Пирамида. Наследники

Прошлого призрачный гул...
Тени пещерного века...
Тайны, но чуть не уснул
Я, про прогресс человека

Текст запуская в свой мозг...
Что это??? Стаи метафор
Били десятками розг
По адекватности... Автор

Мною любимый и вот,
Я ради этого чувства
Книгу открыл, грусти код
Вскрыл - на душе очень пусто...

Про первобытных людей
Очень приветствую прозу...
Но это мрак из идей,
Что приравняю к наркозу...

Голдинг- великий творец..
Я перед ним просто мусор...
Но эта книга - пипец!!!
Лучше другим книжным курсом

Я поведу свой фрегат...
Неандертальцы, покеда!!!
Предок, прощай... Давний брат...
Призрак далекого деда...

Вот и настало в моей жизни то благословенное время, когда я могу с чистой совестью и поющей душой, захлопнуть не понравившуюся мне книгу... Не вздыхать, ожидая момента, когда вдруг меня захватит сила слова и я буду парить в счастливых небесах книлюбительского экстаза, а просто сказать "баста!!" и перестать читать... Теперь это твердое "нет!", а не дрожащее от слабости, как когда-то...
Почему-то раньше я дочитывал всё, что начал до конца, даже если это было не в кайф... Такой вот дурацкий был принцип... Или слепая вера, что со временем всё наладиться... И вот я теперь такой обновлённый читатель, с нужный апгрейдом души и разума - мне нравится!!!)
Теперь по сути - роман Уильяма Голдинга "Наследники" я начинал читать дважды - первый раз лет 7 назад и не дочитав его тогда, я отложил его на будущее, которое внезапно настало... И вот в этом будущем я спросил сам себя: "Что это за хрень и почему я должен под неё настраиваться???" Вопрос стал ребром и я не дочитал книгу снова, но уже запланировано и окончательно... За борт!!! В топку!!! Не моё это!!!
Хотя я признаю непонятую мне шедевральность книги... Ведь если я её не понял, это не означает, что она чем то плоха... Просто мы с ней не сошлись орбитами, не срослись эмоциями, не соединились историями...
Каменный век и столкновение двух цивилизаций в моем понимании должно быть более красочно описано, чем у Голдинга... Ладно, телепатию я еще могу как-то принять, но читать при этом по 20 страницу описание пальмы или скалы с философскими высказываниями как-то странно... Как по мне, автор теряется в собственном тексте, как младой мамонтёнок в первобытных джунглях... Я уставал от чтения морально, просто тускнея как древняя монета в гробнице каждую минуту..
3 из 5!!! За имя автора балл ( уж, как я люблю "Повелитель мух"!!!), балл за любимую мной тему про первобытных людей и балл за то первородное чувство интереса, которое появилось в начале чтения...
Не советую, увы... Но вы вольны в своем выборе... И не говорите потом, что я вас не предупреждал...)))

От автора «Повелителя мух» не ждешь каких-то добрых и светлых историй, так что история заурядного Оливера не будет усыпана лепестками первой любви, творческими успехами и выдающимися событиями в биографии. Голдинг ломает все обычные вещи, перед нами здесь – первое удовлетворение своей похоти, первая любовь оказалась пшиком, а в завершении истории Оливер становится только посторонним свидетелем трагичной жизни своей учительницы музыки.

Самое удивительное в этом романе, что автор как будто нарочно показывает темное нутро своего героя, чтобы читатель с первых страницы почувствовал омерзение и негодование. Особенно это касаемо женского пола, потому что у Голдинга героиня-девушка сведена к ничтожному желанию главного героя удовлетворить свои сексуальные потребности. Что же, желаемое получено, мы получили дозу разочарования, а затем автор подкладывает свинью. Вторая часть получается такой милой и комичной историей Оливера и его мамы, что на героя уже и злиться не хочется, а послевкусие все равно остается. Подумав немного, что поступки и ошибки в прошлом не должны управлять всей жизнью человека, мы приступаем к третьей части нашей истории.

Теперь Оливер взрослый состоявшийся мужчина, который со своими детьми решил посетить свою старую учительницу по музыке. Фактически Оливер не является участником этой истории, но мне кажется, таким завершением романа, автор как будто ставит на место своего незатейливого героя. У Оливера все хорошо - успешная работа, жена и дети, но как-то все это оставляет привкус сожаления о выборе успешной жизни, но в которой не хватает чего-то важного, например, музыки.

История печальная, тяжелая, даже грязная, но и в ней есть место для доброго, поучительного и комичного. В общем, роман от Уильяма Голдинга получился таким же разноплановым, как и настоящая жизнь.

Этот небольшой роман разбит на три крупных рассказа, каждый из которых описывает жизнь провинциального городка глазами главного героя, который что-то не замечает, что-то не понимает, а чему-то не придает особого внимания, что в некотором роде сгущает темноту перед глазами читателя. При чем каждый из трех рассказов «Пирамиды» приводит к маленькому провинциальному отчаянию. На всех этих историях лежит печать дурного, какого-то тихого порока и страха. Все это наиболее явственно выразилось в первой истории о девушке Эви, которая меня впечатлила больше всего.

Самое любопытное, что роман первые страницы не выказывает даже намека на то, во что он выльется дальше. Сперва, ты видишь лишь простенькую историю о том, как двое парней - один красавчик, другой умник-оутсайдер борются за внимание городской красавицы. Такая незамысловатая подростковая история, которая постепенно все больше и больше уходит в мрачность, и сам уже не замечаешь в какой момент все стало так печально, в какой момент тебе становится искренне жаль эту городскую красавицу Эви. Что несколько нетипично. Потому что главный герой, имея все предпосылки и основания для сочувствия и симпатии у читателя, таковой все-таки не вызывает. А девушка, которая должна вроде бы вызывать отторжение, вызывает жалость. Она мне в чем-то напомнила героинь Достоевского - изломанных и измученных. И в тот момент, когда я осознал, что все очень мрачно и, что Эви заслуживает сочувствия, глубоко проникся этим произведением.

Другой персонаж, который словно окатывает тебя ледяной водой это новый режиссер провинциального театра из второй истории, который из лебезящего, услужливого ловкача постепенно превращается в трагичную и несчастную фигуру. Автор представляет читателю человека с большой тягой к прекрасному, по-настоящему расположенному к искусству, к искреннему творчеству, но волей судьбы ему приходится заниматься мусором. В финале Голдинг раскрывает все горечь и тоску этого человека, который спешно пытается скрыться от людей города при помощи автобуса, а от самого себя при помощи выпивки.

Заключительная история закрывает тему изломанности человека в образе Пружинки. Если рассказать ее историю в двух словах стороннему человеку, то он, возможно, и не найдет в ней ничего трагичного. Но для главной героини этого рассказа всё с ней произошедшее надломило ее. Первая и, возможно, единственная влюбленность, к тому же безответная, для закрытой и законсервированной в провинции женщины привела ее к некоторому помешательству. Неспроста автор несколько раз повторяет слова о том, что она хотела, чтобы он (возлюбленный) хоть немножко о ней думал. Эта идея и подрубила ее существо. Все же, по большому счету, последняя история понравилось мне меньше всего.

В этом романе все не так как кажется на первый взгляд. В этом, возможно, и кроется вся красота этой работы Голдинга. Люди меняется под пристальным взглядом главного героя, и сам он предстает в другом виде. Эта двойственность. Разница между первым впечатлением и впечатлением, сформированным более тесным знакомством. Изображение этого в этой книге – превосходно.

Сперва мне не очень понравился язык Голдинга, суховатый и можно даже сказать холодный. Такой, который отдаленно и безынтересно препарирует событие, людей-персонажей. Сам автор либо его герои мимолетом бросают важные фразы, которые тонут в общем потоке повествования и если их не заметить, то многое можно упустить и всю драматичность историй в том числе. А к этим брошенным словам автор частенько не возвращается.

На самом деле этот роман меня удивил. Я читал у Голдинга ранее только «Повелителя мух», которые представляет собой очень острую притчу-аллегорию, описанную простым, но приятным языком. Здесь же ни притчи, ни приятного простого языка. Именно такая языковая перемена меня в некотором роде удивила. Сложно сказать какая из двух ипостасей лучше, та что проще или сложнее. Но в подобного рода вещах я всегда был больше на стороне простоты. Потому что сильного эстетического зерна в прозе автора я не заметил.

История о древних людях, которые возможно, не так от нас далеки.

Мы знакомимся с жизнью маленького племени неандертальцев. И автор детально и во многом правдиво описывает их быт (поверьте постоянному слушателю лекций Дробышевского). Как происходило общение, как добывали пищу, как неандертальцы хоронили усопших - всё это можно узнать из романа. Конечно, это не историческая монография, но пробелы школьного курса истории первобытного мира можно закрыть.

Нам с высоты веков может показаться жизнь главных героев весьма примитивной - они только едят и спят, у них ещё нет ремесел, речь ограничена. Но является ли это признаком их несовершенства? Мне так не кажется.

На страницах произведения неандертальцы столкнутся с более продвинутым племенем кроманьонцев - те и огонь сами могут добыть, и оружие используют, и даже на лодках плавают.

Большое племя "новых людей" строит жилища и употребляет алкоголь, и по всем параметрам ближе к нам, но почему-то сопереживаешь все таки неандертальцам. Они как дети не понимающие опасности, что может исходить от себе подобных, не знающие гнева, кроме как в борьбе с хищниками. В то время как прогрессивное племя подавляет и приспосабливает природу, неандертальцы приспосабливаются к ней сами и берут лишь самое необходимое. Они по-прежнему неотделимая часть природы...

Хотя бы ради такого взгляда на далёкое прошлое стоит прочитать этот роман.

У действительно талантливого писателя любой текст может стать отменным – интересен ли сюжет, не интересен, автор сможет подать его либо с неожиданной стороны, либо просто пробудить в читателе чувства, которые бы ни за что не свалились бы на него с неба, либо же завлечь в текст языком и стилем. И вот уже четвертое произведение Уильяма Голдинга прочитано, и все вышеперечисленные возможности оказываются воплощенными в каждом из них.

Пирамида

Должна заметить, что слова о неинтересности сюжета вырвались сугубо из-за этого произведения. Потому что, по сути, что здесь можно быть интересного? Провинциальный городок, не блещущий умом главный герой, тяжесть обыденного существования, четкое ощущение пыльных, солнечных дорог.
Однако да, это произведение, несмотря на столь заурядный сюжетец, вовлекло в себя и заставляло вновь и вновь возвращаться к чтению. Мне оно напомнило «Вино из одуванчиков» Рэя Брэдбери . Так же слабо улавливались события, так же плотно облекали сознание строки, легко уводящие туда, в такой обыденный, зачастую неприятный, но пропитанный ностальгией маленький мирок. Но если «Вино из одуванчиков» оставляет после прочтения разум, овеянный ностальгией детства, забитый летними чувствами и ощущениями, и заставляет чувствовать палящую жару даже морозным зимним вечером, то «Пирамида» Голдинга дает совсем другой эффект. Какой?.. Не знаю.
Это задумчивое, вязкое состояние. Сознание опутывается паутиной жизни Оливера и его родного городка, довольно унылые, но неотвратимые мелочи жизни, через которые просматривается глобальное устройство общества того места и времени, оставляют скребущий осадок.
Какое оно, это произведение? Хорошее, плохое? Напрашивается ответ, что неплохое, однако довольно-таки обыденное. И все-таки, как, наверное, все у Голдинга, чуточку странное и в конечном итоге неумолимо затягивающее в свои сети.

Наследники

Вот уж где нет ни грамма обыденности, зато есть много правды – кое-где давно канувшей в лету, кое-где актуальной и поныне. Это произведение напомнило мне о «Повелителе мух» да и, по справедливости, не могло не напомнить. Но «Повелитель мух» - страшное творение, поскольку в нем мы видим, так сказать, костяк человеческой сущности мало того, что на современном человеке, так еще и на детях. А в «Наследниках» это костяк в прямом смысле слова, поскольку наблюдаем мы его у первобытных людей. Поэтому лично мне произведение страшным не показалось. Но оно странное и интересное.
Уже сама по себе задумка очень любопытна. Глянешь на аннотацию – на тебе, первобытные люди. Прочтешь первую главу – действительно, они самые. Честь и хвала Уильяму Голдингу; написать такое непросто, да и сам процесс дело десятое, еще ведь нужно и решиться на это дело. Не так-то это просто, погрузиться в мир на этой стадии развития. Даже опасно в некотором роде.
Здесь очень живо описана природа, причем не абы как, а глазами неандертальцев, что, кстати, и придает повествованию особенную живость. Отсутствие детальных описаний, простое и четкое, как рубленое изложение происходящего дает читателю возможность воспринимать и интерпретировать происходящее не так, как написано автором, а словно бы как оно есть. Кроме того, крайне интересно читать диалоги. Мне очень понравилось замечательно выраженное в неандертальцах стремление думать. Они пытаются, думают, устают, бросают, возвращаются к жизненным потребностям, но потом снова пытаются – не хватает сил, забывают; и снова, снова… Интуитивное чувство связи, стремление связать воедино одно с другим, попытки выразить словами свои мысли как-то сразу дают почувствовать, как он проходил, процесс развития.
Ну и, наконец, блестящая и немного неожиданная концовка, благодаря которой все видится человеком более развитым… Она словно бы указывает на границу, пройденную человеком. Обратного пути нет, впереди дорога к высокому развитию и неизбежному падению. Любопытно, что менее развитые неандертальцы благодаря своей «животной» части и подверженности инстинктам представляются самыми что ни на есть мирными созданиями, а перешедшие черту люди – сосудом, в котором, как ни крути, таится зло.

Я любила книги , когда действие происходит в очень далеком прошлом , только в юности.
Сейчас мне скучно читать их, да и часто они написаны именно для детей и юношества, а я уже давно вышла из этого возраста.
Но здесь, хотя действие и происходит в каменном веке есть тема , которую поднимает автор.
Мне понравился язык которым написан роман, очень интересные описания, сравнения. И хотя практически все повествование ведется от лица представителей племени, которое недалеко ушло от животных, поэтому и язык которым они общаются беден . Но непонятность может возникнуть даже не из-за этого. Мне просто был непонятен их образ мысли. Они близки к природе, они не приемлют любого убийства, общаются телепатически и просто многого не понимают, когда им приходится столкнуться с другим племенем, которое стоит в развитии выше их. Хотя странно было видеть такое племя, которое уже знает парус-это уже у автора было преувеличением конечно, но именно чтобы показать различие в развитии. У одних камень, дубинка и рыжая шерсть и у вторых алкоголь, ритуалы , лодки с парусом.
И то, что жестокость у второго племени появилась видимо с прогрессом мне не хочется принимать- тут у них и страх, и желание выжить. Непонятно все же до конца к чему вел автор свой рассказ- вернуться к первобытному образу жизни лучше и жить в гармонии с природой или находить новые способы борьбы с природой, с врагами, учится чему то и быть жестоким - что лучше я не поняла из его описания. Да, человечество в лице второго племени получило шанс выжить и даже в конце книги пишется, что не все так плохо. Эти люди там и приняли ребенка из другого племени, они улыбаются, они пытаются вырезать на камне какие то события, то есть создают прекрасное, а значит не все потеряно. А остановится в развитии , как это было у первой группы , к хорошему не приведет , они просто вымрут, даже сами по себе наверно.
Сказать , что эта книга понравилась- нет. Но и особой неприязни тоже не вызвала. Если бы не прочла и не расстроилась бы совсем.

Ну и что здесь такого? Преследовал меня вопрос, пока я читала.

Это не самая яркая книга вообще и Голдинга в частности. Ее сюжет сложно назвать динамичным, а характеры выдающимися. Это провинция, старая тонированная фотография с выцветшими красками и размытыми очертаниями - это провинциальная мораль с выцветшим добром и размытым злом.

Что, ну что тут такого? Это не максимально лаконичный и беспощадный "Повелитель мух", не растущая из тонких кружев зла пирамида "Шпиля". Здесь зло невинное, с молочными зубами, с юношескими прыщиками. Не Догвилль. Его околицы.

Обычное милое семейное зло дисфункции, семейные секреты (которые мешают жить) , прикрытые бабушкиным пожелтевшим кружевом - стыдно надевать, а если не наденешь - что скажут люди.

И что тут такого? Не трагедия, если мальчик будет учить химию вместо музыки (мой задремавший триггер не просыпаясь слепо грызанул сердце, куда дотянулся: "музыка - не профессия" - и пустой пузырек из-под лекарства, который никто никогда не находил, потому что его оказалось мало, а я - научилась зализывать свои раны в одиночестве и больше никогда, никогда не зависела от взрослых).

А что такого, если непослушную девчонку поучит строгий отец "березовым прутом, чтоб девка не стояла с молодым рекрутом" - это народная мудрость, проверенная веками. Сколько так выросло поколений - и ничего, хорошо живем. Кто же знал в те "далекие" времена, что слово "нет" родным, отбитое отцовским ремнем, перерастает в неспособность сказать "нет" никому (и молодому "рекруту" в частности).

А что такого, если у молодого человека взыграли гормоны. Это поприроде. И уже его отбитое строгой мамой "нет" не воспринимается ни на слух, ни на вкус. Девушка сказала "нет"? Он этого просто не расслышал.

А что такого, если все знают, что эта девка шалава. Возможно, у нее бешенство матки, давний мифический психический диагноз. Она позволила тому парню, почему бы ей не позволить и этому?! Это же логично? Что от нее, убудет, она же сама хочет, просто ломается.

Ну и что, в самом деле, такого, если девушка сама пытается манипулировать, неуклюже, неопытно - а потому заслуживает, чтобы ее проучили. Они все этого заслуживают. Они все одинаковые. Им всем нужно одно.

Ну а что такого, если и правда нужно. Что, если хочется, чтобы кто-то пожалел, кто-то проявил нежность, немного заботы. Они все смотрят затуманенным взглядом, ухаживают, значит... любят?... Она же не знает, как правильно выражается любовь. Кто ей когда показал? Отец ремнем? Это так похоже на любовь. Ладно, она потерпит неприятный момент. А ведь бывает и действительно приятно... иногда...

Что такого в этой пирамиде? Притча? Сатира? Исповедь? Грязное белье провинции? Почти классический английский роман. Почти в рамках. На полутонах. Разве что оголенность и немного секса. Полутоны насилия. Полуобмолвки дисфункции. Полупризнания блуда. Не на той же старой фотографии двух мужчин в женских одеждах... На фотографии, показанной спьяну и украдкой, с пьяными слезами на глазах. А что в ней такого?

Что это вообще за пирамида? Три эпизода - восхождение любви? Спуск к нелюбви? Пирамида - как знак ископаемого рабства личности в провинциальном властном обществе? Пирамида - как башня из кубиков, составляющих личность главного героя?

Первый эпизод - реалистичная, почти одноплановая, но глубоко психологическая история о физическом влечении юноши к соседке Эви, ложной любви (он сам понимает, что не любит Эви, но принуждает ее к сексу). Вершина пирамиды нелюбви? История, как из подросткового желания, самооправдания и эгоизма вырастает насилие? Разоблачение чувственной любви?

Второй эпизод — постановка провинциального любительского театра, самая сатирическая часть, в которой показан весь ядовитый, змеиный клубок города: зависть, обида, лицемерие, ложь и лесть. Якобы этот эпизод развенчивает духовную, возвышенную любовь главного героя к Имоджин, которая раскрывается и показывается такой же, как и остальные, приземленной, провинциальной. Но мне кажется, что здесь фактически развенчан образ матери главного героя. Как и большинству из нас, мама кажется идеалом правдивости, эталоном нравственности и чистоты. И вот, возвращаясь на каникулы после первого длительного отъезда в университет, главный герой (или, по крайней мере, читатель) видит, как властно (по-фараонски) правит эта женщина своими близкими и значительной частью городка. Ее муж всегда молчит, и только по тому, как он играет в самодеятельном оркестре, видно его навсегда скрытую ярость. Развенчание любви к матери, к родному уголку.

Третий эпизод – это история учительницы музыки и история любви к музыке. Это типичная провинциальная драма на глазах у всех соседей, но скрытая недопониманием от глаз ребенка. Он догадывается по чужим оговоркам и до конца осознает только спустя много лет, что же произошло между немолодой некрасивой женщиной и симпатичным бедным шофером, у которого уже была жена. Развенчание любви к музыке (по воле родителей), семейной, романтической любви.

Особенно после первой истории с полунасилием так и хочется влепить главному герою современный диагноз нарциссического расстройства личности: он не принимает во внимание чувства девушки, даже когда она прямо говорит о них, для него важны только его переживания, весь мир должен крутиться вокруг него, его планов, кажется, он не способен на эмпатию. По Фрейду, нарциссическая травма - когда нарцисс осознает, что его истинное "я" обнажается, его грехи и ошибки видны всем людям. Чаще всего такую ​​травму детям наносят слишком требовательные матери. Все по учебнику. Мать. Требования. Бдительное, не дремлющее общество провинции. Невнимание к чувствам других людей. Игнорирование чужого "нет". Эгоистические переживания "ой, все слышали", все узнали, что я не так хорош, без разрешения ситуации, без попыток искупления, исправления, без эмпатии "а как же она, Эви" - важны только переживания главного героя.

Однако я не буду выдвигать резких обвинений подростку. Кто из нас не страдал приступами солипсического нарциссизма в юности?! Я не знаю, что с ним случилось дальше, как он построил свою семью. Нарциссический тип личности – это еще не диагноз, это может быть единичный эпизод, осознанный и скорректированный силой воли (психотерапией) в дальнейшем. Даже человек со склонностью к насилию и острым психозам может пройти по жизни, не реализовав свою склонности действием.

Диагностировано должно быть общество. Семейные секреты должны быть клинически вскрыты. Что и делал последовательно Уильям Голдинг из книги в книгу, показывая корни зла, его первые ростки, его тошнотворные кружевные цветы и омерзительные плоды.

____________________________
____________________________
Па-беларуску...

Тут...

Ну што тут такога? Пераследавала мяне пытанне, пакуль я чытала.

Гэта не самая яркая кніга ўвогуле і Голдынга ў прыватнасці. Цяжка назваць яе сюжэт дынамічным, яе герояў выбітнымі. Гэта правінцыя, старое танаванае фота з выцвілымі фарбамі і размытымі абрысамі - гэта правінцыйная мараль з выцвілым дабром і размытым злом.

Што, ну што тут такога? Гэта не максімальна лаканічны і бязлітасны "Валадар мух", не нарастанне піраміды карункавага зла "Шпіля". Тут зло нявіннае, з малочнымі зубкамі, з юначымі прышчыкамі. Не Догвіль. Ягоныя ваколіцы.

Звыклае мілае сямейнае зло дысфункцыі, сямейныя тайны, прыкрытыя бабулінымі пажоўклымі карункамі - сорамна такія чапляць, але калі не начэпіш - што скажуць людзі.

А што такога? Гэта ані не трагедыя, калі хлопчык замест музыкі будзе вучыць хімію (мой прыснулы трыгер не расплюшчваў вачэй, ён усляпую грызянуў сэрца куды дастаў: "музыка - не прафесія" - і пустая бутэлечка з-пад лекаў, якую ніхто ніколі не знайшоў, таму што яе не хапіла, а я - навучылася залізваць свае раны на самоце і больш ніколі, ніколі не залежала ад дарослых).

А што такога, калі шалапутную дзяўчыну строгі бацька вучыць "бярозавым прутам, каб дзеўка не стаяла з маладым рэкрутам" - гэта народная, правераная вякамі мудрасць. Колькі такіх вырасла – і нічога. Хто ж ведаў у тыя "далёкія" часы, што адбітае бацькавым рэменем слова "не" вырастае ў няўменне сказаць "не" каму б там ні было (і маладому "рэкруту" ў прыватнасці).

А што такога, калі ў юнака граюць гармоны. І ўжо ягонае выбітае строгай маці "не" не ўспрымаецца ні на слых, ні на смак. Дзяўчына сказала "не"? А што такога - ён не пачуў.

А што такога, калі ўсім вядома, што дзеўка гэтая шалапутная. Яна дазваляе таму хлопцу, чаму б ёй не дазволіць гэтаму?! Лагічна ж?..

А што такога, калі дзеўка сама спрабуе маніпуляваць, нязграбна, нявопытна – і таму заслугоўвае, каб яе правучылі. Усе яны заслугоўваюць. Усе яны такія. Усім ім адно патрэбна.

Ну а што такога, калі і патрэбна. Што такога, калі хочацца, каб нехта пашкадаваў, каб нехта праявіў пяшчоту, трошачку клопату. Вось жа заляцаюцца, значыць… любяць?.. Яна ж не ведае, як выказваюць любоў. Хто ёй паказаў? Любоў выказваюць дотыкамі? Такімі дотыкамі? Добра, яна пацерпіць. Гэта ж дапраўды прыемна... часам... не заўсёды...

Што такога ў гэтай пірамідзе? Амаль класічны ангельскі раман. Троху зашмат аголенасці і пачуццёвасці, амаль у рамках. Усё на паўтанах. Дзе вы бачыце гвалт? Дзе вы бачыце дысфункцыю? Дзе вы бачыце распусту? Не ў старым жа фота двух мужчын у жаночай апратцы… Фота, паказаным сп’яну і ціхама, з п’янымі ж слязінамі на вачох. А што ў ім такога?..

Што такое ўвогуле гэтая піраміда? Тры эпізоды – узыходжанне, хутчэй, спуск да праблемы нелюбові? Піраміда – як знак рабства асобы ў правінцыйным уладным грамадстве? Піраміда – як вежачка з кубікаў, з якіх складаецца асоба галоўнага героя?

Першы эпізод – рэалістычны, амаль аднапланавы, але глыбока псіхаланічны аповед пра фізічную пажаду хлопца да суседкі Эві, несапраўдную любоў (ён сам усведамляе, што не кахае Эві, але змушае да сэксу), самаапраўданні і эгаізм падлетка, які хоча-хоча-хоча дзяўчыну. Развянчанне любові пачуццёвай.

Другі эпізод – правінцыйная тэатральная пастаноўка, самая сатырычная частка, якая паказвае ўсё атрутнае кубло мястэчка: зайздрасць, крыўдлівасць, двудушша, хлусню і ліслівасць. Нібыта ў гэтым эпізодзе развенчваецца духоўная, узвышаная любоў галоўнага героя да Імаджын, якая раскрываецца такой самай, як іншыя, прыземленая правінцыйнай недалёкай асобай. Але мне падаецца, што насамрэч тут развенчваецца вобраз маці галоўнага героя. Як і большасці з нас, мама падаецца ідэалам праўдзівасці, эталонам маралі і чысціні. І вось, вярнуўшыся на вакацыі з першага ад’езду ва ўніверсітэт, галоўны герой (ці ўсё ж такі толькі чытач) бачыць, як уладна (па-фараонску) гэтая жанчына кіруе блізкімі і значнай часткай мястэчка. Яе муж заўжды маўчыць, і толькі з таго, як ён грае ў аматарскім аркестры, можна ўбачыць ягоны затоены гнеў. Развянчанне любові да маці, да роднага кута.

Трэці эпізод – гісторыя настаўніцы музыкі і гісторыя любві да музыкі. Гэта тыповая правінцыйная драма, якая ляжыць навідавоку ва ўсіх суседзяў, але завуаляваная для вачэй дзіцяці. Ён здагадваецца з чужых абмовак і паўнавартасна разумее толькі праз шмат гадоў, што ж адбывалася паміж немаладой, непрыгожай жанчынай і зграбным небагатым кіроўцам, у якога ўжо была жонка. Развянчанне любові да музыкі (спыненай на загад бацькоў), любові сямейнай, рамантычнай.

Асабліва пасля першай гісторыі з паўгвалтам хочацца наводмаш уляпіць галоўнаму герою сучасны дыягназ нарцысічнага разладу асобы: ён не бярэ да ўвагі пачуцці дзяўчыны, нават калі яна наўпрост кажа пра іх, для яго маюць значэнне толькі ягоныя перажыванні. Згодна з Фрэйдам, нарцысічная траўма, калі нарцыс усведамляе, што ягонае сапраўднае “я” выяўленае, ягоныя грашкі – на далоні перад людзьмі. Найчасцей такую траўму робяць дзецям занадта патрабавальныя маці. Усё як па падручніку. Маці. Патрабаванні. Пільнае нядрэмнае грамадства правінцыі. Няўвага да чужых пачуццяў. Ігнараванне чужога “не”. Абсмоктванне “ах я паскуднік” без вырашэння сітуацыі, без спробаў прабачэння, выпраўлення.

Аднак я не вазьмуся выстаўляць жорсткія абвінавачанні падлетку. Я не ведаю, як склаўся ягоны лёс. Нарцысічны тып асобы – яшчэ не дыягназ, гэта можа быць адзінкавым эпізодам, усвядомленым і скарэктаваным сілай волі (псіхатэрапіяй) у будучыні. Нават чалавек з схільнасцю да гвалту і вострага псіхозу можа пражыць жыццё, не рэалізуючы сваю схільнасць. Дыягназ варта ставіць грамадству. Што і рабіў паслядоўна з кнігі ў кнігу Уільям Голдынг, паказваючы карані зла, ягоныя першыя парасткі, ягоныя ташнатворныя карункавыя кветкі і жудасныя плады.

против

В прямом эфире программа "Поединок"! Отправляйте SMS-сообщения с кодом участника на номер 3232 (01 - неандерталец, 02 - кроманьонец). Судьба героев в ваших руках!

Роман о первобытных племенах - хорошая идея, но написан этот роман "первобытным" языком. Он будто бы написан в 1955 году до н.э. Почему Голдинг сделал это, спрашиваю я свою клавиатуру, и она с тихим перестуком отвечает мне, что Голдинг хотел максимально приблизить нас к пониманию ментальности и образа жизни древних людей, хотел одеть нас в их шкуру. Ему это удалось, но роман оттого стал дико скучным. Примитивизм, типа "...Лок забрался на скалу. Фа села на камень. Лику почесала спину. Село солнце. Все легли спать...", не разбавленный художественными средствами или авторским вИдением, а также до поры до времени не сопутствуемый развитием сюжета, оказался на редкость пресным. Вдобавок меня вконец утомили нудные описания природы. Если поначалу я ещё пытался мысленно нарисовать многочисленные пейзажи, то потом всякий раз, когда Голдинг включал эту пластинку, у меня в голове начинала бить в тарелки обезьянка.

Именно описание природы, через которое приходилось продираться, как сквозь густые заросли кустарника, раздражало меня ещё в "Повелителе мух".

Шарм у "повествования в компании неандертальцев" появился лишь тогда, когда те встретились с кроманьонцами. В результате на некоторые предметы культуры кроманьонцев мы смотрим глазами неандертальцев, и далеко не всегда читатель сходу может угадать, какой артефакт имеется в виду. Вот так, например, выглядела бы выдержка из неандертальско-русского словаря:

ДОЛБЛЁНОЕ ДЕРЕВО - ЛОДКА
КОЖАНАЯ ПОВЯЗКА - ПОЯС
ДОХЛАЯ ЗМЕЯ - КНУТ, ПЛЕТЬ
ГНУТАЯ ПАЛКА - ЛУК
ВСКАПЫВАТЬ ВОДУ - ГРЕСТИ

Интересно прописаны в романе племенные отношения. Существуют телепатическая и телесная близость, почёт стариков, чёткого распределения ролей нет, но важные решения принимают мужчины, а духовной жизнью (она же "религия", она же связь с матерью-природой) заведуют женщины.

Рубрика "Анекдот" (для тех, кто прочитал роман)
Уильям Голдинг с женой.

• Билли, куда мы в этом году поедем отдыхать?
• На Галопогосы.
• Может, лучше в Сан-Тропе?
• Ты что, глухая?! Я же сказал, на Галопогосы!!! Мужчина видит внутри головы, женщина служит Оа.

  Забавно: об ином шедевре вроде как и говорить нечего - всё и так ясно, а о двоешной книге, как эта, можно говорить часами!

  Как итог: этот роман будет вечно жить в памяти тех, кто живёт вечно и имеет стопроцентную память.

Наверное, это какой-то эксперимент от Голдинга, который мне лично не зашел от слова совсем.

Рассказ повествует о временах прошлых, когда люди жили в пещерах, собирали ягоды да корешки, а связь с природой была сильна. Нет, можно даже сказать, речь о тех временах, когда люди были еще частью природы.

Одно племя встречает другое, более развитое, и, естественно, происходит недопонимание. Здесь в самом буквальном смысле – у этих людей разная ступень эволюции.

А дальше собственно ничего не происходит. Мы просто читаем о том, как герои следят и не понимают, что там происходит у других людей, что логично. Как логично и то, что нам тоже не понятны образы, возникающие в голове у древних людей.

Мой вывод достаточно глупый: я так и не поняла, зачем я это прочитала. История ничего не дает, ничему не учит. Может сойти в качестве эксперимента, о чем же там думают древние люди. Но тоже сомнительно, мы-то порой не понимаем людей живущих рядом, не то что тысячелетних предков.

Жили-были неандертальцы, перемещались с места на место, добывали еду, никого не трогали. Но тут пришли кроманьонцы – и взяли, что хотели.

В книге присутствует элемент фантастики: эволюция происходила постепенно, поэтому вероятность, что представители данных групп древних людей когда-то встречались, не то что очень мала, а сводится к нулю. Кроме того, неандертальцы Голдинга для общения используют не только живую речь, но и телепатию.

Основная мысль легко прослеживается: ума и красоты у кроманьонцев прибавилось, вот только используют они их настолько не по назначению, что неандертальцы выглядят людьми с более высокими моральными принципами. Деградация, в общем, налицо.

Язык и стиль великолепны, правда, к ним нужно немножко привыкнуть: большая часть повествования ведётся с позиции неандертальцев. Герои живые, им сочувствуешь, за них переживаешь. Параллельно читала книги про Ганнибала Лектера, и не раз ловила себя на мысли: как же там Фа и Лок? И Голдинг смог этого добиться при довольно скучном сюжете. Удивительно просто.