Угрюм-река. В двух томах. Том 2

Нет в пространстве ни столетий, ни тысячелетий. Но земля заключена сама в себе, как пленник: по ее поверхности из конца в начало плывет Угрюм-река, и каждый шаг земли по спирали времен вкруг солнца и вместе с солнцем знаменует для человека год.

– Ха! – раздражительно воскликнул Прохор. – Да вы, господа, кто? Вы социалисты или слуги мои и государевы?
Новиков попятился и разинул рот, бубня:
– При чем тут социализм? Странно, странно.
– Я вашим слугой в прямом смысле никогда не был и не буду, – вспылил Протасов. – Я служу делу. В крайнем случае мы можем в любой момент расстаться.

- Я его вгорячах ножом... - упавшим голосом сказал Прохор.

• Цх! Зарэзал?.. - радостно вскричал черкес.
• Нет, ранил...
• Дурак!
• Я его тихонько... перочинным ножичком, маленьким, - оправдывался Прохор.
• Дурак! Кынжал надо... Вот, на!.. - Горец сорвал со стены кинжал в богатой оправе и подал Прохору. - Подарка!

Женщина живет чувством, мужчина умом...

Смелым бог владеет, - отвечает опьяненный успехом Прохор и с некоторой грустью добавляет: - А мною, наверно, владеет черт.

Оно и светит, и греет, и дает всему жизнь: от него прорастает трава, растут деревья, растут животные и люди. Значит, в солнышке соединяются: свет, тепло, творящая сила, то есть три сущности в одном солнце. Вот так же и в едином Боге заключаются три сущности, три Божия лица, Святая Троица.

Сталь клинка, древняя, как человек, устала жить, устала жить и душа черкеса, такая же древняя, как сталь клинка.

А солнце движется своей чредой... Какое ему дело, что творится где-то там, в зесном ничтожном мире. Равнодушное, без злой воли, радости и гнева, оно все жарче, все сильней разжигает свой костер.

Так в каком же месте та трещина, по которой готовится лопнуть аппарат его внутреннего мира?

Инженер Протасов помаленьку распускал свои паруса: он не хотел больше играть с нелепой бурей, он теперь выискивал на компасе своей судьбы новый румб и новый азимут, чтоб навсегда покинуть этот берег.

Прошлое стало настоящим, и настоящее отодвинулось назад. Реальности прошлого плотно окружили его со всех сторон, восстали пред ним во всей силе.
Он жил в них и действовал, в этих реальностях прошлого.

Сердце работало неверно, сердце скучало, на душе становилось все тяжелей и тяжелей. Тоска была в нем беспредметной, тоска распространялась по всему телу почти физической болью, она отравляла каждую клеточку организма гнетущим унынием. Прохор Петрович застонал громко, протяжно. Тоска обрушилась на него невещественным мраком, тоска пилила его душу какими-то внутренними визгами. И этот мрак и эти визги шли как бы изнутри, они прободали ткани тела, сердце, мозг.

Но туча ушла не совсем, ее тяжелый мрак навсегда остался в лице Прохора Громова, заполз в зрачки, объял неистребимым унынием всю его душу.

Думает гений - осуществляют муравьи.

- Пожалуй, счастье есть равновесие разумных желаний и возможности их удовлетворения.

Но известно ли тебе, друг Андрей, что взрослый дуб бросает в землю пятьдесят тысяч желудей? И лишь один  желудь произрастает? Остальные лишь удобряют почву или идут на корм свиньям. Много званых, да мало избранных.

А, по- моему, с точки зрения профана, болезнь Прохора Петровича, этого язычника - христианина, не есть болезнь физическая, то есть заболевание разных мозговых центров  и самой ткани мозга, а поистине простое помутнение души. У него, по выражению мудрых мужиков, "душа гниет ".

И, стало быть, фраза "Так было, так будет " повисла на ниточке исторической тупости. Да оно и понятно: плохие министры часто бывают плохими пророками.

Голодной скотинки на наш век хватит. Но я от своего принципа не отступлю. Я даю народу минимум, беру максимум.