Где нет зимы

Проблема усыновленных (опекаемых) детей будет все более властно проникать в нашу с вами жизнь. Можно отмахнуться: «Я не готов к такой ответственности. Пусть геройствует более сильный» Да вот только дело в том, что жизнь может и не спросить тебя об этой готовности. И перед тобой уже встанет вопрос не о твоих силах, а о твоей нравственности. О твоей человечности.

Такой вопрос совершенно неожиданно пришлось решать Мире. Она не была подругой умершей мамы. Их семьи были знакомы всего лишь тем, что Миша и Гуль учились в одном классе. Как легко было ей отмахнуться, правда? И с чистой совестью навещать детишек в детдоме. Этого не случилось. Мира взяла детишек в свою семью. Они не стали «жить-поживать, да добра наживать» За это отдельный низкий поклон Дине Сабитовой. Ибо такое окончание книги перевело бы ее в разряд сказочного.

Я поверила автору безоговорочно после такого отрывка:

— Ты, конечно, их любишь, да? Мира смотрит на подругу непонятным взглядом. — Видишь, дело в чем… Хорошие они ребята, да. Только я тут — все время как в гостях. И дети у меня — вот будто пришли в гости приятели Мишкины. Но гости как? Погостили и ушли. А тут знаешь — не уйдут, надо привыкать. Я знаю, что мы все привыкнем. И уже легче стало. А все равно и им, и мне хочется своей семьей побыть. Без чужих. — Они тебе чужие? Я думала, они тебя мамой зовут… — Опомнись. Их мама умерла — полгода еще не прошло. Какая я им мама-то? — А как же тогда? — растерянно хлопает глазами подруга. — А так. Просто жизнь. Думать потом. Сейчас вот: пироги печь, пуговицы пришивать, на родительские собрания ходить. Ах да, еще топить печку и расчищать снег. Некогда, просто некогда сидеть и раздумывать о тонкостях трепещущей души. Ты ешь, ешь шарлотку.

Этот момент очень честный. Соединить в одно целое две разные семьи – очень сложно. Приложить усилия придется каждому невольному сотоварищу, и об этом очень тонко подмечено в эпизодах с печенькой и чавканьем. Павлу многое не нравится в Мире и ее сынишке. Так же, как и Павел им многим не нравится. Но, жизнь - это не ровная трасса без ухабов и крутых поворотов. И семья – это не пазлы от мозаики. В мозаике все очень просто: каждый пазл совпадает с другими, им легко соединиться в большую и красивую картину. А в новой семье куда девать острые углы и совершенно безумные загогулины, приобретенные в прошлой жизни? Отпиливать или рубить? Загонять новеньких в рамки тех правил, которые существовали, а там уж их проблема суметь разместиться на отведенном кусочке жилплощади?

В нашей семье был опыт такой жизни. У друзей сильно болела мама. Вот и оказался сначала один их сынишка у нас во временном проживании, а спустя полгода и второй, уже совсем маленький годовичок. Дочери десять, все вроде бы понимает и с радостью помогает вновь прибывшим освоиться. Но, проходит несколько месяцев, и все устают. От новых обязанностей; от того, что приходится чем-то жертвовать. Да и мальчонкам тяжеловато от разовых встреч с родителями, скучают они, несмотря на тепло нашего дома.

И именно этот период бывает самым тяжелым у каждой приемной семьи. Восторг и эйфория первого знакомства позади. А впереди тяжелые и ежесекундные будни войны с самим собой. Потому что начинать войну с беззащитными детишками, оказавшимися по воле судьбы и по личному моему согласию «моими» - просто преступление. И очень сложно в этот период найти ту грань, которая не позволит опуститься до мелочных разборок со своим ребенком и ломки его характера. Очень трудно помочь новым детям поверить, что это раньше они были чужими, а теперь они – свои, и получают нагоняй наравне с остальными именно как свои.

Мне кажется, что эту книгу важно читать тем родителям, которые думают об усыновлении взрослого ребенка. Ведь, только в сказке легко и просто изменить человека, угостив желтой сливой))

— Ой, — говорит Гуль. — А вон те желтые сливы? — Сливы я тебе есть не советую. Во-первых, это мои любимые сливы. Их не так много, начнешь угощать всякого — самому не хватит. А во-вторых, все, кто их ест, превращаются… — …в лягушек? — замирает от волнения Гуль. — Нет, — с досадой морщится верблюд. — В камень? — допытывается Гуль? — Я думал, ты умнее, — качает головой верблюд. — Это мои любимые сливы!

Вот и закрыта последняя страничка книги "Где нет зимы." На душе - ощущение светлой грусти и надежды. Что это было - сказка или быль? С одной стороны, это - суровая реальность, где дети становятся сиротами, где маленького человечка горе может оглушить так, что он уйдёт в свой мир, ища в нём спасения от действительности. Но оставаться там на всю жизнь нельзя. И в сердце всё равно останется пустота, пока её не заполнит кто - то другой. А с другой стороны - сказка. Ведь дети здесь свободно разговаривают с куклами, а домовой может поведать тебе историю твоей семьи и даже поспешить на помощь в трудную минуту. Мне очень понравились отношения брата и сестры - они так близки, что не представляют жизни друг без друга. Я в очередной раз задумалась о том, что у меня нет маленького братика или сестрички. А ведь это так здорово - заботиться о ком - либо и чувствовать ответственность за него! Я очень полюбила куколку из этой книжки - Ляльку! Я плакала, когда она осталась одна и не могла понять, почему никого нет дома. И ещё мне захотелось поиграть со своими игрушками - наверное, они обижаются, что я с ними уже так долго не играю. И всё равно Лялька не перестаёт надеяться, что о ней не навсегда забыли и обязательно за ней вернутся! Вот так ей было грустно: Эту картинку я нашла на страничке у самой Дины Сабитовой! Может быть, потому книжка получилась у неё такой искренней, что в жизни эта замечательная писательница сама усыновила ребёнка. Это я тоже узнала из интернета и считаю, что это благородный поступок! И герои её книжки такие же добрые - ради детей, которые, казалось бы, не имеют к ним ни малейшего отношения, они жертвуют своими привычками, на что способен далеко не каждый. Только прочитав эту книгу, по - настоящему задумываешься - а ценим ли мы то, что у нас есть? И понимаем ли мы, какое это счастье, знать, что ты кому - то нужен и что у тебя есть дом, в котором тебя всегда кто - то ждёт?..

Роман получился довольно драматичным, но в то же время искренним и честным. Затронутая в нём тема усыновления наглядно показывает, с какими трудностями приходится столкнуться обеим сторонам, участвующим в процессе. Это и взаимное непонимание, и обязанность принимать и прощать недостатки друг друга, и неизбежные компромиссы, и необходимость научиться уживаться на одной территории. Как называть приёмных родителей? Как себя вести с их родными детьми? Какие модули поведения применять в повседневной жизни? Целесообразно ли настаивать на своих желаниях? Со всеми этими проблемами пришлось столкнуться героям этой книги: Павлу, Гуле, Мире и Мише.

После смерти любимой бабушки Шуры и мамы-художницы, тринадцатилетний Павел и восьмилетняя Гуль оказались в Центре временного содержания. Проблема в том, что отцы детей даже готовы забрать детей к себе – отец Павла был бы не против забрать его в Красноярск, а отец Гули вполне возможно согласился бы взять её к себе в Турцию –, но тогда брату и сестре пришлось бы разлучиться, но для них это немыслимо, ведь они – семья. В Центре ребятам жилось в принципе не плохо, но разве можно сравнить пусть и хорошее, но всё же казённое заведение, с любимым домом-развалюхой, где так привычно скрипят половицы, горит уютная печка и пахнет сушёным укропом, черносливом, мёдом и масляными красками.

Они остались вдвоём в целом мире, но вдвоём друг у друга. Ребятам необычайно повезло – в Центре они пробыли недолго. Мама Гулиного друга Мира решила взять детей к себе. Стоит заметить, что она знала ребят лишь поверхностно, но это не помешало ей совершить настоящий человеческий поступок, поставив интересы детей выше интересов своей собственной семьи. Миру можно смело считать Человеком с большой буквы, хотя она честно признаётся, что не могла поступить иначе, не считая свой поступок героизмом. Если бы в мире было бы побольше таких людей, как Мира, он стал бы чуточку лучше.