О чем плачут лошади. Рассказы

Я прошу, хоть ненадолго, Боль моя, ты покинь меня, Облаком, сизым облаком Ты полети к родному дому, Отсюда к родному дому.

Для меня “деревенская проза” это Распутин и немного Солженицын. Одиннадцатый класс пролетел незаметно. Только и запомнилось “Прощание с Матерой” и “Матренин двор”. И читались они весной, когда природа просыпается, а ты пытаешься правильно расставить приоритеты - ЕГЭ или шашлыки. Голубое небо, немного “Царь-рыбы” и друзья, которые через пару лет станут посторонними людьми. И никакого Абрамова. Сколько не пытаюсь воссоздать, в памяти ничего не выходит. Легкий шепот о лошадях, наталкивается на Ушинского и замирает. Кончились варианты, впереди непаханое поле. Открываю сборник автора о котором не знаю ничего.

Летом 1956 года Владимир Солоухин вышел из автобуса на границе Московской и Владимирской области. Объездив множество стран и городов, он осознал, что не знает родного края. И решил, что пройдет его пешком. Изучит каждую деревню, тропинку, лесок, “в поле каждый колосок”. Результатом стали Владимир Солоухин - Владимирские проселки - книга о любви к родному краю. И нет, я не перепутала книжные карточки. И совершенно точно пишу рецензию на Абрамова. Просто две эти книги заставили меня задуматься о том, что вообще такое любовь к своей малой родине и так ли необходимо всю жизнь нести в себе чувство потери. Потому что именно этим чувством наполнена малая проза Абрамова и проселки Солоухина.

Деревни это всегда про упадок. Деревенская проза это всегда скорбь по ушедшему. Каждый рассказ Абрамова обрывается надрывным всхлипом. Невозможно петь, когда сдавливают горло. Но автор поет. Поет о том, как было раньше, о том, как больше не будет никогда. Поет о борьбе, о том, как иногда бороться сложно. Почти невозможно. И у историй нет счастливых финалов. Непрерывные многоточия… А вот дальше обязательно будет что-то, но все понимают, что не будет ничего.

И невозможно выбрать из списка рассказ, который больше всего отозвался. Не потому что все они хороши, а просто потому что все они одинаково печальны. Люди безвозвратно что-то теряют: свою историю, своих близких, призвание, конечности, жизни. И мне бы хотелось написать, что несмотря на это истории наполнены оптимизмом, но они не наполнены. Автор любит через боль. Каждая строчка это преодоление. А рассказ, который дал название этому сборнику - жалостливая ирония.

Акимов,автор предисловия к книге, указывает на то, что рассказывая о жизни народа нельзя поддаваться ложному “бодрячеству”. Но избегая бодрячества нельзя скатываться в беспросветное угасание. Безусловно, судьба русской деревни это не всегда о красоте голубого неба, полях ржи и прозрачной воде родников. Но во всем этом люди находят силу. И тот стержень, благодаря которому, они не ломаются, это любовь к родному краю. Все чувствуют угасание, поэтому стремятся сохранить в памяти то, что еще можно сохранить, пытаются не растерять себя, а если не удалось, то найти. Найти в молодых сосновых побегах, в старом надгробии с красной звездой, в матером волке, в поле, разговаривая с лошадьми.

И в книгах ушедшего века острее чувствуется деревенское прощание. Пройдя дорогами Солоухина, ты уже не найдешь некоторых сел, которые описывает автор. А в родном селе Федора Абрамова население чуть больше 400 человек, а из достопримечательностей - дом, пень и могила автора. И своим присутствием/отсутствием автор обессмертил свою малую родину. Рассказав о ней, он заставил ее продолжать петь. Нам только и остается, что прислушаться. Потому что и в угасании есть свое очарование. И невысказанная грусть иногда сияет ярче, чем пролитая радость.

Найти книгу именно такую, как было заявлено в игре, в электронном виде оказалось очень сложно. Были разные сборники с разным наполнением, поэтому читала понемногу из разных источников. И не мудрено, что схватилась первым за рассказ, что дал название всему сборнику.

И название не просто намекало, а кричало о том, что мне будет грустно. А начиналось всё как деревенская идиллия: лето, солнце, луговые травы, запахи и звуки природы, счастливые детские воспоминания. А потом из трав показались лошади, умученные, истощённые, заезженные, не верящие в счастливую жизнь. В жизнь, когда хозяин не только кормит тебя и даёт отдых после трудового дня, но и гриву в косу заплетает, и лакомит солёной горбушкой, и слова благодарности шепчет в жаркое ухо. И финал у коротенькой истории очень странный: рассказчик убегает от проблемы, надеясь «залить» свои неприятные ощущения. Не подбодрить, ни справить, ни хотя бы утешить страдающих животных – нет, мне совестно, пойду напьюсь.

А потом шла «Собачья гордость». И уж тут я дала волю слезам. Сначала меня просто сразила логика охотника, подобравшего в лесу медвежонка и выкормившего его. А не натравить ли на него молодого пса для тренировки? Это я потом, из других рассказов, стала немного набираться понимания, что охотники – это не среднестатистические люди, это своеобразная каста со своими законами. Но впервые столкнувшись с такой жестокостью, я впала в ступор: спасти, чтобы зверски убить. Кстати, на глазах у подрастающего сына. Дальше процент жестокости увеличивается. Остаётся только недоумевать, что такие рассказы предназначены для детей.

В целом-то сборник неплохой. Он о северной деревне, о людях, там живущих, о небогатой, но яркой природе, о её дарах, об отношении людей к животным. Правда, есть несколько странных рассказов о бабской зависти, и опять возникают мысли: а для детей ли это?

И ещё одно безусловное достоинство прозы Абрамова – это народный, живой язык, которым разговаривают его персонажи – язык русской северной деревни.

Ознакомленный с несколькими произведениями Фёдора Абрамова, я приготовился узнать об очередной сильной деревенской женщине. Но тут женщину заменили деревенские лошади, тоже когда-то сильные и семьеобразующие.
Автор наделён в этом рассказе способностью понимать лошадиную речь. Но сам он, точнее его персонаж, недостоин этой способностью обладать. Потому что взял и убил у них веру в то, что были времена, когда лошади были сами себе хозяева и наслаждались свободой, не зная ничего об узде. И ведь были такие времена. Ему лишь надо было поддакнуть своей любимице, весёлой кобылке, да, мол, всё так и было, жили лошади свободно. Вера в это делала эту кобылу счастливой, а никому не нужная объективность автора сделала её несчастной. И всё стадо вместе с ней впало в уныние. Оказывается, вера важна не только в светлое будущее, но и в светлое прошлое тоже.