служба, дела, любовные связи) и молодая женщина была предоставлена самой себе. Герцог ни в чем не ограничивал жену, потому как знал дальше охов, эта благопристойная дама не зайдет. И в тоже время, Бальзак дает усомниться в своей героине, описывая ее, как натуру весьма противоречивую. Если в двух словах, то в Антуанетте сочетались ангел и великосветская кокотка, она обольщала, желала поклонения и в тоже время никого не подпускала к себе.

Генерал Арман де Монриво появился в Париже не так давно, он много воевал и путешествовал, на его долю выпали невероятные испытания, не раз был на волосок от смерти. В салонах о маркизе заговорили, но большого интереса не проявляли. Он был сдержан, сух и малоразговорчив. Этого грубого вояку никак невозможно было отнести к дамским угодникам.

Герцогиня же решила добавить де Монриво в когорту своих поклонников, влюбить в себя. Поиграть на чувствах генерала она была не прочь, но не более того, нарушить религиозный запрет мешал страх замужней, богобоязненной женщины. На пылкие признания Монриво дама отвечала улыбкой, шуткой, но при этом использовала свои женские чары, чтобы чувствовать, что его желание только разгорается. Если одни женщины способны переоценивать свои достоинства и влияние на мужчин, то герцогиня пыталась разуверить и себя и Армана в очевидном, она настаивала, что он не искренен в своих чувствах, хотя прекрасно понимала, что это не так. Дамочка играла, но случилось то, чего она никак не могла предположить. Незаметно роли переменились и уже не Антуанетта, а Монриво стал ведущим актером в этой любовной игре.