Гомер. Илиада

Страшная боль пронзает сердце, если видишь, как человек грабит другого лишь потому, что властью он выше.

НЕСТОР: В битве порой и пустяк возвращает нам смелость и силу.

Аякс же начал теснить троянцев... Он был неукротим, будто поток, что бурно несется с гор, заполняет долину и уносит в море дубы, сосны и ил.

Диомед Парису: Ты разве не знаешь, что у трусов стрелы тупые?

Ведь среди ахейских вождей Нестор был старше всех и мудрее.

АХИЛЛЕС: Моя мать мне открыла, что меня ждет: если останусь сражаться под Троей, возвращенья домой мне не будет, но слава моя не погибнет; если же в землю родную вернусь, обо мне позабудут, но я проживу много лет, прежде чем Смерть придет за мною неспешной походкой. И вам я советую: возвращайтесь домой, нам не увидеть падения Трои.

АХИЛЛЕС: Сколько бы сокровищ ни скрывали стены Трои, они не стоят жизни. Можно угнать быков и тучных овец, можно купить и коней, и золотые треноги, жизнь же себе не украдешь и не купишь.

АХИЛЛЕС: Какая благодарность тому, кто без устали бьется с врагами? Равная доля у нас и доблестному, и малодушному, честь воздается одна и храбрецу, и трусу, равно умирает и праздный, и много трудившийся.

ОДИССЕЙ: Настало время выйти против Гектора и поразить его. Ныне он не станет тебя избегать: во власти безумного буйства, он никого не считает равным себе. Ахиллес, разве то не была бы великая слава?

Герои выхватили мечи и изрубили бы друг друга в рукопашной схватке…
Но солнце зашло... Ведь и во время войны покориться ночи приятно.

НЕСТОР: Всю ночь мы смотрели, как пылают несчетные костры гордых троянцев. Они сияли, как сияют в черном небе звезды и луна, озаряя вершины гор и долины и согревая радостью сердце пастуха. Вспышки пламени освещали троянцев, проводящих ночь в ожидании прекрасной Зари.

НЕСТОР: Ничто не могло спасти нас. Но спасло солнце. Оно пало в Океан, приведя ночь на многоплодную землю... Даже война повинуется ночи.

НЕСТОР: Молодежь слишком печется о своей чести и поэтому проигрывает войны.

НЕСТОР: Мы выиграли эту войну с помощью деревянного коня, огромного коня с брюхом, полным солдат. Мы выиграли ее благодаря обману, а не открытой битве лицом клицу, честной и благородной. И это им, молодежи, никогда не нравилось.

...у молодых устаревшее понятие о войне: честь, красота, героизм.

ЕЛЕНА: Гектор, о, если б в тот день, когда меня мать породила, похитил меня бурный вихрь и унес на пустынную гору или низринул в морскую пучину! Или пусть бы боги мне даровали супруга, который бы чувствовал стыд и людские укоры! А Парис и сейчас легкомыслен, и всегда таким будет... Душу твою угнетают заботы и горести, и виной тому я, недостойная. Я и Парис и наше безумие.

Взглянув на Париса, он [Гектор] принялся укорять его оскорбительной речью:
– Презренный, что ты лелеешь свой гнев, пока мужи троянские бьются у высоких стен? За тебя ведь пылает война! Ступай же на бой, доколе не вспыхнула Троя пожаром, зажженным врагами!

— Я Эней, и я не могу умереть. Я снова в бою. Раненый, но не мертвый. Какой-то бог, укрыв своим плащом, спас меня от врагов, а потом снова поместил в самую гущу сраженья.

ЭНЕЙ: Диомед пылал желанием умертвить меня и забрать мои доспехи, три раза налетал он на меня, но я по-прежнему был жив. Вокруг сражались другие троянцы, я слышал их крики:
– Не мысли равняться с богами, Диомед!

ПАНДАР: «Оправдывает ли подлость благая цель?» – над этим вопросом можно биться тысячелетиями, но так ничего и не придумать. Допустимо ли предать ради окончания войны?