Святая Русь (комплект из 3 книг)

Почти полтора столетия прошло с тех времён, с которых Дмитрий Балашов начал свой цикл о государях московских. Считая по четверть века на поколение — шесть поколений русичей прошло по земле, оставляя свои следы или уходя в вечность безымянными.

Великолепный роман в череде отличных — могу использовать только превосходные степени, не боясь при этом приукрасить своё отношение к уже прочитанному и к читаемому, и надеясь, что и до конца всё и сохранится и приумножится.

Что же здесь такого особенного, чем этот роман выпирает из остального великолепия? Для меня — прежде всего тем системным историко-научным социально-аналитическим подходом автора к раскрытию описываемых событий и к осмыслению движущих сил, которыми все эти события приводились в движение. Ведь понятно, что не только прихоть хана Мамая подняла Орду на конь и направила на битву с московлянами — так редко бывает, когда по воле одного единственного, пусть даже самого великого, человека поворачивается весь массив маховика истории человечества. Как правило, одновременно действую в одной точке пространства-времени многочисленные силы, и историческое движение является всего лишь равнодействующей. И именно в этом романе Дмитрий Балашов наиболее отчётливо и формулирует этот принцип, и пытается сам осмыслить всю причинно-следственную кухню 70-х годов века XIV на всём европейском пространстве. При этом в ход идут как досконально известные факты и документы, так и основанные на закономерностях историко-социального развития гипотезы и предположения.

Ну и помимо вот этого всего, изложенного выше, это ещё и просто великолепный историко-художественный роман. С яркими героями-персонажами, с трагедиями и драмами, с интригами и любовями, рождениями и смертями, с военными действиями и со всем прочим, что делает читаемую историческую книгу интересной и захватывающей.

Обалдеть! Кто-то «умный» отнёс эту книгу к категории «исторических приключений». Ещё бы написали, что это «юмористическое фэнтези»… Шутники!

Дмитрий Балашов, взявшись за эту архисложную тему, наверняка не раз испытывал сильные чувства. Потому что написать нужно было и максимально близко к историческим реалиям и достоверным фактам, и все выдвигаемые автором версии и варианты должны были хотя бы не противоречить документалистике и исторической логике. А ведь ещё необходимо было подумать и о таком критерии, как интересность книги для читателя — не для опытного знатока истории, а для рядового простого читателя. Причём и читатель этот явно был неоднороден и в своём гражданстве, и в своём собственном отношении к историческим реалиям, и наверняка были (есть и будут) те, кто имеет и свою трактовку всего происходившего на Руси и с Русью, а также в Орде и с Ордой, и на Литве и с Литвой в описываемый Балашовым период — конец XIV века, и с этими читателями тоже нужно было как-то соотносится в своей книге и посредством её. И при всём этом как раз не свалиться в эти самые уже упомянутые выше «исторические приключения» — просто тогда это уже была бы другая книга и другой цикл, и Балашов был бы уже не Балашов, а «Дюма».

На мой пристрастный (не стесняюсь в этом признаться) взгляд, всё у Балашова получилось. И получилось на «отлично». Т.е., качественно и глубоко раскрыта и проработана широкая картина государственно-политической и общественной жизни на всём европейском пространстве — с версиями и гипотезами о значимых причинно-следственных связях, и с проникновениями в мысли и чувства героев и персонажей романа и цикла — реальных исторических персон, а также просто литературных героев. И конечно, вся внутренняя жизнь героев книги Дмитрием Балашовым сочинена и придумана — нет пока что такого прибора, который читал бы мысли людей, тем более с захватом событий полутысячелетней давности, миелофон пока что не изобретён. Однако увязка вот этого выдуманного с реально и исторически достоверной картиной того, что происходило на самом деле сделана Балашовым мастерски, всё сочетается практически полностью, и даже там, где автор высказывает гипотезы и строит какие-то предположения, они не противоречат ходу истории. Тем более, что автор в таких местах прямо предупреждает читателя, что исторически описываемый вариант событий ничем и никем не подтверждён и является гипотетическим.

А ещё это, конечно, великолепная стилизованная беллетристика, с обилием характерных для тех времён слов и терминов (к которым довольно быстро привыкаешь и которые в общем-то уже не требуют перевода и толкования), с яркими красочными бытовыми картинами и батальными сценами, со всеми прочими настоящестями жизни людей того времени. И порой после чтения книг Балашова вскидываешь взгляд сюда, в реал, и воспринимаешь всё нынешнее странным взором из глубины веков...

Читатели моих отзывов ("рецензия" - слишком громкое слово для описания личных ощущений читателя от прочитанной книги, так что всё-таки "отзывов"), так вот, читатели моих отзывов могут спросить меня: "Почему я считаю, что данный период (время княжения Великого князя владимирского Дмитрия Ивановича Московского) - основной?" Самый простой ответ на этот вопрос: сам автор посвятил княжению Дмитрия Ивановича два романа: "Отречение" и "Святая Русь". Последний роман - самое крупное произведение автора, в различных изданиях оно занимает более 1500 бумажных страниц и разделено на три книги. Более сложный ответ: Московский князь Дмитрий Иванович ничем особенным не выделялся из ряда князей того времени - он был человеком своего времени (лубочный, карикатурный образ князя оставим на совести автора: ну не симпатичен был Дмитрий Иванович Балашову). Но в чём Донскому повезло - он жил в одно время с двумя великими подвижниками Руси - митрополитом Алексием и игуменом Троицкой обители Сергием Радонежским ( и Алексий и Сергий канонизированы РПЦ во время княжения внука Дмитрия Донского - Василия Тёмного).

Но, вернёмся к "Святой Руси", вернее к её первой части "Степному прологу". Вот чем мне нравятся романы Балашова, так это тем, что писатель не ограничивается главным героем и его ближайшим окружением, а окидывает взглядом всех причастных к рассказываемой истории лиц. Вот и в "Степном прологе" сначала появляется железный хромец Тимур и хан Тохтамыш, в самом начале своего восхождения к вершинам власти. Потом появляется московский князь Дмитрий Иванович, организуется удачный поход на Булгар. В 1377 году происходит поражение нижегородской рати на реке Пьяне. В этом же году в Литве умирает великий князь Ольгерд, оставляя всю полноту власти младшему сыну Ягайло и в Литве начинается междоусобица между сыновьями Ольгерда. В следующем, 1378 году была первая победа над достаточно крупным отрядом темника Бегича, битва на реке Воже:

Среди побитых степняков были найдены трупы пяти темников. Тут мы можем прикинуть приблизительное количество ордынцев: каждый темник командовал (туменом) тьмой; тумен - это 10 тысяч сабель. Значит в войске Бегича было 50 тысяч сабель.

В отдельную сюжетную линию Балашов выделяет дела церковные: мы помним, как в романе "Отречение" в 1375 году в Константинопольской патриархии при живом митрополите Алексии, поставили митрополита Киприана на Русь. В 1378 году перед смертью митрополит Алексий пытался уговорить Сергия Радонежского стать митрополитом после себя, но Сергий отказался (я считаю - правильно сделал). Князь Дмитрий Иванович задумал сделать митрополитом своего духовника Митяя. Путешествие Митяя в Константинополь и его гибель в дороге описаны достаточно правдоподобно. А тем временем маховик истории, запущенный ещё митрополитом Алексием, подводил Русь к битве, которая станет первым шагом к освобождению от вассальной зависимости Руси от Золотой Орды (я мог бы написать штампованную фразу про "освобождение от татаро-монгольского ига" - но не хочу писать штампами). Вот как написано про это в романе у Дмитрия Михайловича:

Нельзя жить мечтою о прошлом. Нельзя, опираясь на то, что было и невозвратно прошло, пытаться творить грядущее. - это про Мамая, "который восхотел сравниться с Батыем"

Про саму Куликовскую битву написано очень красочно, живо и кроваво.

Теперь несколько слов про взятие Москвы (при живом Алексии Москву не сдали бы, но митрополит Киприан был византийцем) Тохтамышем в 1382 году, вот что пишет по этому поводу Балашов в своей книге:

Так вот и состоялся пресловутый поход, лучше скажем — воровской набег Тохтамышев на Москву летом 1382 года.

И последнее, о чём хотелось бы упомянуть - о семье простых ратников Фёдоровых. В прошлых отзывах я про них упоминал. Несмотря на то, что Никита Фёдоров погиб в Тростенской битве, у него остался сын Иван, и вот за судьбой этого Ивана мы будем следить.

P.S.: у меня вопрос к людям, читавшим уже этот цикл: что читать дальше? Вторую часть романа "Святая Русь. Сергий Радонежский" или внецикловой роман "Похвала Сергию" о Сергии Радонежском.

Домучила я эту книгу. Наконец-то! Мусолила все лето, с перерывами. То одно, то другое. Находила предлоги, чтобы отказаться/отложить до лучших времен.
А все почему?
Ну, во-первых, потому, что я тот еще ретроград и мне подавай бумажные книги А полной версии в Рязани было не достать. Начало мне нашли, но это первые три части толстого дома, а вот остальное... Так и не сумела найти, пришлось приобретать электронку, а с этими книгами у меня порой отношения сложные. В дорогу не возьмешь - пока читалку включишь, пока она активируется, пока отыщешь нужный файл - остановку или полторы проехала. А это лишние две страницы, как ни крути. Думаете, мелочь? Когда читаешь урывками, очень даже!
И во-вторых - и главных - у автора опять та же проблема. Эпичность. Нет, даже ЭПИЧНОСТЬ. Вот капсом, чтоб бросалось в глаза. Он пытается охватить в одном произведении несколько разных сюжетов, которые иногда между собой переплетаются весьма опосредованно. Линия Киприана, линия Тимура, линии князей, линия семьи Федоровых... При известной доле фантазии и наличии желания можно написать три отдельные книги, но у автора "смешались в кучу кони, люди".
Да он смешал их строго дозировано, и в этом томе было меньше заумных рассуждений о религии и исторической роли русского народа. Это книге большой плюс, но все равно, порой писателя заносило. И тогда хотелось просто пролистать пару-тройку страниц, а то прямо чувствовалось, как он забывает, зачем книгу пишет. Не пишет даже, а вещает с трибуны.
Пример? "Их есть у меня":

Или вот еще:

Последнее просто кивок/плевок/поклон к современности, что в исторической книге недопустимо. Да, это звучит правильно и современно. Но современно кому? Читателю или герою? Здесь автор перегнул палку. И вот из-за этих перегибов все и пошло не так.
Будем надеяться, что последняя часть цикла "Воля и власть" не будет страдать от излишней осовремененности.

Эта книга Балашова мне понравилась больше всех остальных. Здесь есть всё то, что мне понравилось в предыдущих книгах Дмитрия Михайловича: величие исторического полотна, органично вписанные в текст старинные слова и фразы и отлично прописанные сцены битв. Ещё одно, то, что стало прорисовываться в книгах цикла, написанных после 1991 года– это противостояние православия и латинства (католичества). Но именно в этом томе романа это противостояние особенно отчётливо выписано, на фоне крещения католиками языческой Литвы. Для атеистически настроенных читателей этого отзыва напомню: действие данной части романа происходит в конце 14 века – в христианстве либо ты православный, либо ты католик, третьего не дано (даже лютеран с кальвинистами ещё не было, они появятся в 16-м веке), хотя как«гуманно» относились католики к протестантам мы знаем по Варфоломеевской ночи.

Но вернёмся к нашей книге. В данном томе есть 7-я и 8-я части романа «Святая Русь» - 7-я часть это окончание правления Дмитрия Ивановича Московского (позже названного Донским),8-я часть посвящена началу правления Великого князя Василия I Дмитриевича вплоть до битвы войск Золотой Орды с войсками литовского князя Витовта на реке Ворскле в 1399 году.

Книга начинается с обсуждения монахами Троицкой обители католического догматизма. Интересна мысль,которую писатель вложил в голову Сергию Радонежскому, который невольно стал свидетелем этого обсуждения, мысль такая:

В этой книге есть многое,что бы кануло в лету и было забыто, например, поездка в Константинополь на патриарший суд митрополита Пимена. Кстати, о Константинополе: Балашову удалось создать давящую, тягостную атмосферу агонии (по-другому и не скажешь) дряхлой, умирающей Византийской империи. Забегая вперёд, напомню, что Константинополь был взят на щит турками-османами в 1453 году, то есть к концу романа Византийской империи осталось существовать чуть более полувека.

В этом томе много окончаний нитей сюжетов,ранее переходивших из романа в роман, например окончание правления Дмитрия Донского или смерть игумена Троицкой обители Сергия Радонежского. Но самая длинная сюжетная линия связана с семьёй простых ратников Фёдоровых: история этой семьи начинается с первого романа (в некоторых рецензиях посвящённых этому циклу я про эту семью упоминал). Что бы не сильно копаться в истории этой семьи, я начну с отца текущего героя Ивана Фёдорова Никиты, у этого Никиты был брат Услюм, у этого Услюма были два сына – старший Васька и младший Лутоня. Вот этот Васька спас своего младшего брата от литвинов, а сам угодил в полон, продали Ваську в Кафе греку, а грек плыл в Нижний Новгород рисовать фрески, таким образом из Подмосковья Васька попал в Нижний Новгород прожил у этого грека лет 8, пока в 1377 году его не узнал Иван и грек дал Ваське вольную. Васька попал на службу в нижегородскую дружину и в битве на реке Пьяне Васька опять попал в плен к ордынцам. Как могут понять мои постоянные читатели этот Васька и будет основным героем этой сюжетной линии. В начале 80-х годов 14-го века, где только Васька не побывал в Орде: и в яме сидел, и на цепи сидел, и работал на хозяина, получив вольную был взят в армию Тохтамыша. Глазами Васьки мы увидим поражения Тохтамыша на реках Кондурче, Тереке и Ворскле, но несмотря на эти поражения Васька смог дослужиться от простого воина до сотника. Изредка Васька встречался со своим двоюродным братом Иваном то в Нижнем, то в Сарае, то в Крыму, и поэтому Васька знал, что его младший брат Лутоня ждёт его из плена, и Васька, после поражения на Ворскле, вернулся к Лутоне. Представляете: Васька попал в плен в конце 60-х годов 14-го века, а вернулся в 1399 году. Больше 30 лет человек провёл, почитай, в плену, а брат его ждал и верил, что он вернётся.

А тем временем на Руси тоже происходили интересные события: после смерти князя Дмитрия Ивановича на Русь вернулся митрополит Киприан, он сразу занялся восстановлением церковного хозяйства, порушенного Пименом. В 1391 году московский князь Василий Дмитриевич женится на литвинке, дочке Витовта Софье (Василий познакомился с ней во время своего бегства из Орды в Москву окольными путями). Женился Василий Дмитриевич, и попал он своей благоверной под каблук, вертела она им как хотела, на благо Великой Литвы.

Хотелось бы, ещё отметить мысли Василия о перемене веры:

И экскурс Балашова в историю Крыма:

Вот за такие экскурсы Дмитрий Михалыч и получал большую долю несправедливой критики от «наших неполживых» критиканов-западников.

Я осилила только первую часть трилогии "Святая Русь" - "Степной пролог", Это та книга, которую читаешь, а думаешь о чем то своем... Прочел главу и даже не понял о чем шла речь. Напрягает огромное количество восклицательных знаков. Их очень много, а зачем непонятно. Решала не мучить себя и не дочитывать всю трилогию.

А что касается самого издания серия "История России в романах" от издательства Комсомольская правда, идея серии отличная, исторические романы, к тому же в хронологическом порядке читать очень интересно и увлекательно. Захотелось собрать всю серию. Но неужели нельзя было воплотить такую замечательную идею как то по-качественней?! Позолота с обложки стирается сразу, бумага очень тонкая, не дай бог какая нибудь малюсенькая капелька попадет на листик всю книгу сразу поведет! А сколько ошибок и опечаток, это кошмар! Совершенно пропало желание собирать данную серию.

Отчего-то для предыдущей книги цикла у меня совершенно не нашлось слов. Возможно зря, а  возможно стоило сделать небольшой перерыв.

Вот о Степном прологе писать уже легче, но в основном из-за его недостатков. Если прежде Балашов достаточно сдержанно относился к московской династии, то к Дмитрию Донскому он явно выказывает своё неудовлетворение. И ладно бы это как-то явно следовало из качеств самого князя, так нет, он не делал ничего и не принимал решений отличных от его предшественников. И я здесь выступаю не как адвокат Донского, просто удивительна сама смена позиции автора.

Вторым существенным недостатком можно отметить наконец проявляющиеся "евразийство", что тоже не следует ни самой логики истории, ни из канвы повествования. Герои ни с того, ни с сего позволяют себе фразы вроде:

Нам бы сейчас сторону Орды держать, нам там лучше. Чем лучше? Почему?

Нам бы с Литвой ратится. А то не ратитесь?

Во всем остальном - стабильно высокая планка работы.

100 коротких рецензий. #16. Сергий?

100 коротких рецензий. #14. Hello darkness, my old friend

Автор отчего-то невзлюбил Дмитрия Донского. И получился у него отчасти опереточный персонаж, вроде Индианы Джонса, который вроде бы и на главных ролях, но на деле не сделал ровно ничего полезного.

Но перед смертью своего героя Балашов сменил гнев на милость. И представился уже не бестолочь, но почтенный муж, который грамотно распорядился своим наследством, успокоил внутренние неурядицы и настолько преисполнился в своём сознании, что сама власть его мало интересовала.

Что мешало раньше отдать должное Донскому? Ведь никакого катарсиса не было.

После Ликуя и Скорбя, посвященному той же самой эпохе, глаз радуется русскому языку. Вместо советского канцелярита с толикой устаревших слов, живое русское слово буквально льется по страницам. То, что Балашов до сих пор мало известен широкой публике и встречается в десятки раз реже, нежели какой-нибудь Пикуль или Дюма - это преступление, в котором виновен каждый из нас, кто прочитал, но не рассказал миру.

100 коротких рецензий. #20. Безмолвие.

100 коротких рецензий. #18. Про солнце и пятна.