Довлатов и окрестности

Сергей писал настолько чисто, что язык становился незаметным. Это как с "Абсолютом": о присутствии водки мы узнаем лишь по тяжести бутылки. Как перец в том же "Абсолюте", акцент в довлатовской прозе не замутняет, а обнаруживает ее прозрачность.

Бороться с враждебными обстоятельствами - все равно что поднимать парус в шторм. Поэтому свое несогласие с положением дел Довлатов выражал тем, что не пытался их изменить.

Умирают писатели поодиночке, рождаются - вместе.

Живой человек меняется, мертвый - не человек вовсе. Поэтому всякий портрет - условная смесь долговечного с сиюминутным. Добавляя детали, мы только уменьшаем сходства.

Добро всегда становится злом, когда вмешательство воли или чуда нарушает нормальный ход вещей. Ни мудрость, ни любовь - только безразличие природы способно решить это этическое уравнение.

Раньше у меня не было записной книжки, но из-за Довлатова я полюбил почту. Моя переписка стала столь обильной, что почтальоны зовут меня по имени. Они думают, что я общаюсь с пришельцами, потому что на нашей планете не может быть страны с названием "EESTI".

Да и служить отечеству веселее, чем просто служить.

Вырвавшиеся на свободу эмигрантские писатели раньше оставшихся на родине авторов обрели и свободу называть вещи своими именами. тут-то и выяснилось, что у этих вещей нет своего имени. Их всякий раз надо придумывать заново.

(с. 247)

Единственная непритворная ностальгия - та. которую мы делим с ромашками или боровиками. От чужбины родину отличает не язык и нравы, а набор аминокислот на грядке, угол, под которым падает солнечный луч, сотня-другая молекул, придающих воздуху неощутимый, неописуемый, но и незабываемый аромат детства.

(с. 231)

Писатель, годами мучающийся с каждым предложением, привыкает любить и уважать сопротивление материала. Путеществие от заглавной буквы к точке напоминает головоломку. Долгие манипуляции вознаграждены беззвучным щелчком, подсказывающим, что решение найдено: та же упругая неуступчивость языка, что мешала автору, теперь держит страницу, распирая ее невидимыми силовыми полями.

(с. 64)

Довлатов ненавидел все, что не является литературой. Когда мы только познакомились, я спросил, любит ли он рыбу. Трудно поверить, что невинный вопрос мог вызвать такую бурю. "Безумец, - гремел он, - любить можно Фолкнера".

(с. 52)

Опытные писатели слушают себя с таким удовольствием, что не замечают реакции окружающих.

(с. 56)

Дело в том, что с горизонта довлатовской прозы советская власть исчезла задолго до своей кончины. Сам того не замечая, Довлатов глядел на нее как историк - в том конечно же смысле, который вкладывал в это слово Кавафис.
Главное в этом взгляде - не мудрость, а смирение: мы видим не то, что знаем, а то, на что смотрим. Не меньше, но ни в коем случае и не больше.

(с. 37)

Речь, впрочем, о другом. Если моя студенческая драма обесценилась, стоило лишь мне оказаться по другую сторону океана, то какими же незначительными будут казаться все остальные наши дела, когда мы окажемся вообще по ту сторону, особенно если ее не будет.
Так я решил написать книгу о Довлатове.

(с. 8-9)

В университете я учился лучше всех, что біло не трудно - преподавательницы меня любили. Еще и потому, что вместе со мной мужской пол на всем курсе представляли трое. Один - чрезвычайно прыщавый поэт, другой, наоборот, стал после филфака офицером. Я же был хиппи, отличником и пожарным. Экзамены приходил сдавать в кирзовых сапогах. На гимнастерку из-под форменной фуражки свисали длинные волосы. Короче, в нашем унылом в нашем унылом заведении я был не последним развлечением.

(с. 8)

Тюрьма — как аббревиатура жизни: снимая все культурные слои, она сдирает жизнь до мяса, до экзистенции, до чистого существования.

Тоска эта, как свойство характера, не зависит от обстоятельств. /довлатов/

Печаль и страх - реакация на время. Тоска и ужас - реакция на вечность. /довлатов/

Для художника прелесть тоски в том, что она просвечивает сквозь жизнь, как грунт сквозь краски.
Тоска - дно мира, поэтому и идти отсюда можно только вверх. Тот, кто поднялся, не похож на того, кто не опускался. /генис/