Белая гвардия. Рассказы. Бег. Жизнь господина де Мольера

Как перед истинным богом скажу, если кто меня спросит, чего я заслуживаю: заслуживаю я каторжных работ.

У зулусов жить – по-зулусьи выть… Международная вежливость, как говорится.

После авторитетного разъяснения Карася, что никому абсолютно не может быть вреден коньяк и что его дают даже малокровным с молоком, Василиса выпил вторую рюмку,

Кончено. Немцы оставляют Украину. Значит, значит - одним бежать, а другим встречать новых, удивительных, незваных гостей в Городе. и, стало быть, кому-то придётся умирать. Те, кто бегут, те умирать не будут, кто же будет умирать?

Так вот, у Тальберга, Сергея Ивановича, была неподходящая, неудачливая звезда. Тальбергу было бы хорошо, если бы всё шло прямо, по одной определённой линии, но события в это время в Городе не шли по прямой, они проделывали причудливые зигзаги, и тщетно Сергей Иванович, старался угадать, что будет.

Мать сказала детям:

• Живите.

Слово
-Петлюра!
-Петлюра!
-Петлюра!- запрыгало со стен,с серых телеграфных сводок.
Утром с газетных листовок оно капало в кофе,и божественный тропический напиток немедленно превращался во рту в неприятнейшие помои.

Печатными буквами, рукою Николки:
«Я таки приказываю посторонних вещей на печке не писать под угрозой расстрела всякого товарища с лишением прав. Комиссар Подольского райкома. Дамский, мужской и женский портной Абрам Пружинер,
1918 года, 30-го января.»

Гензулаев выходил и кланялся, приложив руку к ключице. И я выходил и делал гримасы, чтобы моего лица не узнали на фотографической карточке (сцену снимали при магнии). Благодаря этим гримасам в городе расплылся слух, что я гениальный, но и сумасшедший в то же время человек.

Не страшно?» – «Нет, не страшно», – отвечал бодрый голос в голове, и Николка от гордости, что он, оказывается, храбрый, еще больше бледнел.