каждый подносивший ко рту дрожащей рукой прозрачную водку опрокидывал рюмку, словно превозмогая отвращение

Если бы я захотел поименно перечислить сидящих за столом, на это ушла бы вся зима и Эльба очистилась бы ото льда

даже кровати сохранились те же — суровые, узкие койки, предоставляющие разве только самую скупую уступку ночи.

... который настолько во всем сомневался, что, до того как повеситься на гигантском шкафу, вскрыл себе для верности вены.

Нетерпение всегда нарастает, когда вы в апреле при сильном норд-весте движетесь по открытому пространству к
определенной цели.

Итак, на меня уже наклеили ярлык — обстоятельство, достаточно мне знакомое.

Взгляд мой задерживается на рассохшемся, висящем на цепях понтонном причале, куда пристает идущий из Гамбурга приземистый, отсвечивающий медью баркас, который раз в неделю высаживает на берег чуть ли не тысячную толпу психологов-практикантов, обуреваемых болезненным интересом к нашему брату, трудновоспитуемой молодежи.

Знаешь, что значит видеть? Это значит дополнять. Проникать в суть предмета и выявлять её. Или еще: открывать в предмете новое. Чтобы воплотить себя, ты должен себя открыть, увидеть себя как бы заново и не однажды, а всякий раз, когда на себя смотришь. Истинное воплощение получают лишь подлинные открытия. Вот здесь, в этой голубизне, нет жизни, нет трепета жизни, нет тревоги, оттого и нет чуда воплощения. Здесь не открыто ничего нового, здесь нет образа.

во всякое хлебово, которое ты замесил, кто-то уже успел наплевать

нельзя останавливаться на достигнутом. Надо опять и опять начинать сызнова. Когда мы на это способны, мы можем еще чего-то ждать от себя.

Ругбюльский полицейский нарочно мучил ее, как мучил всех, не спеша с ответом и наслаждаясь муками неизвестности, которые вызывал своим нарочитым молчанием; порой мне даже думалось — или по крайней мере сейчас думается, — что его нарочитое молчание уже составляло часть кары: не предъявляя обвинения, он лишал свою жертву возможности защищаться.

тучный, заросший щетиной сердитый малый в заплатанных резиновых сапогах, с непокрытой головой и в длиннющем пуловере из некрашеной овечьей шерсти, с огромным воротником; судя по всему, одеяние это заменяло ему и ночную рубашку

я ничуть не удивился, найдя двери Шондорфской галереи в Гамбурге закрытыми и встретив полное равнодушие со стороны служителей, этих обряженных в серую форму и напяливших перчатки шимпанзе, призванных блюсти порядок и руководить потоком посетителей

Сколько я себя ни помню, мне еще ни разу не удалось явиться к условленному или назначенному часу. Что в школу, что домой к обеду, что в Блеекенварф или на любой вокзал, я всегда прихожу слишком рано.

Не выношу, когда мужчины носят золотые цепочки.

Я все не вставал, не покидал ни темную комнату, ни квартиру Клааса, напротив, старался отвлечься от подтекающего крана, откуда капало, капало через все мои планы и через голову