Пейзаж с наводнением

Последний раз я держала в руках сборник поэзии, смешно сказать, пять с лишним лет назад, на втором курсе Академии - мне было так плохо, словно в душе дыра, я взахлеб читала Анну Ахматову и пустым взглядом смотрела в окно. "Пейзаж с наводнением" попал мне в руки совершенно случайно, и тем снежным морозным утром ничто не предвещало чтение не-прозы, вроде все в пределах нормы, только руки жутко болят от холодов, но...
В этом сборнике чего только нет - начиная от ироничной лирики почти-про-отношения и заканчивая жесткими строками про жизнь. Все разное и разношерстное, успевай только туда-сюда смотреть. Мое первое знакомство с творчеством Бродского, мое первое удивление, насколько некоторые его работы - это мое, словно внутри меня на мгновение приспущены все щиты, а я стою посередине пустой улицы и смотрю в небо, немая в своем удивлении. Потому что эти строки цепляют за живое и заставляют вспоминать прошлое, ломать грядущее и перебирать крупица за крупицей настоящее. В поэзию Бродского невозможно не влюбиться. Невозможно не влюбиться, когда человек пишет так:

Я резко оборачиваюсь и смотрю на дорогу позади себя. Потому что на мгновение мне показалось, что с усмешкой что-то прошептала моя кривая тень.

"«Пейзаж с наводнением» — последний сборник стихотворений Иосифа Бродского вышедший в издательстве «Ардис» в 1996 году уже после смерти поэта...
Сборник составлен самим автором и является своеобразным поэтическим завещанием Бродского".

Серия "Азбука-классика" повторяет американское издательство.
Обидно, что этот сборник не снабжен вступительным словом или заключительной статьей, так как хотелось бы прочитать доброе слово в память поэта. Ведь одно дело, когда книга печатается при жизни, и совсем другое - после смерти.
Стихи расположены в хронологическом порядке написания (но не строго) и включают период с 1986 по 1996 год.
Примечательно то, что открывает сборник "Рождественская звезда". Дальше идут стихотворения на самые разные темы и сезоны сменяются: зима - весной, весна - летом, за которым следует осень. Добираясь до 25 декабря, можно знакомиться с очередным стихотворением на рождественскую тему.
Постепенно, год за годом, собрался целый "рождественский цикл". Именно о нём мне хочется написать в этот предновогодний день. Нет, я не рискну умалять красоту и значение других поэтических строк - Бродский великий поэт, каждый его стих хочется прочитать вслух, чтобы поделиться, а не наслаждаться в одиночестве меткостью выражений, ностальгической болезненностью, ироничным философствованием. Я отлично понимаю своего сына, который распечатал строки Бродского на листе А4 и повесил в комнате над дверью: читай, каждый входящий и выходящий!
Пусть сегодня гимны о рождественском чуде зазвучат по-бродски (не знаю, можно ли так выразиться) волшебно и прекрасно.

Рождественская звезда (24 декабря 1987)
В холодную пору, в местности, привычной скорей к жаре,
чем к холоду, к плоской поверхности более, чем к горе,
младенец родился в пещере, чтоб мир спасти:
мело, как только в пустыне может зимой мести.

Бегство в Египет (25 декабря 1988)
В пустыне, подобранной небом для чуда
по принципу сходства, случившись ночлегом,
они жгли костер.

"Не важно, что было вокруг, и не важно..." (25 декабря 1990)
Не важно, что было вокруг, и не важно,
о чем там пурга завывала протяжно,
что тесно им было в пастушьей квартире,
что места другого им не было в мире.

Presepio (декабрь 1991)
Младенец, Мария, Иосиф, цари,
скотина, верблюды, их поводыри,
в овчине до пят пастухи-исполины
— все стало набором игрушек из глины.

Колыбельная (декабрь 1992)
Родила тебя в пустыне
я не зря.
Потому что нет в помине
в ней царя.
В ней искать тебя напрасно.
В ней зимой
стужи больше, чем пространства
в ней самой.

25. XII.1993 (М. Б.)
Что нужно для чуда? Кожух овчара,
щепотка сегодня, крупица вчера,
и к пригоршне завтра добавь на глазок
огрызок пространства и неба кусок.
И чудо свершится.

"В воздухе — сильный мороз и хвоя..." (декабрь 1994)
В воздухе — сильный мороз и хвоя.
Наденем ватное и меховое.
Чтоб маяться в наших сугробах с торбой —
лучше олень, чем верблюд двугорбый.

Бегство в Египет (2) (декабрь 1995)
В пещере (какой ни на есть, а кров!
Надежней суммы прямых углов!)
в пещере им было тепло втроем;
пахло соломою и тряпьем.

Возможно, мотив этих стихов звучит по-разному, но все вместе они завораживают, рисуя яркую картину: пещера, младенец, волы, солома... вокруг метёт песками пустыня, а в небе горит звезда...

Этот поэт умел находить тайное в таких углах этого мира, где никто даже и не видел там ничего. Для меня поэзия Бродского - это какой-то необыкновенный и удивительный мир. И вроде рифмы нет, и в роде какой-то абсурд на каждой странице, но в тоже время как приятно создает образы Бродский. Как приятно читать стихи, где видишь больше смысла, чем там есть.

Поэзия его конечно полна нелепости и смешна до крайности, но в тоже время я ощущаю какое-то смутное предчувствие чего-то близкого и родного. Будто я знала Бродского очень давно и лично с ним общалась. Он удивителен. Он индивидуалист, материалист, атеист. А может и не атеист, кто знает? Но для меня было очень необычно то, как он сумел соединить в образах, что вообще не соединяется.

Тут мы видим и материальность. Мы видим предметы и понятия, который он перемешивает между собою. Для меня его поэзия – это странно и как-то приятно. Почему же он так необычен? Я не встречала ни у кого такой способ создания стихотворений. Это так удивительно.

Безусловно, Бродский гений, и я не понимаю, почему его поэзию не любили. А ведь она такая приятная и в тоже время, будто камнями твердо обложена. И вообще такие острые углы, которые выпирают на каждой строчке.

Я вижу что-то чудное в его образах. Тут присутствует и пошлость, и скромность, но везде Бродский в первую очередь – мужчина. И причем с большой буквы. Да впрочем, его поэзию трудно понять женской половине человечества. Но если посмотреть на то, что он писал эти стихи в конце 80 начале 90 то понятно, что он чувствовал тот распад, который наблюдался в период того времени.

Я уже не в первый раз читаю его стихи, и хочу сказать, что они мне нравятся. Но не так, чтобы я была влюблена в них, но стихи у него необычны, и сам он человек был необычайный.

На мой вкус, Бродский - не ленинградский, а именно питерский поэт с петербургским отливом. Он - нить Ариадны в лабиринте мировой литературы. В этом лабиринте есть Минотавр - цензура, контроль мыслей и чувств. Он соединяет бездомного, ночующего на вокзале с архитектурой этого вокзала, жителя Купчино с Невой, рабочего с Европой, европейца с Новым Светом, американца с античностью.
Он пишет стихи и сбивается дыхание, он пишет о философии и понимаешь, что с юмором, но юмор мрачноватый, перченый действительностью, как налет на зданиях в центре Питера.

Он интроверт. Пишет для себя, складывает слоги в слова, слова в рифмы, ни от кого не зависит и делает людей счастливыми.

Про Бродского проще и правильнее молчать, чем говорить.

Не выходи из комнаты, не совершай ошибку.
Зачем тебе Солнце, если ты куришь Шипку?
За дверью бессмысленно все, особенно -- возглас счастья.
Только в уборную -- и сразу же возвращайся.

О, не выходи из комнаты, не вызывай мотора.
Потому что пространство сделано из коридора
и кончается счетчиком. А если войдет живая
милка, пасть разевая, выгони не раздевая.

Не выходи из комнаты; считай, что тебя продуло.
Что интересней на свете стены и стула?
Зачем выходить оттуда, куда вернешься вечером
таким же, каким ты был, тем более -- изувеченным?

О, не выходи из комнаты. Танцуй, поймав, боссанову
в пальто на голое тело, в туфлях на босу ногу.
В прихожей пахнет капустой и мазью лыжной.
Ты написал много букв; еще одна будет лишней.

Не выходи из комнаты. О, пускай только комната
догадывается, как ты выглядишь. И вообще инкогнито
эрго сум, как заметила форме в сердцах субстанция.
Не выходи из комнаты! На улице, чай, не Франция.

Не будь дураком! Будь тем, чем другие не были.
Не выходи из комнаты! То есть дай волю мебели,
слейся лицом с обоями. Запрись и забаррикадируйся
шкафом от хроноса, космоса, эроса, расы, вируса.

Мир создан был из смешенья грязи, воды, огня,
воздуха с вкрапленным в оный криком "Не тронь меня!",
рвущимся из растения, впоследствии - изо рта,
чтоб ты не решил, что в мире не было ни черта.
Потом в нем возникли комнаты, вещи, любовь, в лице -
сходство прошлого с будущим, арии с ТБЦ,
пришли в движение буквы, в глазах рябя.
И пустоте стало страшно за самое себя.
Первыми это почувствовали птицы - хотя звезда
тоже суть участь камня, брошенного в дрозда.
Всякий звук, будь то пенье, шепот, дутье в дуду, -
следствие тренья вещи о собственную среду.
В клёкоте, в облике облака, в сверканьи ночных планет
слышится то же самое "Места нет!",
как эхо отпрыска плотника либо как рваный SOS,
в просторечии -- пульс окоченевших солнц.
И повинуясь воплю "прочь! убирайся! вон!
с вещами!", само пространство по кличке фон
жизни, сильно ослепнув от личных дел,
смещается в сторону времени, где не бывает тел.
Не бойся его: я там был! Там, далеко видна,
посредине стоит прялка морщин. Она
работает на сырье, залежей чьих запас
неиссякаем, пока производят нас.

Это последний сборник Бродского, созданный при его жизни, и где-то на половину он посвящен, как уже было сказано не мной, его представлениям на тему "мир без меня", особенно четкий там финал, наверное все это знают -

Меня упрекали во всем, окромя погоды,
И сам я грозил себе часто суровой мздой,
Но скоро, как говорят, я сниму погоны,
И стану просто одной звездой.

Я до ужаса люблю Бродского, так что рецензировать его произведения не вижу смысла - в любом случае будут восторги. Но эта книга содержит в себе стихи более философские, чем те же "Части речи", даже если они с упадническими настроениями не связаны. Отсюда знаю наизусть штук шесть, а из "Частей", намного больше, из чего делаю вывод, что они мне роднее, так что 9 из 10.

"— Грибы вас мало интересуют, я так понимаю… — Правильно понимаете. — Ягоды не интересуют? — Только в виде варенья. — А стихи… в виде поэзии… как вы к ним относитесь?" /"Служебный роман"/

Как и героиня любимого фильма «Уважительно». Я бы добавила с неким трепетом и особым настроением. Да, мне кажется, для прочтения любого стихотворения требуется настроение, то самое, которое заставит вас не просто вяло перелистывать странички, а представлять, декламировать, вдохновлять!

А если это сборник Иосифа Александровича? Здесь не обойтись без предварительной паузы, не читайте других стихотворений недельку-другую, выдержите время и тогда вы получите истинное наслаждение от его сумасшедшей поэзии.

Стихи Бродского можно любить и не понимать одновременно, можно разложить по полочкам и рассуждать «какой бред» – каждому своё, эта поэзия на любителя! Для чувствительных натур сообщаю, есть пошлость, мат! Дозировано, но есть. И тут же, в противовес, как самый нежный бальзам для души, стихотворения из Рождественского цикла: «Presepio», «Бегство в Египет», «Представь, чиркнув спичкой, тот вечер в пещере…», «Рождественская звезда» и пр.

И эта дивная вязь слов, которая превращается то в нежное кружево, то прочно сплетается в морские узлы и хлещет правдой по щекам. Это всё Бродский. Удивительный и неповторимый.

Последний сборник автора, завещание. «Меня упрекали во всём, окромя погоды, и сам я грозил себе часто суровой мздой. Но скоро, как говорят, я сниму погоны и стану просто одной звездой». Отмечу здесь много отсылок на библейские мотивы, мифологию, посвящённые строки, стихи знакомым автора. Привычных стихотворения о природе, «пейзажи». Любимые работы из сборника: «Fin de Siecle», «Мир был создан из смешенья грязи, воды, огня», «Presepio», «Не выходи из комнаты, не совершай ошибку», «Письмо в оазис», «Пейзаж с наводнением», «В разгар холодной войны», «Меня упрекали во всё, окромя погоды».

С Иосифов Александровичем Бродским, как с автором, я знакома давно. Его произведения читала в классе наизусть, удивляя всех "мартобрём", затем в вузе писала работу по его творчеству. И вот он настиг меня на Долгой прогулке. Подумав, что лирику лучше читать в печатном виде, побрела в магазин, а там.... Все полки в Бродском, и нет выбора. Как итог - не выходя из комнаты долгое время читала, декламировала, анализировала стихотворения и впала в глубокую грусть.
Вернемся к изданию. Оно включает в себя сборники: Примечание папоротника, Вертумн, Вид с холма, Письмо в Оазис. Давайте поглубже окунемся в каждый из них.
Примечания папоротника.
Надо заметить. что стихотворения в этом как и наверно во многих других сборниках писателя стоят в хронологическом порядке, то есть Иосиф Александрович не задумывал определенной структуры. Ему было главнее, чтобы сборник увидел читателя. А значит можно анализировать в любом порядке, и в этом случае мы начнем свое знакомство с "Примечаний папоротника". Папоротник - древнее растение, и многое видело на своём веку. В этом весь лирический герой - все стихотворение состоит из заметок жизни:

Продолжает эту линию "Назидание", состоящее из 11 глав, и вот одно из наблюдений:

В стихотворении две темы: одно о наставлении при путешествии в Азию, второе - о путешествии в жизни. Переплетаясь вместе они представляют собой одно целое, давая возможность узнать читателю взгляд автора на многие вещи.
"На столетие Анны Ахматовой". Анна Андреевна Ахматова сыграла большую роль в судьбе Бродского:

А вот что сам поэт говорил об Ахматовой:

Поэтому, его стихотворение, посвященное юбилею поэтессы Серебряного века пропитано уважением и благодарностью:

А теперь кратко поговорим обо всем сборнике. Чего в нём только нет (папоротник видел многое)! Здесь и библейские мотивы, и смерть, и человек, и любовь. Но все это рушится, забывается, исключение - природа. Природа вечна и только наблюдает. На ряду со всем этим, читатели знакомые с биографией Бродского могут увидеть прямую связь жизни и творчества. Многие стихотворения, не так широко освещаемые, думаю могут задеть даже не любителей лирики, например: "Памяти отца: Австралия", "Я слышу не то, что ты мне говоришь, а голос". Последнее накрепко сидит у меня в голове уже долгое время, и я очень надеюсь, что оно не сбудется никогда и ни у кого.
Вертумн.
Верту́мн — древнеиталийский бог времён года и их различных даров. Как это преобразуется в сборнике? Думаю для Бродского дары это то, что дает нам жизнь: людей вокруг, чувства, душевные тревоги, препятствия. Всем этим пропитан второй сборник данного издания. По сравнению с другими, в нём больше всего посвящений, обращений и воспоминаний.
Первое из стихотворений на которое я обратила внимание было "Неважно, что было вокруг...", входящее так же в состав рождественских стихотворений автора. Наверно нужно пояснить, что за рождественский цикл такой? А дело всё в том, что Иосиф Александрович каждый год в канун католического рождества или нового года писал стихотворение на библейские мотивы. Вернемся к стихотворению. Что же в нём такого? Когда начинаешь читать, еще не догадываешься о каких-то там мотивах и так далее, а чувствуешь невероятную любовь между людьми, заточенными пургой. И любовь эта по-настоящему семейная и теплая, согревающая даже в самый лютый мороз. Её, к сожалению, не доказать цитатой, из песни не выдернешь слова, но прочитав полностью, думаю любопытствующие со мной согласятся.
Так же не оставило равнодушным немного в другой степени произведение: «Ты не скажешь комару». Сначала «зацепилась» за него, как за считалочку. Но после третьего, четвертого прочтения поняла, что это скорее философское стихотворение о взгляде на смерть:

Для того, что нас больше мы насекомые. Поэтому нужно заниматься тем, что действительно важно для себя самого.
Вернемся ко всему сборнику в целом. Некоторые стихотворения заслуживают внимание своей формой («Представление»), совсем не похожей на привычные нам рамки таких произведений; что-то больше похоже на предсказание-путешествие («Вертумн»), а что-то вполне укладывается и в привычные рамки и сюжеты, но насквозь пропитано воспоминаниями и образами. По-моему мнению, этот сборник отражает давно ушедшее в привычном, так бывает, когда в первом снеге вспоминаешь прошлый новый год.
Вид с холма
Самый маленький по объему сборник. Пропитан скоротечностью жизни и красоты. И снова главной остается природа, она не меняется, в ней всё закономерно и своевременно. Посмотрим на «Вид с холма», и увидим, что смотрим не с холма, а с вершины прожитых лет. Всё немного запутанно, видения переплетаются, становятся линией. Что останется после нас – эхо. Но эхо тут возводится в материю куда более широкую, эхо как общая память человечества. А если ты пустой внутри, то и воспоминаний о тебе не будет:

«Михаилу Барышникову» открывает сборник. Стихотворение навеяно впечатлением от экскурсии на паруснике вдоль островов Стокгольмского архипелага. По словам владельца парусника, вид простыней, висящих на веревке около маленькой пристани Фагердала, привел Бродского в восторг. Стихотворение наполнено воспоминаниями и проникнуто светлой грустью. Мы перемещаемся вместе и с лирическим героем из прошлого в настоящее, сравниваем что изменилось.
Главное, что я вынесла, прочитав сборник – всё меняется и мы меняемся, и это непреложная истина.
Письмо в оазис
Богатый на содержание и объем сборник. Если письмо в оазис, то откуда пишет адресант? Из пустыни? Одноимённое стихотворение говорит о гонениях, значит мы близки к разгадке. В сборнике много иронического и «Не выходи из комнаты», «После нас, разумеется, не потоп» наверно самый яркий пример этого проявления. После трех предыдущих сборников, с этим можно вздохнуть свободно, после ровного отношения ко всему появляется проблеск надежды на лучшее. «Выступление в Сорбоне» снова даёт советы, но уже не такие трагичные как в «Назидании», а с горы прожитых лет. Автор советует смотреть на все учения с высоты собственного опыта:

Как подитог прожитой жизни звучат «Из Еврипида пролог и хоры из трагедии «Медея»:

Чувствуется, что Бродский много думал о смерти в 1994 году, ведь большинство стихотворений датировано именно этим годом. Думаю, его много времени занимали вопросы: что же останется после смерти? что изменится в мире? и где она вечность?
Стихотворение, завершающее цикл, подтверждает эту догадку и является одновременно и трагическим, и светлым:

Подведу итог всей работы. Ко мне в руки волей случая попало издание с последними сборниками поэта. И возможно, если бы в его жизни не появилась Мария Зоццани, не было бы столько света в «Письме в оазисе». И наверно, если бы у меня был выбор, то подумав взяла бы более ранние стихотворения, где было бы больше о любви, разлуке, словом, всего того, что мы девушки страшно любим. Но, благодаря необдуманности, получилось путешествие в философию, метафизику Иосифа Бродского. Чему я оказалась рада, и хотелось бы сказать спасибо поэту за это.
Почему книга названа именно "Пейзаж с наводнением"? Тут кроме своего обоснования ничего привести не могу. Думаю под пейзажем понимается наша жизнь, а наводнение в нем появляется после смерти, и только мы знаем что скрыто под водой, и только мы можем им наслаждаться. Кроме того, после нашей смерти он будет только улучшаться домыслами других людей. На такие мысли меня навело стихотворение с аналогичным названием:

И вместо нас будет следующее поколение, которое будет более критично смотреть нас, а не как современники.
Всё таки не советую читать такие стихотворения взахлеб и в спешке, лучше набраться терпения и насладиться поэзией до конца.
Большое спасибо книге Б. Янгфельдта «Язык есть Бог» за знакомство со взглядами поэта на окружавшие его вещи. С помощью её вероятно, более вернее стала воспринимать творчество поэта.