Solaris

Есть книги — и есть книги.

Я читаю очень много, постоянно. Часто бывает так, что прочитав книгу, даже шедевральную, даже поразившую меня, я откладываю ее и моментально (я не шучу, могут пройти часы или даже минуты) берусь за следующую. У меня очень высокая скорость восприятия, и впечатления не мешаются в кучу, я очень быстро успеваю осмыслять и чувствовать.

Но иногда случаются такие книги, после которых взять другую сразу же кажется кощунством.

Многие из нас, кто родом из советского детства, так или иначе не миновали фильм Солярис, пусть мельком, пусть в бессознательном возрасте (я точно смотрела его с мамой, может, не раз, ничего не понимала, но кое-чем впечатлилась. Особенно сценой в невесомости). Многие в детстве и юности зачитывались Лемом, и кому-то покажется странным, что я открыла его для себя во взрослом возрасте. Однако же, все происходит ровно тогда, когда должно, и меня многие годы вело к тому, что я вижу, слышу и чувствую сейчас.

Итак, в последние дни 2022 года я почему-то зацепилась вниманием сначала за "Пикник на обочине" (прочитала второй или третий раз в жизни), потом пересмотрела Сталкера и с удивлением обнаружила, что иначе стала воспринимать Тарковского и, пожалуй, готова пересмотреть Солярис. Оттуда я закономерно пришла к книге. И утонула в ней.

Это лучшее из того, что случилось со мной в декабре в литературном плане.

Сначала мне было сложно, первые страниц двадцать я сокрушалась, что Лем, как и казался мне непростым в юности, так и кажется непростым сейчас. Но потом меня понесло в повествование, а потом Океан как будто заговорил внутри меня помимо авторских слов, я стала всем телом ощущать его дыхание, и мне стало казаться, что книга обступила меня, что все, что находится вокруг в реальном мире — предметы, звуки, свет — все это тоже вышло наружу из Соляриса, и я участвую в какой-то мистерии. Книга написана неспешно, и неспешность меня заворожила. И в то же время в ней достаточно неожиданных событий и резких поворотов. В ней много философских размышлений и разговоров о смыслах, но они не навевают скуку и не заставляют читателя в нетерпении листать страницы. Наоборот, каждое слово здесь на своем месте, будь то подробные описания явлений, формируемых Океаном, или диалоги о Космосе и человеке. Мне стало казаться, как будто я начинала читать книгу на незнакомом языке, а ближе к середине он становится мне все более понятным, чтобы стать в конце концов моим родным. Ритм книги стал созвучен биению моего сердца. Все последние страницы я читала, широко распахнув глаза, а потом долго плакала.

Автор пишет о том, что, казалось бы, не может быть доступно человеческому восприятию. Книг об инопланетянах немало (я сама сейчас дерзаю писать о контакте), и всякий раз писатели сталкиваются с вызовом: как описать иное, то, что за рамками привычного нам? Как не применять человеческие лекала к не-человеческому? В Солярисе перед автором стояла невероятная задача: показать чуждое и непонятное и показать читателю, как от чуждого и непонятного, будто от зеркала, отражается свое, казалось бы, знакомое. И тоже выглядит непонятным и непостижимым. Это книга о том, что люди дерзают изучать Космос и рвутся к контакту с иной цивилизацией в то время, когда их собственные душа и разум для них — потемки. И что мы, на самом деле, не стремимся познать Космос, а стремимся его захватить и заполнить человечным, привычным. У Соляриса герои романа сталкиваются с тем, что они не хотели бы знать и понимать о самих себе. И автор не дает однозначных ответов на многочисленные вопросы. Для чего в действительности приходили на станцию "гости"? Был ли это дар или проклятие? Что хочет Океан, может ли он вообще чего-то хотеть? Вопрос много, ответов нет, но читатель приходит к катарсису, у которого совершенно особенная природа. Он начинает смотреть внутрь себя самого и задавать вопросы самому себе. Что делает человека человеком? Что бы я сделал, оказавшись на станции? Какого гостя ожидать мне самому? И так далее.

Я понимаю, что пишу банальности, но я не знаю, как еще человеческими словами выразить пережитое потрясение. Помимо того, что пережил мой разум, моим чувствам тоже достался неизведанный спектр переживаний. Тоска по чему-то неведомому, бОльшему, чем привычное. Страх и горечь. И надежда, та, на которую нет права ни у героя книги, ни у меня, и которая все же остается в финале, вопреки всему.

Бывают книги, и бывают — книги.

Солярис останется для меня одним из произведений, который я бы хотела увидеть воплощенными в вечности. Да, я христианка и живу упованием на вечную жизнь в раю в общении с Богом. Иногда я читаю такие книги, которые будет являются личностью, у которых будто бы есть душа, о спасении которой хочется молиться. И мне хотелось бы собственными глазами увидеть Океан и хотелось бы заговорить с ним, услышать ответ и понять ВСЁ. Я хочу верить, что Бог творит разные миры, а в вечности мы сможем увидеть и постичь больше, чем пока отведено нам, в рамках несовершенной человеческой природы.

Dixi.

Еле продралась сквозь текст, несмотря на восхитительную идею - столкновения человека разумного со стихийной, хтонической силой. Почти что месть древних божеств христианской цивилизации с примесью ницшеанского "и если ты долго вглядываешься в бездну...". Если не хочешь покориться и улететь - окружим придуманным тобой же миром, населим его дорогими тебе существами, а коли ты перестанешь отличать действительность от снов - так нам того и нужно, так проще тебя постичь.
Под конец было стойкое ощущение, что я утонула в разумном Океане и сейчас он мне показывает образы из подсознания (причем это не "перевод такой" - на языке оригинала абсолютно та же тяжелая вязкость).

Как глубоко может копнуть книга душу человека? Как далеко заплывет и утонет ли…там?
Почему именно фантастическая история Лема вовсе не напоминает те, обычные ? Войны между галактическими мирами, магию, сверх способности? Не пытался ли каждый раз человек самоутвердиться за счет этих фантазий и не потому ли они кажутся такими однообразными?
Здесь человек решил вести себя «как человек в не человеческой ситуации» и это что то изменило эту историю. Она однозначно меня задела , вернее не меня, что то во мне такое неосознанное откликнулось , а сознание просто услышало этот отклик.
Абсолютно не хочу писать о проблемах, драматизме , героях, конфликтах и символах-здесь это теряет смысл, ибо есть что то выше этого. А весь этот классический литературный набор набор можно много где отыскать и потом вертеть со всех сторон как кубик-рубик.
В книге есть запрос в ваше «бюро морали» и только вы знаете,хотите ли вы отвечать или нет.
Одиночество, сумасшествие, мистика , боль, утраченное время, утраченные возможности и утраченные люди. Мир, что никогда не вернётся к нам, стоит ли нам за ним гнаться?
Человеческая жизнь в социуме вовсе не так важна как казалось бы многим из нас. Стоит уйти от нее дальше чем соседний угол , как она блекнет и ссыпеться прахом подобно всему материальному в нашем мире. А главное Гг это хорошо понимает и мысль о возвращении его мучает.

Тут же выходят на первый план те вещи которых ты не замечал, или скорее не хотел заметить, они есть более важными для тебя и для твоей Вселенной. Вопрос сам в тебе о тебе, Человек.

Конечно человек в этой книге не может совладасть с миром, он бессилен и океан словно не понимая этого возвышаеться над ним. Усталость и безысходность оставили свой дымящийся след в душах героев. Добро обречено на страдания и проигрыш, а на зло способны лишь сильные, и переступление грани освобождает. Словно слышу мысли того же Раскольникова о природе человеческой.
И какая разница какого мнения придерживаеться автор , пусть он будет трижды велик и знаменит, не колышут ли нас волны лишь собственного океана внтури?

Данная книга отражает компиляцию научных и религиозных теорий, игр разума через камерность в глобальном смысле. Тут читатель найдет рассуждения на тему: «теория Бога как ребенка», малого в великом, самосознания и отречения, а кроме того, рефлексию героев сопряженную с желанием получить прощение.

Потому интересным будет рассуждение на предмет вопроса основанного на анкетах (1887 и 1890) М. Пруста, которые во многом позволяют понять человека, грани его жизненного опыта, уровень культуры: «Представ перед Богом, что вы ему скажете?». На мой взгляд, такая постановка вопроса коварна, поскольку человек полон вопросов и заявлений, но что тут важно на самом деле, сказать что-либо, задать вопрос или предположить возможность предстать перед Богом?

Описанные Лемом ощущения Кельвина (ГГ) от созерцания Океана Соляриса, буквально пробирают до мурашек, поскольку он предстает перед ликом непостижимого разума, материи неограниченной формой, вездесущего в нигде – Бога, который, словно ребенок, взаимодействует с людьми путем игры, правила которой известны только ему одному, где важен исследовательский раж, а не эмпатия.

Крис Кельвин прибывает на космическую станцию планеты Солярис и обнаруживает, что его коллеги ведут себя странно: один всё больше отмалчивается или говорит загадками, второй не выходит из комнаты, третьего и вовсе нет. Позже выясняется, что третьего действительно нет, нет совсем - он покончил жизнь самоубийством. А ещё по коридорам ходят люди, которых на станции быть не должно, их там просто не может быть.

"Солярис" - произведение сложное, неоднозначное. Эдакая философская фантастика, не столько для развлекательного чтения, сколько для размышлений. А уж пищу для этих размышлений автор дает в полной мере. Взять хотя бы ключевую идею с разумным океаном. Очень напоминает ту же "Ложную слепоту", когда контактируя с внеземным разумом, люди ждали от него человеческих реакций, даже не понимая, что другая форма жизни может существовать по абсолютно другим принципам и законам. И как же это по-человечески: не получив нужных реакций, "потыкать палкой" (в данном случае - облучить рентгеном).

По итогу читатель получает больше вопросов, чем ответов, и, возможно, оно и к лучшему. "Солярис" - это тот тип романа, когда абсолютно однозначный финал излишне упростил бы сюжет, лишил его должной загадочности. При имеющемся же раскладе ты продолжаешь мысленно возвращаться к нему, обдумывать, предполагать. Автор намекнул, разложил подсказки, но собрать всё в единую картину должен сам читатель.

Прослушано в форме аудиоспектакля - горячо рекомендую: профессиональные чтецы, отличные звуковые эффекты, безумно атмосферная фоновая музыка и эффект полного погружения)

Долго же я добиралась до написания этой рецензии. Всё пыталась собраться с мыслями и осознать чувства, разобрав всё по полочкам, после прочтения, но, кажется, к этому пониманию я не ближе исследователей Океана.
Книга оказалась непростой, местами не то, чтобы затянутой, но скучноватой. Правда, это относится скорее к первой главе, нежели ко всему произведению. Такое вот довольно сухое и то ли заумное, то ли просто насыщенное формулировками, которые мне чужды, описание космоса, полета до станции не зацепило. И наверно не читай я эту книгу по игре, то забросила бы ещё на первых страницах, но повезло, что прочитать её всё же было необходимо, а также, что Кельвин оказался на станции. И вот с момента его встречи со Снаутом я нехило так заинтересовалась, что же происходит на этой станции, уж больно странно Снаут себя вёл, а уж чем дальше, тем становилось не только увлекательнее, но и страшнее. И страшно не из серии фильмов-ужастиков с этой нелепой кучей кровищи, никакого страха-то и не вызывающей, а в духе психологических триллеров, когда сидишь и нервно грызёшь ногти, затаив дыхание или отворачиваешься и вырубаешь фильм, потому что не выдерживаешь смотреть на то, что творят люди. Но всё же тут страшно по несколько иной причине, наверно немного из серии всё чуждое и непонятное пугает, а уж встречи исследователей с созданиями, сотворёнными Океаном по образу и подобию человека, взятого у каждого с уровня подсознания, самого скрытого и отделённого от всего остального потока, и вовсе жутковаты, даже если эти создания не хотят причинить зла. Само их существование, похожее и одновременно не похожее на человека пугает до чертиков.
Всю книгу я пыталась понять, что нужно Океану? Чем он руководствовался, когда сотворил их? Было ли это из желания ударить побольнее, разбередив раны, вытащив наружу то, в чем человек чувствовал свою вину и ужасно сожалел или он просто подбирал то существо, которое для человека было ближе всего и в чьем облике мог бы поговорить с ним? И до конца я так и не определилась в его мотивах, хотя всё же соглашусь со Снаутом, не думаю, что он хотел задеть и тем самым убить, потому что если бы у него действительно было подобное желание, то он легко бы добился поставленной цели.
А сами люди, пытающиеся наладить контакт с Океаном, возомнившие себя венцом всего, ведь они кажутся не больше мухи рядом с ним, и это не только в физическом плане, но и в умственном, ведь он слишком далеко вперёд продвинулся для их понимания, оттого и был пугающим. И некая ирония в том, что они хотели изучить его, не получив ровным счётом никаких важных данных, кроме тех, что касаются внешней атрибутики, тогда как он изучил людей лучше, чем кто-либо мог, даже сам человек, докопавшись до того, что творится у него в подсознании, о чем человек мог и не догадываться, в самую суть копнул. И наверно это было самым страшным, тем, с чем не каждый мог справиться.

Книга оставила после себя неоднозначные ощущения и поток хаотичных мыслей, а ещё несколько открытый финал заставляет повторять одни и те же вопросы, но наверно никто на них и не даст ответов, ведь контакт с Океаном так и не был налажен.

Вот я и дорос до глыбы мировой фантастики, Станислава Лема. В юности его дневники Иона Тихого мне не понравились. А сейчас я всерьез задумал перечитать их.
Итак, некий Крис Кельвин прибыл на станцию «Солярис», на планете, состоящей из одного только океана. Но все не так просто. Сотрудники станции изучают океан, а океан изучает их. Причем, океан, считайте что вся планета, в своих исследованиях заходит куда дальше глупых землян. С целью изучить человечество, планета воссоздает самое сильное воспоминание человека и предъявляет ему его наяву. Автор высказывает мысль, что самое сильное воспоминание, чаще всего, это то, что хотелось бы забыть, но, именно потому что человек человек, он и не может это забыть. Но вот какие качели, при всем том, что это хотелось бы забыть, еще больше хотелось бы все исправить, потому что ошибка, которую хотелось бы исправить, имеет последствия и совершается она в отношении того, кого и не забудешь, ведь не случись этой ошибки, все было бы совсем по другому, творятся в человеческой памяти. Именно такая смесь совести и эгоизма оставляет в ней такие неубиваемые воспоминания.
Планета-океан, сканируя память человека, желая вступить с ним в контакт или, может быть, чтобы его уничтожить, создает исходя из этого ощутимое и реальное существо, того самого человека, каким вы его запомнили незадолго до того, как совершили ту самую ошибку. Чем человек становится старше, тем больше он обрастает такими ошибками, но только самая роковая запоминается в итоге наиболее. Это не констатация факта, это мой перевод идеи автора, касаемо того случая, когда инопланетный разум это не какое-то существо, хоть чем-то схожее с человеком, а вот например океан.
А кто сказал, кстати, что и планета Земля не является разумом, вступающим в контакт с живыми существами ее населяющими? Четкого опровержения такой теории не существует. Лем закладывает в умы читателей зерна сомнений по поводу происхождения и нашего мира.
Так вот, Крис Кельвин, главный герой, прибыл на станцию «Солярис», где уже длительное время еще несколько ученых пребывали в состоянии подопытных, подвергающихся описываемым выше способом разумной планеты разузнать все о этих странных существах, которые исследуют ее своими методами. Даже если ты желаешь вернуть утраченного человека, ты не готов встретить его спустя много лет в том же состоянии, как видел его в последний раз. Но куда там понять это совершенно иной форме жизни? Крису Кельвину начинает являться его подруга из прошлого...
Все знают блестящий фильм Тарковского, но в нем все-равно не передать весь ужас такой встречи. Только когда обрастешь такими ошибками, можешь примерно представить его, но только очень приблизительно.

Понравилось, это мало сказать... Это отдельная веха в моём читательской опыте. Даже не знаю как назвать этот жанр - психологическая фантастика, фантастика на грани срыва...? Но это очень режущая нервы простому смертному ( т. е. мне) читателю... История Криса Кельвина как астронавта довольно тривиальна и на ней не стоит задерживаться, но вот обстановка на станции, диалоги персонажей и как следствие концовка этого небольшого произведения довольно эмоционально сложная и трудно оценить её определённо и однозначно.
Думаю, дело здесь именно в эмоциональном фоне и ярко описанных эмоциях персонажей... Это действительно цепляет.
Есть ,конечно, моменты, которые в нынешнее время вызывают улыбку, например, герой читает многостраничные тома в библиотеке на другой планете и там на станции огромная библиотека именно бумажных книг, там где кислород вырабатывается искусственно и на станции 4 человека...но тут же вспоминаешь, что написана книга в 1959 и прощаещь этот алогизм по сегодняшним меркам...а с учётом главной мысли и сути, которую хотел донести до нас автор, это и вовсе сущий пустяк.

«Солярис» — книга, которую легко найти, трудно прочитать и невозможно забыть. Она как планета, о которой она рассказывает: кажется молчаливой, но под поверхностью у неё идёт бесконечная жизнь, густая, вязкая, непостижимая. Я читала её давно, и всё это время она как будто оставалась где-то рядом: не в сознании, но на фоне, как тихое гудение в глубине памяти. Недавно я решила перечитать и удивилась, насколько хорошо её помню. Это, наверное, знак того, что для меня она из тех книг, которые остаются навсегда.

История предельно минималистична и сдержанна (как я люблю): четверо мужчин (Кельвин, Гибарян, Снаут, Сарториус) живут на орбитальной станции над планетой Солярис. Планета уникальна: вся она — один живой океан, существо, разумное, но непостижимое. На протяжении десятилетий люди пытаются его изучать, строят теории, проводят эксперименты, но всё тщетно. Как говорит Снаут, один из участников экспедиции, земляне вовсе не ищут иного разума, они ищут отражение самих себя. «Мы не ищем никого, кроме людей. Не нужно нам других миров. Нам нужно зеркало». Эта фраза — ключ к роману. Лем показывает, что человек в своём стремлении к познанию ищет не понимания, а подтверждения собственной исключительности.

Когда океан, наконец, отвечает, он делает это по-своему, зеркально: извлекает из глубин человеческого подсознания то, что человек сам вытеснил, и придаёт этому форму. Каждому из членов экипажа он возвращает материализованную проекцию его тайной вины и боли. Для Криса Кельвина это его жена Хари, погибшая десять лет назад. Эта гостья не человек, не копия, а «материализованная проекция того, что относительно данного человека содержит наш мозг». Она — память, ставшая плотью, и в то же время укор памяти, её физическое обвинение.

Так книга превращается в размышление о границах реальности и самопознания. Где заканчивается сознание, если оно способно создавать жизнь? И способен ли человек вынести встречу с собой, если его внутренний мир вдруг становится внешним? Кельвин, пожалуй, самый гибкий из обитателей станции, и единственный, кто пытается принять своего гостя. Остальные замыкаются в себе, боятся, скрываются, сходят с ума, теряют способность к коммуникации. Даже когда очевидно, что перед ними нечто исключительное, они не могут рассказать об этом ни друг другу, ни Земле. Лем здесь безжалостен: человеческий язык, созданный для описания мира, оказывается бессилен перед непостижимым.

Эти люди не способны к общению ни между собой, ни со своими гостями, ни с океаном. Они прячут своих гостей друг от друга, врут руководству, не решаются описать происходящее. И это, пожалуй, самое точное изображение человеческого бессилия перед непонятным: не в том, что мы не можем объяснить, а в том, что не можем даже договориться о словах. Галлюцинации ли это? Материализация? Симптом? Ответ океана или отражение нашего собственного мозга? Всё равно. Даже если это просто сон — это сон, в котором человек остаётся один.

Именно поэтому конфликт Лема с режиссёрами Тарковским и позже Содербергом стал почти легендой. Эта байка давно живёт отдельно от книги, но в ней удивительным образом отражён сам смысл «Соляриса». Лем писал о познании и о разрыве между разумами, Содерберг говорит в своем фильме о любви, Тарковский увидел в истории метафору вины и искупления, и, в конце концов, любви к своему дому. И каждый оказался прав, потому что каждый, как и герои романа, увидел в океане своё зеркало. И, возможно, в этом есть лемовская ирония: никто не может рассказать «Солярис» иначе, чем через себя.

В фильме Тарковского особенно заметно это смещение акцентов. Если у Лема Кельвин остаётся на станции в ожидании, в одиночестве, перед лицом тайны, то у Тарковского он будто возвращается домой. Последняя сцена, где герой оказывается в доме отца на островке океана, превращает философскую трагедию в метафизическую притчу о прощении. Дом этот — не Земля, а её образ, подарок океана, сделанный в ответ на человеческое желание быть понятым. Тарковский, в отличие от Лема, дарит герою утешение. Он не спорит с автором, а, как океан, отвечает по-своему. «Солярис» живёт не только как текст, но и как феномен: он порождает отражения, интерпретации, переосмысления. Каждый новый читатель, зритель, режиссёр вступает с ним в контакт, и каждый выносит из этого контакта своё. Как и океан, роман не говорит напрямую; он только отражает.

В финале книги Кельвин говорит, что ищет ущербного бога - несовершенного, но способного к состраданию. Это, кажется, и есть суть книги: океан мог бы стать богом, но не стал. Он не понимает, что творит. У него психика ребёнка, выдвигает гипотезу Снаут (устами Снаута в принципе озвучены все основные идеи книги). Но, может быть, и у человечества тоже психика ребенка.
«Солярис» — книга про невозможность понять другого. И про то, что даже встречаясь с самим собой, человек не узнаёт себя. В конце остаётся грусть, не о провале науки или несостоявшемся контакте, а о том, что никакое познание - ни рациональное, ни чувственное - не спасает от одиночества. Кельвин остаётся на станции, один, но всё ещё ждёт. Ждёт, может быть, не чуда, а просто возможности быть понятым.

«Солярис» будто тёплый и холодный одновременно, читаешь и чувствуешь, как внутри всё сжимается, но и проясняется. У него есть какая-то особенная тишина, не пустота, а именно тишина, в которой мысли звучат громче, чем слова. И что удивительно: чем больше проходит времени, тем больше «Солярис» кажется не фантастикой, а чем-то предельно человеческим. Каждый раз, когда к ней возвращаешься, она будто открывается заново - как океан, который никогда не даёт одного и того же отражения.