Превращение. Рассказы. Афоризмы

Бедный, бедный жучок! Давно я так не плакала над книгами!
Почему он даже не попытался показать, что у него человеческая душа? Что он понимает разговоры, что всё помнит и чувствует? Наверное, потому, что его душа и до превращения никого не интересовала. Его любовь к семье была настолько всепоглощающей, что он сам согласился выполнять роль домашнего животного - до какого-то момента весьма полезного, а после сбоя - ни на что негодного. Даже будучи запертым в комнате, как в одиночной камере, он не думает, как бы он мог прожить эту жизнь, нет, все его мысли только о семье и о том, какие неудобства он ей причиняет, он готов даже умереть, когда добрые родственники решают, что им без него было бы лучше! А как было бы лучше для него, кажется, не задумывался никто и никогда :(
Больше всего трогает отсутствие обличительного пафоса как со стороны несчастного Грегора, так и со стороны автора. От того, что не давят на жалость, не объясняют, как мещанская среда губительна для благородных насекомых, становится намного больнее, потому что всё описанное воспринимается, как есть, о существовании автора и его литературной условности забываешь напрочь - хочется прижать бедную зверушку к сердцу, угостить тухлым сыром и никому больше не давать в обиду!

Мое маленькое знакомство с автором.
Начала я с «Кафкианских кошмаров». Данный рассказ не предвещал мне ничего существенного, но под конец…

История рассказывает о Грегоре Замза, который каждый день ходит на работу, содержит семью и в тайне мечтает. Мечтает освободиться, мечтает расплатиться с непомерными долгами своих домочадцев и зажить той жизнью, которую никогда не видел. Но однажды по утру, он обнаруживает, что превратился в огромное, неповоротливое, мерзкое насекомое. В этом безобразном воплощении, Грегор сохранил свой рассудок, но все остальное вокруг него меняется безвозвратно.

Я под невероятно большим впечатлением от этой повести.
Ее сюжет направлен на такие глубокие мысли и принятия, что постичь все и сразу практически невозможно.
Произведение весьма философское с абсурдным сюрреализмом и мрачной стороной бытия.

Сразу скажу, не каждому подойдет подобное чтение, но мне оно зашло на ура.
Более того, с подобным нужно быть очень аккуратным.
Повесть может навеять не только глубинные размышления о жизни, семье, отношении и всесторонние развороты взаимопомощи, но и достаточно мрачное, тяжелое, грустное настроение.

Во мне всколыхнулось такое мерзопакостное понимание внутри-семейных дилемм, что это и признавать не хотелось, но в тоже время я понимала, что никто от подобного не застрахован.
Желать такую участь и таких родственников – хуже смерти.

Я не смогу вам выразить все свои мысли и чувства по поводу этого произведения, поскольку слишком много. Слишком фундаментально.
Это нужно прочувствовать самому. Пропустить через себя и открыть дверь сознания нараспашку.

Минусы, недочеты и последнее слово:

Я не ставлю выше оценку, ибо это не та вещь, которая несет легкость, светлость, радость или легкую печаль.
Не то, что хочется перечитать как можно скорее.

Тем не менее история прекрасна. Ее ужас не в мрачных тенях мистического посыла. Ужас клубится в жизни и в монстрах, которые ходят, улыбаются и обнимают тебя так нежно, так ласково, но только тогда, когда им это нужно.

Разнополярье праздно шатающихся
Немного переварив и усвоив сей рассказ, я наконец понял что хотел сказать в нем товарищ Кафка. Точнее, я подумал что он хотел сказать именно это. Многие компании собираются в послерабочее время, ничем не объединенное кроме как убить остаток дня. Даже если в такую компанию затесался одиночка, этого никто не заметит, никому не интересно слушать собеседника, вникать в его проблемы или успехи там, в рабочем времени уже почти прошедшего дня, всем нужно рассказывать. Даже одиночке надо поведать кому-то что он весьма одинок и так уж повелось. И вот ситуация - абсолютно противоположные друг другу люди вынуждены слушать друг друга чисто из вежливости, попутно накладывая в своем воображении словесный поток собеседника на свои собственные мысли, параллельно воображение рисует фантасмагорические картинки, оба в переплетении реальности и гибрида своего и постороннего воображений, оказываются уже в каком-то на самом деле не существующем настоящем... Ну и, собственно, не услышать аппанента и при этом пытаться навязать ему свое мнение - в этом суть борьбы. Борьба эта конечно не имеет никакого смысла. Ну так это ж праздношатающиеся, почему бы и не включиться в борьбу)

Сюжет этой повести, как мне кажется, знают все. Даже те, кто не читал.
Грегор Замза, коммивояжер, однажды утром обнаружил, что превратился в жука. От него шарахаются члены семьи, коллеги по работе, соседи и все остальные. Им непонятно, почему он вдруг изменился, неприятен его жучиный облик и новые повадки, изменение пищевого вкуса. Начинается постепенное взаимное отторжение и страдание.
Кафка поднял интересный вопрос. Что за судьба ждет человека, отличающегося от большинства. Он блестяще сделал это на простом примере превращения в насекомое. Вывод же подавляющее большинство читателей делает однозначный — какие гадкие люди окружают бедного Грегора Замзу. Все знают, что надо сделать, чтобы было правильно. Всячески опекать Грегора, проявить любовь и заботу, чистить ему хитиновый покров, придумать специальное кресло и с удовольствием наблюдать, как он с аппетитом кушает тухлые продукты. Гордо показывать гостям и рассказывать, как ему комфортно в новом положении. Гулять по улице, заводить в кафе и кинотеатры. Жизнь положить ради Грегора. 17-летняя сестренка не должна была пугаться брата-насекомого, ну ползает он по стенкам и потолку, мажет обои какой-то слизью. Брат же, родная кровь. Тем более мать с отцом. Это же их ребенок, как они могли!?! - возмущенно восклицают читатели и горят от праведного гнева.
Только жизнь сложнее, в ней человек может и знает, как правильно, но положить свою единственную жизнь на алтарь служения потребностям особенного человека способен далеко не каждый. Да и в семье любовь не возникает автоматически, иногда близкие по крови оказываются дальше друг от друга, чем чужаки. Семью не выбирают. Хорошо, когда все правильно. А если нет?
Всегда кто-то должен поступаться своими интересами и желаниями во имя других. Как Грегор Замза. Вкалывал не покладая рук и ног, приносил в семью деньги, мечтал о том дне, когда сможет пожить хоть немного для себя. А потом выяснилось, что без этих его жертв семье даже лучше. Никто не чувствовал себя обязанным, не сидел сложа руки, они делом занялись, вкус к жизни почувствовали. Получилось, что эта жертвенность Грегора и не нужна была особо.
Всегда кто-то терпит. Кафка показал крайний вариант. Высшую степень отвращения близких при появлении проблем у одного из них. И дело тут не в Грегоре конкретно. Окажись на его месте сестра или любой из родителей, то было бы так же.
Общество всегда, если на него не давят, отвергает не таких, как все. Слабых детей в Спарте убивали. Почитайте Утопию Томаса Мора, в его идеальном обществе неизлечимо больных категорически уговаривали самоубиться. В некоторых племенах старики уходили в лес умирать. А сейчас люди отринули свои дикие нецивилизованные замашки, в лес не посылают, а отвозят в дома престарелых-интернаты. Или пансионаты, очень политкорректное название.
Вроде как временный дом отдыха, но все же понимают, что оттуда уже не возвращаются. Это навсегда. Или пока у родни деньги не закончатся. Вспомнилась книга Лайза Дженова - Навеки Элис . Героиня, узнав про свой диагноз, решила рассмотреть все варианты и поискать пансионат, чтобы не напрягать родню. Оказалось, что профессор Гарварда приличное заведение по деньгам не потянет, а в неприличное ей самой не захотелось.
У нас любят поохать - у них там комфорт, уход, стариковские развлечения, не то что у нас. Цивилизация, культура, забота! Мы тоже так хотим, и у нас когда-нибудь такое будет (на самом деле уже есть, но не для всех и за дорого). А на деле просто, чтобы успокоить свою совесть (ведь есть она еще, нельзя от неё по желанию избавиться), построили резервации для нетаких.
Чтобы не наблюдать старость или болезни, ведь не все хотят пример перед глазами — и ты постареешь-заболеешь, и с тобой вот это случится. Мало кто хочет видеть, как валится с ложки еда у старичка, как уже он сам не справляется с гигиеной, памперсы менять тоже такое себе удовольствие. Заниматься уходом некогда, устаем на работе, хочется просто расслабиться. Пусть люди за зарплату за проблемным человеком ухаживают. Проблемным нужна наша любовь, они не хотят в уюте на чужбине умирать? Мы не можем себе это позволить. Достаточно оплачивать приемлемые условия содержания.
Если бы у семьи Грегора Замзы было достаточно денег и на них еще и давили современные моральные нормы, то отправили бы его в пансионат для насекомых. Навещали раз в год или даже чаще (вот молодцы, правда же?), всем рассказывали, как там ему хорошо и комфортно. И даже по выходным всех жучков-паучков собирают и возят в музей или театр. Красота!
Но Кафка был циничный и совестливый человек, поэтому не додумался до современных цивилизованных норм. Просто показал на что способен человек. Без прикрас.
Великая вещь уже только за то, что заставляет задуматься.

В коридоре на меня обрушился сосед-дошкольник Рома. Рома обнял меня за ногу и сказал:
— А мы с бабуленькой Кафку читали! Я закричал и бросился прочь. Однако Рома крепко держал меня за ногу.
— Тебе понравилось? — спросил я.
— Более или менее, — ответил Рома.
— Может, ты что-нибудь путаешь, старик? Тогда дошкольник вынес большую рваную книгу и прочел:
— РУФКИЕ НАРОДНЫЕ КАФКИ!

"Хочу быть сильным" Довлатов

В рассказе Сергея Довлатова, на то он и гений, само имя Кафки трансформируется в пыточный инструмент, которым обыватель, раз завладев им, с немалым удовольствием тюкает по голове героя, приводя его к общему знаменателю. Такого же инакового, мучительно не вписанного в социум, каким был Франц Кафка и его персонажи. Не верится. что те, кто присвоил право оперировать именем венского страдальца для подтверждения значимости своей позиции, читали его книги. Не так. Что читали, поверю, что поняли хоть что-то - нипочем. Ну, ты-то, конечно, причисляешь себя к понимающим? Я да (скромно потупившись), больше того, я его люблю. Нет. немного читала, всего "Замок" и "Превращение", но зато уж эти книги совсем-совсем мои.

Оттого, когда искала, что бы почитать на немецком, нашла в интернете авторитетный сайт, пр
едлагавший для тех, кто подвизался на уровне Ремарка (а я даже две его книги в оригинале прочла) "новеллы Франца Кафки, которые поражают красотой, простотой и проникновенностью". Отлично, - решила, - Немецкая проза небольшого объема, да еще в исполнении любимого автора! И взяла Beschreibung eines Kampfes. И честно отмучила три первых главы, списывая мучительное непонимание на несовершенство собственного немецкого. Я бы и дальше с усердием дятла долбила этот текст. да к счастью для себя наткнулась на отзыв о нем Апдайка, категорически не рекомендовавшего новеллу для знакомства с творчеством Кафки. Раз уж автор "Иствикских ведьм" и романов о Кролике так говорит, то мне можно с чистой душой дочитать "Описание одной борьбы" на русском.

Дочитала, и это оказалось вовсе не настолько страшно, запутано и непонятно, как опасалась. То есть, изрядно. но не смертельно. Для тех, кто решится пройти тем же путем, перескажу, обращая внимание на детали, которые ставили меня в тупик, и по возможности интерпретируя. Поехали. все начинается в гостях, где герой-рассказчик, выпивший три рюмочки бенедектина, готовится продолжить четвертой, на тарелке перед ним изрядное количество вкусных пирожных и жизнь хороша. Вдруг на соседнее кресло усаживается его шапочный знакомый, которого распирает от желания поговорить о своих успехах на амурном фронте. Спасая репутацию девушки от посторонних ушей (о чем его приятель совсем не думает), рассказчик предлагает прогуляться на гору св.Лаврентия, что неподалеку - выпал снег и неплохо бы им обоим проветриться.

В ходе совместной прогулки, он сначала страдает от небрежения, высказываемого спутником, таким успешным у женского пола, таким славным малым, в жизни которого все просто, ясно, приятно. После пытается привлечь его внимание, но безрезультатно - тот занят только собой. Еще потом начинает воображать как говоря с возлюбленной, тот аттестует его странным неприятным чудаком. пойти бы домой, но от перспективы оказаться в неуютном уюте меблирашки, тоска берет. Которая неожиданно сменяется ужасом перед спутником, рассказчику в нем начинает видеться безжалостный убийца, бросается наутек но,споткнувшись о ступеньку у церкви, падает. наделав изрядного шуму. На шум из соседнего кабачка выглядывает женщина с закоптелым фонарем и игриво настроенный мужчина, они не замечают героя. Зато его исчезновение наконец обнаруживает приятель, который возвращается и, взгромоздив повредившего в падении колено рассказчика на закорки, тащит его на спине.

Странная легкость овладевает нашим знакомым, он парит, облетая статуи и думая о всяких возвышенных вещах, очевидно ситуаций "битый-небитого-везет" способствует такого рода взлетным состояниям, желания попробовать самой не возникает. В результате падает, повредив колено, уже самодовольный женский любимец, а герой продолжает подъем в одиночестве, препоручив его заботам нескольких слетевшихся стервятников. Потом он встретит ужасающего толстяка, несомого четырьмя дюжими слугами в паланкине, те войдут со своей ношей в реку и потонут, однако Толстяк останется на плаву и поведает историю странного богомольца, который с силой ударялся головой о плиты церковного пола, внимательно оглядываясь всякий раз, дабы оценить впечатление, производимое на окружающих. Когда же Толстяк спросил его о причинах такого странного поведения, тот рассказал, что устал от ощущения собственной бестелесности, незначительности, от вежливого игнорирования со стороны общества; сказал, что кажется самому себе сделанным из папиросной бумаги и нуждается в подтверждении собственной значимости, хотя бы и таким странным путем.

После Рассказчик продолжит подъем к св. Лаврентию снова в обществе прежнего своего Спутника. Они достигнут вершины и теперь тот расскажет ему о своих сомнениях и страхах перед чудом и тайной любви, готовом войти в его жизнь, по которой прежде легко и бездумно скользил. Теперь нужно ведь будет отказаться от изрядной части себя, от своего эгоизма, от привычки жить, сообразуясь лишь с собственными интересами.Потом оба делают странную и абсурдную в цепи этих странных абсурдных событий вещь - каждый разрезает руку до крови ножом. Нет, не с целью скрепить вновь обретенное понимание обрядом побратимства. Кровь каждого останется его заботой, а боль - его болью. Но понимание. что всякий в этом мире несчастен по-своему и на свой лад одинок, пребудет с читателем.

И вот вам описание одной борьбы.

Потрясающе написанная вещь. Кафка - это что-то очень странное, что трудно описать, но хорошо получается прочувствовать. Не знаю, правда, ставил ли перед собой автор задачу кого-то заставить что-то чувствовать, кроме отвращения.

Начинается все очень классически - с момента, когда главный герой Грегор Замза просыпается в своей кровати и обнаруживает, что ночью превратился в жука. И тут нет ничего странного. Кафка только обрисовал условия задачи. Дальше вот начинается поистине странные вещи, для меня сконцентрировавшиеся на человеческом поведении. Я имею в виду то, как вели себя родители и любимая сестра Грегора. Сначала, по заданным условиям, кажется, что ничего страшного и не произошло, ведь герой как-то не особо много внимания уделяет этому довольно примечательному факту. "Может, это не так уж и важно..." - приходило мне в голову. Он переживает, что опоздал на поезд, подвел семью. Потом волнуется и переживает за бедную сестру, вынужденную кормить его и заходить в комнату Грегора. Грегор переживает, что подвел семью и делает это не зря. В его старой душе в новом теле происходят волнения, а новые лапки жука не перестают шевелиться. Постепенно он начинает утрачивать все остатки человеческого, при этом не переставая быть лучше своих сородичей.

Семья Грегора Замзы показывает поистине типичную реакцию, начиная опасаться этого диковинного жука, в которого превратился их сын, постепенно доводя его до гибели.При этом выясняется, что не так уж все было плохо после банкротства. Что отец даже смог что-то сохранить и все это время Грегор был обманут. И на протяжении всей новеллы невероятно жалко этого маленького Грегора, обреченного самим рождением и провидением провести годы в коммивояжерах, а потом сгинуть от руки собственного отца, мгновенно растерявшего родственные чувства к сыну после превращения последнего.

Самым страшным моментом стал то чувство облегчения, испытанного семьей Грегора Замзы, зажившей с новой силой после смерти этого жука. Наверное, это мое самое любимое произведение Кафки на данный момент.

Читать произведения Кафки залпом, на одном дыхании я не могу, не умею, не знаю, как это вообще возможно. И «Превращение» не стало исключением. Уже после нескольких страниц у меня возникло желание взять передышку, отвлечься, открыть окно, пройтись.. – желание выбраться из тесного, клаустрофобного кафкианского мира, так похожего на клетку с запертыми в ней механическими человекоподобными существами. Строки «Превращения», написанные сухим, неэмоциональным, паутинистым языком, опутывают, сдавливают, сжимают сердце, душу, сознание, тело. От мещанской черствости персонажей, от беспросветного до абсурдности холода в их отношениях, от абсурдной жертвенности главного героя уже к третьей странице становится не по себе. Затянувшееся погружение в такое безвоздушное пространство, в котором все отчуждены ото всех, – невыносимо.
Можно с разных точек зрения рассматривать этот литературный бриллиант, ставший «классикой» модернизма. Хотите фрейдистский и психоаналитический подход? Пожалуйста вам. Прочитав «Превращение», только ленивый ум не начнет рассуждать о том, как болезненные взаимоотношения Кафки с отцом повлияли на формирование столь удручающего мировоззрения писателя. Можно погрузить это произведение в исторический контекст и сказать о том, что в нем (впрочем, как и во всем своем творчестве) Кафка, пророчествует - осознанно, не осознанно ли - о наступающей эпохе тоталитаризма, атмосфера которой будет так похожа на этот безумный кафкианский мир; реальная история будет будто бы списана с художественных страниц, созданных Кафкой. Найдется о чем порассуждать, если взглянуть на «Превращение» с точки зрения алхимии и еврейской культуры, а именно - каббалистического учения. Прага – родной город Кафки и по совместительству «мекка» всех магов и алхимиков Средневековья. Здесь они проводили свои опыты по превращению неблагородных металлов в золото. Превращение же Грегора Замзы становится ключевым событием повести. Хотя семья Кафки вовсе не была ортодоксальными евреями, а современными представителями буржуа, флер иудаизма все равно присутствовал в их жизни в той или иной мере: например, в виде редких походов в синагогу, чтения священных текстов, общения со знакомыми из пражских еврейских гетто. Кафка, что вполне соответствовало его характеру, интересовался мистическим учением иудаизма. В мистическом, каббалистическом ключе тоже можно рассмотреть эту историю, главное событие которой – превращение – случается во сне. Состояние сна в каббале имеет особое значение.
Мне, помимо всего уже вышесказанного, было интересно другое. Грегор Замза, бедный, слабый человечек, которого, как принято говорить, подмяла под себя суровая реальность. Он беспомощен, ничтожен, но, в то же время, он до абсурда добр и до самоотвержен в своей заботе о ближних. Причем самоотвержен до полного нивелирования собственного Я. Даже превратившись в насекомое, он продолжает тревожиться и думать не о себе, не о своей судьбе, а о своем семействе, которое преспокойно сидит на его шее. Его больше беспокоит, как его родственники, лишившись денежного ресурса, коим он для них и является, смогут организовать свой быт – своих проблем он все еще не замечает. Более того, он даже чувствует свою вину за то, что причиняет своему семейству такие неудобства. К себе же он остается безразличен, даже, мягко говоря, после столь внушительной метаморфозы. Черт с его семьей, которая так холодно восприняла случившееся, но ведь и он сам даже не задается вопросом, что с ним произошло и почему с ним это произошло. Он привык жить, совершенно не думая о себе. Казалось бы, очень благородно, по-христиански вполне себе. Но абсолютное самоотречение от своего Я, от осознания себя обособленной личностью привело к тому, что герой и вовсе перестал быть человеком – Грегор Замза превратился в насекомое. Его Я абсорбировалось в постоянных мыслях, переживаниях о других. Если сначала я еще хотя бы как-то могла понять Грегора с его беззаветным самоотречением, то после сцены с открытым окном – извольте. С каким самоуничижением он к себе относится! Грета, убирая комнату Грегора, открыла окно. Открыла окно! Вот он выход, вот оно спасенье из этого тесного мещанского мирка. Но Грегор и не думает сбежать, точнее, улететь: он ведь жук – значит, у него есть крылья, и он бы мог вспорхнуть крыльями - и здравствуй, мир! Думай он о себе чуть побольше, возможно, он бы узнал, что у него есть крылья... Но насекомое Грегор, вместо того, чтобы вырваться наконец-то на свободу, смиренно прячется под кроватью, под которую, между прочим, он еле-еле втиснулся, где ему неудобно. Зачем? Чтобы не пугать и не смущать своим омерзительным внешним видом родную сестру. Но по-моему, омерзительна не его внешняя оболочка, а его гиперуничижительное отношение к самому себе – вот от чего действительно становится противно.
Мне кажется, что в «Превращении» Кафка трансформирует христианскую идею самоотречения, жертвенности в ключе модернистской парадигмы, одна из идей которой – ницшеанское «Бог умер». Теперь основой бытия человека становится его Я. И потому тот, кто лишен самоосознания, кто не способен к саморефлексии, уже не человек. Не человек тот, кто не осознает себя таковым, не воспринимает себя как индивидуальное начало. В повести Кафка точно передал это через метафору: переместил захлебнувшегося в самоуничижении и отрекшегося от себя Грегора Замзу из человеческой оболочки в тушку насекомого, где ему и место.

Кафку нужно читать только на немецком, потому что никакое иное сочетание звуков, кроме скрипа, не годится.
Немцы и сами все немножко жуки с подтяжками на брюхе, неспособные перевернуться или посмотреть ввысь.
Хотя Кафка хорошо бы смотрелся в петербургских декорациях, там ему было бы куда более комфортно, но увы.
Достаточно было бы написать не «там», а «тут», и было бы совершенно иначе, пусть наверняка и чуть сложнее.
Но я не «тут», я «там», вечно там, поэтому Петербургу приходится быть внутри меня, пока я крепчаю в борьбе.
Каждый день борюсь за свое право не превращаться в пелевинского жука, комара, тараканиху, муху, муравьиху,
Обрезаю крылышки, отрываю лапки, размягчаю свои огрубевшие жвалы, разминаю затекшие панцирем мускулы.
Мир вокруг меня неизбежно стремится заковать меня в грубый панцирь вновь, чтобы потом швырнуть яблоком.
Яблоко, эппл, откушенный бочок, медленно разлагает владельца изнутри, требуя новых iЖертв для потребления.
Проблема Грегора Замзы не в том, что он превратился в нечто иное внешне, а в том, что он не изменился внутри.
Такой же жалкий паразит, мусорщик, застрявший в самом начале эволюции, так и требующий постоянно жратвы.
А если не жратвы, то одежды, работы, женщин, стульев, столов, часов, тарелок, котов, всего, чем можно владеть.
Хотя я не очень уверена, можно ли действительно владеть котами, особенно если сам ты гигантский тараканище.
Непостижимым образом все лелеют этого таракана внутри себя и готовы его кормить, пока он не прорвется вовне.
Только тогда лицемерно отворачиваются, хотя такие же чешуйчатые лапки вскинулись в приветствии внутри них.
Единственный выход — вовремя уморить это чудовище внутри себя, не давая ему ни еды, ни шансов на выживание.
Но далеко не каждый способен вынести изрядную дозу яда, пережив это гнусное чудовище, поэтому терпят и ждут.
Никогда не дождутся того, к чему не приложили никаких усилий, стремясь раствориться в грязной жучиной толпе.

Прочитав этот небольшой рассказ, я попала под лавину вопросов, возникавших в моей голове со скоростью света.  Я до сих пор не не в силах определить про что для меня "Исправительная колония". Рассказ не отпускает, заставляет возвращаться и перечитывать раз за разом, но это порождает всё новые и новые вопросы, мысли и параллели.

Действие происходит в исправительной колонии, куда на экскурсию приезжает некий турист. Его знакомят с судебной системой и карательными мерами данного замкнутого утопического мира. То что видит турист, повергает его ужас, ведь нет и речи о правосудии и гуманности. На острове царят произвол и тирания. Но есть надежда на улучшение. Новый комендант не разделяет политику предшественника и ищет союзников, чтобы обоснованно реформировать судебную систему. И тут возникают вопросы. А действительно ли новый комендант гуманен? Благодаря его саботажу машина разрушается и приходит в упадок, но это влечет за собой лишь большие страдания для приговоренных. Почему нельзя просто взять и отменить садистские казни? Кроме того мы видим, что весь город, кроме здания комендатуры, в упадке, люди нищие и несчастные, в то время как комендант развлекается со своими женщинами и ест сладости. То есть не очень-то он обеспокоен благосостоянием своих граждан.

Хорошо. Это исправительная колония, туда так просто не попадают, следовательно главное правило местной судебной системы: «Виновность всегда несомненна» обосновано. Они уже все виновны по факту нахождения в данном месте. И если допустить, что это остров на котором находятся приговоренные к смертной казни, которые не должны знать даты исполнения приговора и они просто живут свою жизнь до совершения какого-то "преступления", которое становится сигналом для выполнения давно вынесенного приговора? Вполне логично. С другой стороны на острове присутствуют дети, они тоже приговорены? За что?

А если рассматривать колонию как метафору, где колония - земной мир, турист - это Ангел отправленный проверить как поживают люди, а комендант - правители, которые, руководствуясь Библией и трактуя её по своему, вершат Закон Божий на земле. Тогда многое встает на свои места и в голову приходят многочисленны крестовые походы, геноциды и прочие ужасы выставляемые "божьей волей".

Выше изложена лишь малая часть того, что бурлит в голове после прочтения. Если соскучились по бессонным ночам, в обдумывании прочитанного, настоятельно рекомендую.

Многоуважаемые пользователи и посетители сайта.

Рассказ для меня не явился откровением - он лишь указал на непрерывность конфликта между людьми... его неизбывность и склонность людей к насилию , принуждению, соперничеству, устранению сильными слабых, желанию отобрать все, что только возможно.

Когда люди собираются вместе - даже под прикрытием благой цели наступает сиюминутный перестающий в навязчивую потребность порыв к обладанию средствами и благами ближнего своего. Гласит по моему мнению рассказ и неизбежность воздаяния за грехи множащиеся строителями Вавилонской башни неотвратима, как смерть сменяющихся поколений строителей.

Здоровья и благополучия Вам и Вашим близким в это нелегкое время.