Мартин Иден. Рассказы

Наверно, есть в нём какая-то злая сила, иначе откуда у него эта власть над ней.

Она чудо, загадка, где уж ему угадать хоть одну её мысль!

– Я и пальцем не пошевелю. Пускай увольняют раньше срока, а я всё-таки не пошевелю пальцем. Я работать кончил. Буду разъезжать в товарных вагонах и спать под деревьями. Эй вы, работнички! Нажимайте! Потейте! Потейте, чёрт вас возьми! А когда вы околеете, то сгниёте так же, как и я сгнию; – и не всё ли равно, как вы жили? А? Ну, скажите мне на милость, не всё ли равно в конце концов?

Он твердо усвоил из сочинений Спенсера, что конечной сущности вещей человеку не дано познать, и тайна красоты столь же непостижима, как и тайна жизни, может быть, даже еще непостижимее; что красота и жизнь сплетаются между собою, а сам человек - частица этого удивительного сплетения звёздной пыли, солнечных лучей и еще чего-то неведомого.

Впереди страна безделья, и туда я теперь возьму билет, - только не обратный.

Ей была свойственна та характерная узость мысли, которая заставляет людей думать, что только их раса, религия и политические убеждения хороши и правильны и что все остальные человеческие существа, рассеянные по миру, стоят гораздо ниже их. Это была та же узость мысли, которая заставляла древнего еврея благодарить бога за то, что он не родился женщиной, а теперь заставляет миссионеров путешествовать по земному шару, чтобы навязать всем своего бога.

И тут в неслыханном блеске его озарила великолепная мысль. Он станет писателем. Люди увидят, услышат, ощутят мир и его зрением, его слухом, его сердцем.

Он жаждал вновь увидать девушку, чьи тоненькие ручки ухватили его жизнь великаньей хваткой. И не мог набраться храбрости и пойти к ней. Боялся, а вдруг прошло еще слишком мало времени и он окажется виноват в страшном нарушении страшной штуки, называемой этикетом.

Он понял, что красота ему милее славы, а славы он ищет главным образом из-за Руфи.